Смута
![Смута](/uploads/covers/2023-07-25/smuta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ник Перумов
- Жанр: Героическая фантастика / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Смута"
Академический поселок под Ленинградом, дача профессора Онуфриева, конец мая, 1972-ой год
— Прощайте, — сказал профессор и перекинул массивный рубильник.
Место, где только что стояли гости, заволокло тьмой, чёрной и непроглядной.
В дверь наверху колотили так, что весь дом ходил ходуном.
Профессор хладнокровно ждал.
Тьма не рассеивалась. Так и стояла, плотная, непроглядная.
Профессор поднял одну бровь, как бы в некотором удивлении. Постоял, глядя на чёрную полусферу. Потом усмехнулся и громко крикнул:
— Да иду, иду открывать! Что за шум, не дадут отдохнуть старому человеку!..
Дверь распахнулась, в лицо ему ударил свет мощных фонарей.
— Гражданин Онуфриев!..
— Уже семьдесят с гаком лет гражданин Онуфриев, — ворчливо ответил профессор. — Что вам угодно?
— Комитет государственной безопасности, — крупный, плечистый человек в штатском сунул профессору под нос раскрытое удостоверение. — Сейчас будет произведён обыск принадлежащего вам домовладения. Предлагаю заранее сдать все предметы, относящиеся к категории запрещённых, как то: незарегистрированное холодное и огнестрельное оружие, незаконно сооружённые установки любого рода…
— Это самогонный аппарат, что ли? — перебил профессор. — Не увлекаюсь, знаете ли.
— Прекратите балаган, Онуфриев, — прошипел один из штатских. — Отойдите в сторону, гражданин. Не хотите добром, придется по-плохому!
— Ищите, — хладнокровно сказал Николай Михайлович. — Что вы рассчитываете найти? Самиздат? Солженицына? Да, а ордер на обыск у вас имеется? Понятые? Я, как-никак, член Академии Наук.
Ввалившиеся в прихожую люди, казалось, несколько замешкались; однако человек с удостоверением нимало не смутился.
— Спокойно, Саня, спокойно, — сказал он своему и добавил, поворачиваясь к Николаю Михайловичу: — А вы на меня жалобу напишите, уважаемый профессор, — он усмехался жёстко и уверенно. — Прямо в ЦК и пишите. Копию в Комитет партийного контроля. И лично товарищу Юрию Владимировичу Андропову.
— Напишу, можете не сомневаться, гражданин…
— Полковник Петров, Иван Сергеевич, — слегка поклонился человек с удостоверением.
— Петров. Иван Сергеевич. Так и запомним.
— Запомните, Николай Михайлович. Имя у меня простое, народное. Ну, так что, не желаете ли…
— Не желаю, Иван Сергеевич. Уж раз вы такой высокоуполномоченный, что аж Юрию Владимировичу предлагаете на вас жаловаться, то сами справляйтесь.
— Сами справимся, не сомневайтесь, — заверил его полковник. Молча кивнул своим людям — те немедля и сноровисто разбежались по комнатам, не путаясь, не сталкиваясь, не мешая друг другу, как истинные профессионалы.
Николай Михайлович так и остался сидеть у небольшого бюро красного дерева, явно дореволюционной работы, на котором стоял старомодный чёрный телефон, с буквами на диске рядом с отверстиями.
Затопали сапоги и по ступеням подвальной лестницы. Николай Михайлович потянулся, взял остро отточенный карандаш, на листе блокнота принялся набрасывать какие-то формулы.
Полковник Петров откровенно наблюдал за ним, совершенно не скрываясь.
— Ну, так где же она? — вкрадчиво осведомился он у профессора.
— Где кто? Моя супруга? Мария Владимировна дома, в Ленинграде. Как вы говорите, по адресу прописки.
— Нет, не ваша супруга. Ваша машина.
— Принадлежащая мне автомашина марки ГАЗ-21, номерной знак 14–18 ЛЕМ, находится у ворот гаража.
— Очень смешно, — фыркнул полковник, нимало не рассердившись. — Умный же вы человек, гражданин Онуфриев, а дурака валяете.
— Ищите, ищите, за чем приехали — то и ищите, — отвернулся Николай Михайлович.
— Сложный вы объект, гражданин профессор, — покачал головой Иван Сергеевич.
— Какой есть. Иначе б ни званий ни заработал, ни орденов, ни премий ваших.
— Нас, Николай Михайлович, очень интересует высокочастотная установка дальней связи, кою вы тут собирали в кустарных условиях, опираясь якобы на некие «идеи Никола Теслы». Тесла, конечно, великий человек и много полезных открытий совершил, но «идеи»-то его — всё полная ерунда!
— И что же? — поднял бровь профессор. — Мало ли что я тут собираю! Или вы меня «несуном» выставить пытаетесь, мол, из лаборатории радиодетали таскаю?
— Так вы подтверждаете? — мигом выпалил полковник.
— Ничего не подтверждаю, всё отрицаю, — сварливо отрезал Николай Михайлович. — Ну, долго вы еще будете у меня дачу вверх дном переворачивать? На чердаке смотрели? На втором этаже? В подвале? Всюду побывали?
К полковнику Петрову и в самом деле стали возвращаться его люди. Ничего не говорили, даже головами не качали, просто выстраивались у входа.
