Смута
![Смута](/uploads/covers/2023-07-25/smuta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ник Перумов
- Жанр: Героическая фантастика / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Смута"
После некоторых раздумий решили повернуть на Каширу. Пробираться глухими приокскими лесами — это если выяснится, что беляки и в самом деле кругом.
…В Кашире красный гарнизон оставался. Петлицы начдива помогли — о том, что Жадов уволен из армии, здесь, само собой, никто не знал.
— Тут и встанем, — сказал Михаил своим бойцам.
Они встали.
Однако уже назавтра пришёл приказ — оставить позиции в Кашире и всем двигаться в Москву…
— Плохо дело, — Яков Апфельберг поправлялся, хоть и небыстро. — Прорвались беляки за Оку… теперь только в первопрестольной драться и осталось. А если они её возьмут…
— «С потерей Москвы не потеряна Россия», — щегольнул Жадов знанием цитат.
Яша отмахнулся.
— Потеряна, Миша, потеряна. Узел всех дорог. Заводы. Склады. Население. А главное — символ!
— Чего это она «символ»? — удивился Жадов. — Кутузов, повторю, Москву сдал. И что?
— Другую Москву он сдал, Миша, друг мой. Большую деревню он сдал, вот чего. Кремлевских реликвий, конечно, жалко было, но пушки-то поважнее. А пушки где лили? В Туле. Ружья там же делали. В Сестрорецке тоже… А Москва — что Москва? Там даже провианта для французов не оказалось, всё вывезти успели. А теперь Москва — это совсем другое дело. Теперь это центр, считай, всего. И мануфактуры, и заводы, и железные дороги, — Яша хотел махнуть рукой, но только скривился от боли. Даша заботливо погладила его по плечу, но поглядела при этом на Жадова, да так, что тот смутился.
— Вот и суди сам, товарищ начдив-15. Возьмут беляки Москву — всё посыплется. И так на заводах в Ижевски разброд и шатания, я слыхал, ещё до отправки нашей. Рабочие там и так неплохо жили, зарабатывали, а теперь — всё, баста, пайки и никакого тебе ситчика весёленького для жён, коли комитет не выделит. Прав был Благоев, как есть прав! Эх, не он сейчас в Смольном…
Про Ирину Ивановну Яша деликатно не спрашивал.
— Раз не он в Смольном, то и говорить об этом нечего, — отрезал Жадов. — Значит, надо к Москве пробираться, нельзя её белякам отдать…
…Однако приказ пришёл совсем иной. Оставив в Кашире небольшой заслон и подготовив мосты к взрыву, выступить в западном направлении, на Серпухов. Задача — взять город, отрезав прорвавшиеся белые части от подкреплений. Подписано самим товарищем Троцким; за невыполнение приказа — расстрел на месте.
Непонятно было только, на каким именно месте собирается Лев Давидович расстреливать виновников; но слова были грозные, и гарнизон Каширы выступил — по дороге на Иваньково. Потом просёлками предполагалось достичь деревни Кутуково и затем уже, продвигаясь правым берегом Оки, выйти непосредственно к мостам.
Однако не прошли они и версты, как за спинами их поднялась заполошная стрельба.
…Конная дивизия кубанцев, совсем недавно собранная и сформированная, была переброшена эшелонами в Узловую, за день преодолела сорок вёрст и внезапно заняла Венёв, оказавшийся в пустом пространстве меж красными и белыми. Захватив там несколько паровозов и мобилизовав все вагоны, какие смогли сыскать, кубанцы устремились прямо к Кашире…
Жадов развернул свой отряд.
Внезапной атакой его полк выбил кубанцев из города, однако те, легко отскочив и стараясь избегать потерь, закружили у окраин; мост через Оку в черте города жадовцам удалось отстоять, зато железнодорожный казаки захватили с налёту.
Михаил Жадов повёл свой полк в новую атаку. Повёл сам, впереди злых, наставивших штыки цепей. И, помня, как атаковали его в Туле александровцы, то и дело орал своим:
— Легли!.. Встали!.. Легли!.. Перебежками, мать вашу!..
Казаки огрызались, они тоже были упорны и злы, но жадовцев и рабочих с «Гнома» было не остановить. Сейчас они рассчитывались за всё, за долгое отступление, за оставленные города и села, за постыдный выход из тульской западни — и кубанцы не выдержали, отхлынули, мост был отбит.
Так и началась игра в кошки-мышки, потому что мосты через Оку в Кашире разнесены, между ними почти две версты.
Михаил Жадов был почти что счастлив. Счастлив потому, что жуткая боль в сердце отступила, отползла чуть в глубину, не исчезла окончательно, но и это облегчение казалось райским блаженством.
Бей, стреляй, а там видно будет.