Смута
![Смута](/uploads/covers/2023-07-25/smuta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ник Перумов
- Жанр: Героическая фантастика / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Смута"
— Страшно мне вас отпускать, товарищ Ирина, — вдруг вырвалось у комиссара. — Не могу — вдруг случится чего с вами?.. Вот как подумаю — всё внутри переворачивается!.. Знаю, что нельзя так — а всё равно!..
— Если случится, — прохладно уронила Ирина Ивановна, — значит, суждено мне жертвою пасть в борьбе роковой. Погибнуть за счастье трудового народа, за свободу, за мировую революцию.
— Нет! Нет! Что за глупости, Ирина! — от волнения комиссар даже забыл о «товарище». — Не ходите никуда! Сейчас подтянут артиллерию, и…
— Глупо, — пожала плечами Ирина Ивановна. — Не знаю, кто защищает этих «временных», но они обречены. Весь город в наших руках. Сколько они ещё просидят в этом дворце? Сутки? Двое? А потом что? Верных частей у них нет. Нам уж скорее надо о бежавшем го… царе бывшем, то есть — беспокоиться. А этих-то?.. Нет, товарищ Михаил, я пойду, и не вздумайте меня останавливать!
— Вас, пожалуй, остановишь… — комиссар был бледен.
— Дайте лучше что-нибудь белое. Пока этот «полковник Иванов» или как его там по-настоящему и в самом деле не начал из пушек палить.
…Комиссар Михаил Жадов, пригнувшись за баррикадой, глядел вслед тонкой фигуркой в коротком полушубке, что медленно шла сейчас по ничейной земле, высоко подняв над головой белую тряпку.
Ограда сада, черная решетка была кое-где опрокинута, в одном месте замер подбитый броневик, пытавшийся, судя по всему, протаранить преграду. Возле него застыл убитый — в темной куртке рабочего.
С той стороны не стреляли. И вообще вокруг Таврического дворца внезапно наступила какая-то нехорошая, ждущая, сосущая сердце тишина.
Ирина Ивановна аккуратно перебралась через поваленную ограду. Облетевшие кусты безжалостно порублены топорами — здесь расчищали сектора обстрела.
— Я пришла с миром! — крикнула она громко, и слова эти показались ей самой такими странными, нелепыми и наигранными. — Позвольте приблизиться! Не стреляйте!
— Мы не стреляем в парламентёров, — вдруг раздался звонкий и совсем молодой голос. — Спускайтесь к воде… Ирина Ивановна!
Она вздрогнула. Белая тряпка едва не выпала из рук.
Однако к каналу она спустилась, в неглубокую выемку, не скрывавшую её даже и до пояса.
С той стороны среди деревьев появились один за другим три фигуры в шинелях, ловкие, гибкие. Не выпрямляясь, скользнули со своей стороны к урезу воды.
— Не бойтесь, Ирина Ивановна, — сказал один из новоприбывших. — Мы можете сюда, к нам… тут доски под водой, мы устроили… Федотов, тяни, Сашка!
Они втроём потянули за скрытую в палой листве верёвку. Из-под воды и впрямь появились хитро притопленные доски скрытого мостика.
— Идите к нам, не бойтесь! — повторил говоривший.
Ирина Ивановна перешла молча, по-прежнему высоко поднимая белую тряпку.
На том берегу её ждали — трое молодых безусых юнкера. «Павлоны», первый год.
— Здравствуйте, Ирина Ивановна, — вежливо сказал юнкер, снимая фуражку.
— Здравствуйте, Леонид, — проговорила она каким-то неживым, совершенно искусственным голосом. — Леонид Воронов. Не ожидала встретить вас здесь, господин юнкер.
— А наших здесь много, Ирина Ивановна, — легко ответил Воронов. Был он весь тонок, высок ростом, и на вид казался даже хрупким; однако винтовка лежала у него в руках, как влитая. — Далеко не все на юг ушли. Да, — он обернулся к своим молчаливым товарищам, — прошу любить и жаловать. Мадемуазель Ирина Ивановна Шульц, моя учительница… в Александровском корпусе. Ещё весной на уроках у вас сидел, Ирина Ивановна… и экзамен выпускной сдавал…
— Представьте же своих друзей, — прежним неестественным голосом сказала Ирина Ивановна.
— О, простите. Это Юра Кевнарский, из Полтавского корпуса, а это — Иван Бурмейстер, из Омского. Мы тут, так сказать, за начальство.
