Сирота с Манхэттена
![Сирота с Манхэттена](/uploads/covers/2024-02-21/sirota-s-manxettena-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Дюпюи
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2020
Читать книгу "Сирота с Манхэттена"
Дом Катрин и Гийома Дюкен, суббота, 27 августа 1898 года, в районе полудня
Элизабет привязала Перль в деннике, обустроенном в углу сарайчика, где до сих пор стоял отцовский верстак для мелкой столярной работы. Ричард, услышав за домом стук лошадиных копыт, заглянул в плохо освещенное помещение.
- Думал, ты не приедешь, - сказал он, предусмотрительно сохраняя дистанцию, потому что боялся лошадей.
- Я хотела сделать это еще вчера, - со вздохом отозвалась Элизабет, - но Бонни отговорила. Она беспокоилась из-за смерти Талиона. Однако дед равнодушно воспринял потерю лошади, хотя Талион был одним из его любимцев. Узнал об этом и опять уехал, а дядю Жана даже словом не попрекнул.
- И куда он уехал?
- Ричард, понятия не имею! Но вернулся за полночь, мы с Бонни еще не спали. А сегодня утром сам запряг двуколку - и прочь из дома. Я с ним заговорила, но он не ответил. Ничего, ни единого слова не сказал!
Она расседлала кобылу, обтерла пучком соломы, потом дружески погладила гриву.
- Когда я была ребенком, у мамы был серый ослик, это его стойло. Вот уже полгода я слежу, чтобы тут была свежая чистая подстилка из соломы, сено и зерно. Никто из моих не знает, но я часто сюда приезжаю - чтобы по-настоящему почувствовать себя дома. Мама называла его «мой маленький домик».
Мужчина с задумчивым видом кивнул, разглядывая грациозную девичью фигурку в амазонке из коричневой саржи. Она протянула ему ковровую сумку, отстегнув ее от седла.
- Я прихватила запасное платье, комплект постельного белья, но ни крошки съестного. Надеюсь, с обедом что-нибудь придумаем!
- Не беспокойся, утром я купил яиц и овощей. Машину оставил во дворе мельницы. Я взял на себя смелость познакомиться с твоим другим дедом, Антуаном. И, так уж вышло, с твоим дядей Пьером. Лисбет, я заверил их, что мы поженимся.
И встретили они меня очень радушно, несмотря на бедность.
Элизабет вспылила: ей было неприятно это слышать.
- Богатство - не самое ценное в человеке. А мой дедушка Туан - просто золото! - вскричала она. - Хотя тебе не следовало так торопить события. Ты опять поступил вопреки здравому смыслу. Мы могли бы поехать к ним в гости вместе, когда я решила бы, что пора. Скажи, а ты бы захотел на мне жениться, будь я внучкой простого мельника, без гроша за душой? Еще в Нью-Йорке Бонни меня предостерегала… Ну, что ты охотник за приданым.
Ричард обхватил ее за талию, привлек к себе и стал осыпать легкими поцелуями лоб, щеки и нос. Однако Элизабет продолжала с подозрением на него смотреть.
- Лисбет! Я взял бы тебя в жены, даже если бы нашел на дороге, в лохмотьях, потому что не могу без тебя жить! Я люблю тебя всем сердцем, ты единственное сокровище в этом мире, которым я хочу обладать. Да, я обидел тебя, упомянув о бедности Дюкенов, но меня она потрясла, умилила… и знаешь почему? Они все до единого такие улыбчивые, доброжелательные! Твой дядя Пьер, его жена Ивонна и старый Антуан. Комната, куда они меня пригласили, показалась мне. Как же это по-французски? Там все настолько просто, по-селянски! Пахнет дымом, сажей.
- Мне это ничуть не мешает. И в кухне Дюкенов мне находиться намного приятнее, чем в парадной гостиной замка.
Она легонько оттолкнула его и вышла в сад. Цветочное изобилие радовало глаз. Георгины, садовый вьюнок, лютики, настурции заполонили собой все клумбы, по стенам вились розы и глицинии, а по шпалерам - виноград.
- Мамочка… - прошептала молодая женщина.
