Дикий барин
![Дикий барин](/uploads/covers/2023-12-24/dikij-barin-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джон Шемякин
- Жанр: Современная проза / Юмористическая проза
- Дата выхода: 2016
Читать книгу "Дикий барин"
Каин и Авель
Сегодняшняя тема для посильного медитативного покаяния будет такой.
Звучание имени Каин во многих языках практически совпадает – Каин, Кайин, Cain, Caini. Звучание же имени Авель имеет большое количество вариантов – Хевель, Хибель, Эвель, Абель, Гевель, Хавель, Кебель.
Уверен, что неспроста!
Посвятил этому наблюдению небольшую речь в очереди за шотландской лососиной.
Я иногда прибегаю к такому методу расширения круга знакомств. Пока вынесут на руках из магазина, незаметно суя мне под ребра кулаки и стукая головой о витринные углы, пока раскачают, пока то, пока се… Сколько я успею рассказать об окружающих, сколько бесценных наблюдений рассыплю я вокруг себя! И даже лежа в луже, сгребая расползающиеся кульки, не оставляю я своего посильного служения: сочно выговариваю определения из словарей, показываю интеллектуальные фокусы, удачно шучу.
Заходишь в магазин и видишь в нем разнузданное потребление в самых его отвратительных розничных видах, со скидкой потребление, эдакое жадноватое, с горячечностью. Другой маститый философ, не истинный правозвестник мудроты, – ну, не я, короче говоря, – он ведь зайдет и выйдет, ничего не сделает для улучшения нравов. Ну, проклянет, может, ударит кассиршу бутылкой по башке, что там еще кандидаты философии вытворяют при перепадах давления? Я же вхожу в чертоги Молоха благостный, всегда в приподнятом настроении, лучась добродушием, протягивая погрязшему миру свои руки. Вступаю, шаркая лапотками свежими, в хрустальные дробящиеся и злые чертоги.
В очереди за лососиной, среди искрящегося льда, с разложенными на нем глубоководными чудовищами, растопырившими клешни и шипастые лапы, растекшимися пятнистыми щупальцами и обмякшими какими-то слизистыми боками, понимаешь отчетливо – что за хищные твари люди, что за ненасытные утробы! Особенно это касалось стоящих впереди меня в очереди…
– Что за гадкий пожиратель всего на свете – человек! – начал я в некоторой театральной задумчивости, возводя очи и сжимая в руке молитвослов. – Опускает сети в совсем уж противоестественные глубины, черпает оттуда светящуюся живность с выпученными глазами и мечет ее на прилавки для продажи и пожирания… как Левиафан библейский, честное слово! – Голос мой креп. – И нет от человека никому спасения! Кем бы ты ни был в океане, хоть бы и бессмысленным морским ежонком, хоть бы хвостатым канадским лобстером, хоть бы хищной и ловкой макрелью – отовсюду тебя достанут, разломят и начнут, хлюпая, высасывать из тебя живительные соки. Употребят с порочной прихотливостью! Вот лежишь ты устрицей в Ост-зее, впитываешь в себя прохладные микроэлементы, греешься на отмели, не виноватая ни в чем… И вот до тебя дотягиваются какие-то хищные холодные крючья, волокут тебя в проволочный острый садок, и вот тебя уже продают сладострастникам с возможностями по бархатным отелям для блуда. А не указано ли в притчах, что лучше кусок сухого хлеба и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором и развратом? А? А?!
Вспомнил про заколотый скот и покатил, бугря мышцы, тележку к мясному отделу. Пел и пророчил. Паства из рыбного, ну, те, у кого кровь из носа и ушей не сразу пошла, шествовала за мной, прикладывая к головам холодное из ликероводочного и размахивая прихваченными по дороге горячими батонами.
– Имя Каин по толкованию 4 главы Бытия, – диктовал я воодушевленной колбасной служительнице, – означает «приобретение». Иначе же – «делание» и «плетение», созвучно же имя Каин арамейскому gin в значении «ковать». Адам и Ева, дав имя Каин первенцу, определили род его занятий. И совершили… спасибо, еще полкило «Московской»… совершили семантическую контаминацию исходной семы «земледелец» с этимологией имени. Так-то, родная! Целуй руку и больше не греши!
Взобравшись на стеллаж с консервами, кричал я в икряную толпу, замершую внизу, у горошка и фасоли:
– Имя же Авель – есть имя охотника и губителя! И трактуется в созвучии с еврейскими именами Кебель и Гевель как ничтожество, пар, дуновение, плач и суета!
Взмахом мортаделлы обозначил дальнейший путь следования.
Прыгая по упаковкам с кефиром, клекотал я так:
– Авель не оставил потомства на земле, жизнь его была кратковременной! К чему же ты стремишься, человек, потребляя майонез? К кому приткнешься ты, познав маргарин?!
Мне истово внимали неофиты.
– Недаром Блаватская… – шептал я, когда меня крутила охрана у касс. – Недаром Блаватская трактовала имя Авель как родовые страдания…
Домой ехал умиротворенный. Сейчас повелю сделать мне ванну, погуще да погорячее.