— Что вы делаете у… у этих? — вдруг чуть ли не грубо перебил товарища Бурмейстер — низкий, коренастый, с рябоватым лицом и решительным взглядом. — Как вы… почему вы — с ними?
«Эти» и «с ними» у него получилось почти ругательствами.
— Та-ак! Господа юнкера, это, во-первых, долгая история, а, во-вторых, к тому, что я должна вам сказать, касательства не имеет, — голос Ирины Ивановны зазвенел привычным металлом.
— Пришли, чтобы предложить нам сдаться? — мрачно бросил Кевнарский.
— Послушайте меня, — Ирина Ивановна прижала руки к груди. — Таврический дворец окружен. У Временного Собрания нет сил даже на то, чтобы его удержать, не говоря уж о том, чтобы отбить город. Немецкие добровольцы… не вмешиваются. Они договорились с Петросоветом. Будут выжидать. А сюда сейчас подтянут артиллерию — на прямую наводку… сколько вас здесь, господа юнкера? Сотня? Две? А вокруг дворца — тысяч десять, это самое меньшее. И… я бы поняла, защищай вы Государя. Но этих… они же изменили присяге! Это гнусные мятежники, смутьяне, хуже любых бомбистов!.. Зачем вам умирать за них, мальчики?!
— Мы не мальчики! — немедленно вспылил Бурмейстер.
— Леонид был моим учеником, совсем недавно, — парировала Ирина Ивановна. — И… из вашего ведь возраста и другие в Павловское училище попали, так?
— Так. Степка Васильчиков, например. Он тоже здесь, Ирина Ивановна.
— Очень хорошо. Тогда слушайте меня внимательно, господа юнкера. Я устрою так, чтобы вы отсюда бы вышли. И даже с оружием.
— Даже так? — насмешливо перебил Бурмейстер. — Чтобы сбежали? Забыли присягу? Долг?
— Ваш долг, Иван, защищать Государя, — медленно и холодно проронила Ирина Ивановна. — Государя, а не этих мятежников. Не этих смутьянов. Вы разве не слышали, что я говорила?
— Царь это всё допустил, — отвернулся Бурмейстер. — Говорят, что и от престола отрекся. За что его и выпустили. Он, небось, уже кофий в Баден-Бадене пьёт. А нам за него умирать? Временное-то Собрание, как-никак — депутаты Государственной Думы!
— А «петросовет» этот — настоящие мятежники! — поддержал Кевнарский.
— Они тоже мятежники, — голос Ирины Ивановны упал до шёпота. — И, если вы сейчас будете сопротивляться здесь, вас просто перебьют. А если сдадитесь после того, как всё кончится — расстреляют. У поганого рва, как самых презренных дезертиров. Вас для этого матери растили? Или, Бурмейстер, может, вы сами слышали, как Государь отрекается? Или лично в Баден-Баденской кофейне встречали? Нет? Тогда молчите и слушайте, что я вас скажу. Собирайте всех своих. Всех «павлонов». И уходите из города. Пробирайтесь на юг, к Елисаветинску, Ростову, к областям Войска Донского. Государь будет там. Если вы ему верны — то верны должны быть не только, когда вас милостями осыпают. Или, Воронов, я вас как-то иначе учила?!
— А что ж вы сами, мадам Шульц, с красным бантиком щеголяете? — скривился Бурмейстер.
— Для того, чтобы таких дураков, как вы, Иван, из беды вытаскивать, — глаза Ирины Ивановны яростно сверкнули. — Ну, что, согласны? Я вас выведу отсюда. Я обещаю. Пойду рядом с вами и, если что-то не так — вы успеете меня застрелить. Я вам даже свой «люгер» отдам.
Юнкера переглянулись в смущении. Даже Бурмейстер как-то зачесал затылок, замигал, отводя взгляд.
— Хотите умереть за Россию? Ещё успеете. Но не сегодня. И не здесь. Ну?..
— Она права, господа, — тихо вымолвил Воронов, глядя прямо в глаза друзьям. — Скажите… скажите этим, что мы готовы уйти.
— Но только с оружием! — тотчас вставил Кевнарский.
— И с пулемётами! — добавил Иван Бурмейстер.
Ирина Ивановна устало улыбнулась.
— Пулемётов обещать не могу. Но вы себе другие достанете, я уверена.