Она представила себе Катрин, как она прогуливается по садовым дорожкам с оцинкованной лейкой в руке, в повязанном на талии синем фартуке. Катрин обожала сеять семена, пересаживать растеньица, а летом - собирать букеты.
- Это странно, Ричард, но с тех пор, как умерла бабушка Адела, я постоянно ощущаю чье-то незримое присутствие. Вчера в своей комнате я уловила запах лилий, хотя в окрестностях замка они не растут, да и не сезон!
- Такое иногда случается, Лисбет. Не обращай внимания, - отвечал Джонсон. -
Идем поскорее в дом и запремся на ключ! За нами могут подглядывать из-за тех кустов!
Молодая женщина пожалела, что привела Ричарда в родительский дом, стоило им войти внутрь. Там все осталось по-старому, и обстановка была настолько знакомой, что Элизабет словно раздвоилась. Странное ощущение: она будто бы и девочка лет шести, и молодая женщина, которая вот-вот отдастся любовнику. С волнением она взирала на мебель из светлого дерева, дешевые безделушки на каминной полке и, по правую руку, на открытые двери комнат.
- Надо же, как мало места! - прокомментировал увиденное Ричард.
- Да, всего две спальни, кухня и кладовая в подвале. Папа, конечно, пристроил бы еще комнату, если бы мы остались в Шаранте.
Уловив дрожь в ее хрустальном голоске, Ричард властно привлек девушку к себе.
- Лисбет, милая, не думай о прошлом. Мы вместе, и это самое главное. Есть хочешь?
- Нет, спасибо. Ричард, не надо было назначать тебе свидание в этом доме. Аморально заниматься любовью здесь, на кровати моих родителей, потому что в моей спальне она слишком маленькая. И вообще, я не в настроении.
- Ты преувеличиваешь! - возмутился мужчина. - И что же в этом аморального? Мы же скоро поженимся. Вот твой дед Ларош ведет себя гнусно и аморально, когда ласкает тебя, целует в шею. Лисбет, не разочаровывай меня! Я думаю о тебе с утра до вечера, а ночью без конца вспоминаю твои прелести, твою очаровательную наготу!
Он взял ее правую руку и прижал к ширинке, демонстрируя, как сильно ее хочет. Не дожидаясь протестов, он овладел губами девушки, и поцелуй этот был недвусмысленным.
- Идем! - потребовал он. - И закрой глаза. Моя хорошая, так ты быстро забудешь, где мы. Я делаю тебя счастливой, и каждый раз ты это подтверждаешь…
Слепое безумие страсти, плотская жажда нарастали с каждым мгновением, и для него главным было удовлетворить эту жажду, так что меньше всего он думал сейчас о романтизме и нежности. Элизабет была его женщиной, принадлежала ему, и он и слышать не желал ни о каких отговорках.
Имей молодая женщина больше опыта, она могла бы восстать против таких порывов мужчины-самца. Но то был мир, который она только с изумлением для себя открывала, одна из начальных его граней. Ни с кем она не могла поговорить о любовных отношениях. Родители в свое время были сама сдержанность, Вулворты тоже.
Подчиняясь внезапно нахлынувшей истоме, Элизабет позволила увлечь себя в спальню, на двуспальную кровать Катрин и Гийома. Как обычно, Ричард погрузил ее в вихрь грубых ласк, стал жадно целовать в шею и грудь.
Полное уединение возбуждало, и он стал быстро ее раздевать. Швырнул на пол жакет, ловко снял блузку и юбку с подъюбником.
- Поаккуратнее, прошу! - взмолилась молодая женщина.
На Элизабет оставался лишь розовый атласный корсет со шнуровкой на спине. Она едва держалась на ногах и хотела уже лечь, но он заставил ее продолжать стоять.
- Теперь волосы! - задыхаясь, пробормотал Ричард.
И стал распускать косу, так, чтобы тяжелые волнистые волосы рассыпались по обнаженным девичьим плечам. Управившись, он обжег ее страстным, почти безумным взглядом.
- Когда поженимся, я тебя сфотографирую в таком виде, только примешь позу пособлазнительнее! - охрипшим голосом проговорил он. - Ты очаровательна, Лисбет, моя красавица! Я так по тебе скучал!