Человек с удостоверением на имя «Ивана Сергеевича Петрова» поднялся. Взгляд его оставался спокоен, но изрядно отяжелел.
— Значит, будем по-плохому.
— Бить будете? — деловито осведомился Николай Михайлович. — Валяйте. Только ничего вы из меня не выбьете. Нет тут никакой «машины». Ничего вы не нашли. Теперь меня запугать пытаетесь. Ну да, мы-то, люди старшего поколения, мы пуганные, верно. Вот был у меня… гм, знакомец. Красный комиссар Михаил Жадов. Прославился на Южном фронте. Вот это был чекист, глыба, матерый человечище! Метод допроса у него был один — рукояткой нагана да по зубам. А если и после этого человечек отмалчивался, так комиссар только плечами пожимал, да и отправлял к стенке — на виду у других подозреваемых. Все тотчас признаваться начинали, целая контора только и успевала протоколы заполнять…
— Это есть злостная клевета на доблестные органы революционного правопорядка, — ровным бесцветным голосом сказал полковник Петров. — Скажите, от кого вы услышали эти лживые измышления?
— От Миши Изварина, — с готовностью отозвался профессор. — От Изварина Михаила Константиновича.
— Вот как? Что ж, спасибо. Не ожидал, что ответите… Можете не сомневаться, с гражданином Извариным мы проведем профилактическую работу.
— Эх, вы, — Николай Михайлович глядел на полковника с непонятной горечью. — Работу они проведут… разве что на том свете. Миша Изварин, мой гимназический товарищ, расстрелян ЧеКа в Ростове поздней осенью тысяча девятьсот двадцатого года. Думайте ж вы головой хоть чуть-чуть! Иначе всё провалите и всё потеряете. И страну тоже.
Люди в штатском стояли, молчали. Полковник Петров — если он и впрямь был полковником и Петровым — только пожал плечами.
— Не пойму я вас, Николай Михайлович. Установка ваша нас очень волнует, не буду скрывать. Сверхдальняя связь…
— Да не слушаю я эти ваши «вражьи голоса», — опять поморщился профессор. — В чём я с вами, как бы это ни показалось странным, согласен — что у России есть только два союзника, её армия и её флот. Никто за границей нам помогать не стремится. «Огромности нашей боятся», как сказал классик.
— Как это «только два союзника», Николай Михайлович? — с готовностью подхватил разговор полковник. — А как же наши друзья по Варшавскому договору, а как же…
— Вы ещё какую-нибудь «спартакиаду дружественных армий» вспомните, — фыркнул профессор. — Ладно, полковник — вы нашли, что искали? Нет? И не найдёте. Потому что нет никакой тайной установки, которую я бы тут собирал, с намерением передавать шифром за границу секретные сведения, как в детективах про майора Пронина. А если Сережа Никаноров опять с доносом на меня прибежал, так то дело обычное. Я привык. Да, кстати. Жучки не пытайтесь у меня ставить. Я ж их всё равно найду. И сдам в первый отдел по описи, как в тот раз. Помните?
— Товарищи перестарались, — мягко сказал полковник. — Им было указано на недопустимость подобного рода действий. Виновные понесли наказание.
— Именно. Не на меня аппаратуру свою тратьте, наверняка дефицитную. И, полковник, очень вас прошу — думайте. Головой думайте. Иначе и в самом деле страну про… потеряете.
Полковник Петров помолчал, барабаня пальцами по бюро.
— Вы, Николай Михайлович, человек заслуженный, очень. Страна, родина, партия высоко ценят ваш труд. Очень надеюсь, что вы не совершите никаких… необдуманных поступков.
— А когда я их совершал? — пожал плечами профессор. — Я ж вам не этот блаженный идиотик Сахаров, прости Господи.
— Очень рад, — слегка повеселел полковник, — что мы с вами сходимся в оценке деятельности этого… отщепенца.
— Он не «отщепенец». Он блаженный, — вздохнул Николай Михайлович. — Физик выдающийся, хотя Зельдовича я ставлю выше. А в остальном… — он только махнул рукой. — В общем, «поступки» я никакие совершать не собираюсь. А Никаноров пусть пишет заявление о переводе в другой отдел.
Полковник этого словно бы не услышал. Поднялся, сделал короткий знак своим людям.
— Всего вам доброго, Николай Михайлович. И помните — что бы ни врали про организацию, в коей я имею честь нести службу, мы не царские жандармы, не душители свободы и не церберы. Мы всегда готовы прийти на помощь. И, если у вас возникнет какая-нибудь нужда…
— Благодарю, — коротко кивнул Николай Михайлович. — Да, и… аппаратуру вашу приносите. Посмотрим, нельзя ли её покомпактнее сделать. В рамках хоздоговорной тематики.
Полковник только усмехнулся и шагнул за порог.
За ним потянулись и его люди.
Профессор долго сидел неподвижно, только пальцы у него начали трястись всё сильнее и сильнее. Поднялся он уже с немалым трудом, тяжело дыша и держась за сердце, прошаркал ко спуску в подвал. Включил свет.
Тьмы, заливавшей угол, где стоял его аппарат, больше не было.
Машины не было тоже.
Николай Михайлович подрагивающей рукой полез за пазуху, вытащил пузырёк, сунул под язык сразу две таблетки.
И потом ещё долго, очень долго смотрел в тот пустой угол.
Пролог 2