Дикий барин
![Дикий барин](/uploads/covers/2023-12-24/dikij-barin-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джон Шемякин
- Жанр: Современная проза / Юмористическая проза
- Дата выхода: 2016
Читать книгу "Дикий барин"
Памятники
Несовершеннолетняя Е. Г. Шемякина, понукаемая двоюродными несовершеннолетними тетками, спросила меня про Цилу и Карбиду. Они ей понравились.
Иногда Елизавета проникает в мой кабинет и рассматривает в нем книжки, которые я секретно подсовываю на нижние полки. Я бы подсовывал ей и на верхние полки, но как-то успел подхватить ее в полете, цепляющуюся за «Памятники Древнего мира: вчера и сегодня». А лестницу подхватить не успел, и лестница удачно рухнула на меня одновременно с «Памятниками Древнего мира: вчера и сегодня».
«Памятники Древнего мира: вчера и сегодня» – очень красивая и твердая книга, переложенная между страниц пластиком с рисунками. Плюс металлический пружинный переплет. Ламинированная. Прямо уголком мне в беззащитное темечко.
Я, понятно, боли никакой не почувствовал и с той поры иногда, чуть присев на полусогнутых, непонятно улыбаюсь, когда постукиваю себе чем-нибудь по темечку. При этом я смотрю на четыре мраморных бюстика неизвестных мне бородатых гениев, которые тоже стоят на верхних полках и терпеливо поджидают подходящую жертву. Смотрю я на них и отрывисто посмеиваюсь. Время от времени между бюстами восседает мощный попугай со сдержанной державной яростью.
Поэтому только нижние полки и легкие книжки.
Раньше вместе с мраморными бюстиками на верхних полках в прихотливых позах стояли фарфоровые фигурки дель арте. Они достались мне по наследству. Я рассчитывал получить в наследство дом на берегу. Но выдали только коллекцию фарфора. Я попросил все же выдать мне дом. Но когда пришли забирать фарфор, я согласился на фарфор. Постепенно привык к нему. Особенно к фигуркам этим. Смотришь на них и вспоминаешь, что мир полон чужой жадности.
Чужие жадности охотятся за моей маленькой круглоглазой жадностью. Она у меня трогательная, беззащитная. Как зайчонок какой. А у других жадности – ого! Размером с плотоядную лошадь, с полярного медведя, доедающего Санта-Клауса. Чужие жадности не дают жизни моей крошечной жадности. Они преследуют ее и терзают. Это ужасно. Ужасно.
С помощью фигурок я иллюстрировал наиболее трудные места в своих моральных проповедях перед домочадцами. Сжимаешь в одной руке Арлекина, а во второй руке сжимаешь Скарамучча и объясняешь, что и как закончится, если домочадцы продолжат так полнокровно наслаждаться жизнью с незнакомыми людьми.
Но Никаноровне фигурки как-то не очень понравились. И для начала она грохнула Полишинеля. На четыре неравные части.
Убрал поредевший дель арте в ящик. Присыпал Полишинелевыми останками. Глафира Никаноровна мгновенно перестала лазить по полкам. Женщины любят опасность и искусство. А когда одни книги и несвежие закладки, нет, женщины этого не любят.
С Цилой и Карбидой Елизавета Шемякина приставала ко всем. До меня очередь дошла в самом конце. Что понятно. Остальные объясняют лучше, без занудства, артистизма и требования надеть теплые носки.
Рассказал как мог, что в книжке нарисован Одиссей. Который между Сциллой и Харибдой. Одна вот такая, вторая же эдакая вот.
– Как тети твои, Лиза, – объясняю, – всегда парой, никогда не спят и очень опасны. Видишь, какие страшные, да? Вот что ты сделаешь, Лиз, если окажешься между Цилой и Карбидой?
Несовершеннолетняя Шемякина поняла, что лекция закончена, стала деловито стягивать теплые носки, которые с каменным лицом натянула в начале моего выступления.
– Я желание загадаю… – отвечает. – Про то, чтобы… желание, и все!
И вышла.
Она очень собранный, цельный боец. Дверью не хлопнула. Настоящий птенец из моего гнезда старого стервятника.