Ричард толкнул ее в единственное в комнате кресло, а сам сел на пол рядом - так, чтобы оказаться на одном уровне с ее лобком, покрытым короткими курчавыми волосами. Движением головы он заставил ее раздвинуть бедра и стал целовать влажную вульву, этот цветок из розовой плоти, по которому изголодался. Кончиком языка он подразнивал бутон, повергая ее в сладкое томление, подчиняя своим мужским капризам.
Элизабет застонала, по телу одна за другой пробегали волны удовольствия, не давая дышать, вынуждая отдаваться всем существом, пьянеть от любви. Почти достигнув пика наслаждения, она пробормотала:
- Я хочу тебя! Прямо сейчас!
Он помог ей подняться, после чего Элизабет упала поперек кровати, а он стал раздеваться. Очень скоро он уже вонзился в нее с глухим воплем исступленной радости. Опьяненная его пылом, молодая женщина потерялась во времени и пространстве. Она часто дышала с закрытыми глазами, покорная отрывистым толчкам Ричарда в глубинах своей женственности, пока наконец не испытала оргазм, вырвавший у нее долгий счастливый стон.
Партнер, прежде чем излить в нее семя, впервые попросил ее повернуться спиной и встать на четвереньки.
- Нет, мы же не звери! - возмутилась Элизабет.
Мужчина лишь насмешливо усмехнулся, поглаживая ее округлые ягодицы и возбуждаясь от этого зрелища все больше. Снял с нее корсет, а потом вошел одним резким толчком… Она сдержала сладострастный вздох, потому что ощущения были новыми и… потрясающими, но скоро запросила у Ричарда, который, казалось, был неутомим, пощады.
В момент финального натиска она уже дрожала от утомления. Любовник содрогнулся всем телом, давая ей знать, что он излился внутрь ее лона и скоро упадет с нею рядом на простыни, с блаженной улыбкой на просветлевшем после оргазма лице.
- Скажи, все мужчины такие, как ты? - спросила она через несколько минут.
- Я запрещаю тебе задаваться этим вопросом! - отрезал он. - Женщина должна отдаваться душой и телом только своему мужу. Исключение - это вдовы и шлюхи.
Элизабет сумела сдержать душившие ее рыдания. Ей было немного стыдно: испытав наслаждение, она почему-то всегда вспоминала о Жюстене, а то и беззвучно плакала. Стоило только представить, как она млеет под его поцелуями, - и наваливалась беспросветная тоска.
На прошлой неделе Ричард, заметив влажный блеск в ее глазах, даже обрадовался.
- Это слезы счастья, Лисбет? Я польщен!
Но ведь поцелуи с Жюстеном - это уже инцест? Смущенная мечтами на тему, которая испокон веков считалась греховной, Элизабет принималась ласкать любовника, засыпать нежными признаниями.
- Если мы будем продолжать в таком темпе, ты скоро забеременеешь, - заявил американец, когда она прильнула к нему. - И тогда мсье Ларошу придется одобрить наш брак. Из меня выйдет отличный зять, со временем он в этом убедится. Я дипломированный архитектор, и это хорошо, потому что замок нуждается в реставрации, но к делу надо подойти с умом!
- Я вовсе не спешу становиться матерью, - сказала Элизабет. - Ты решаешь за меня, Ричард. И если тебя послушать, то жить мы непременно будем в Гервиле, а я хочу перебраться сюда, в мой дом.
- Ты хотела сказать, в твою каморку? Это слово я услышал от коллеги, преподавателя французского в лицее.
Рассерженная Элизабет привстала, закрывая грудь краем атласного вышитого покрывала.
- Я вправе решать, когда у меня будет ребенок и где я его рожу. Честно говоря, я две недели назад написала Мейбл про длительную бабушкину агонию и что я опасаюсь деда. Сегодня пришел ответ. Всего пара строк, но на сердце у меня сразу потеплело: «Возвращайся в Нью-Йорк, когда захочешь, Лисбет, любимая моя доченька! Мы с Эдвардом будем счастливы, если ты снова будешь жить с нами. Отправь телеграмму сразу, как только понадобятся деньги, и мы немедленно переведем их на твой счет…» Это не весь ее ответ, но остальное тебя не заинтересует.