Сирота с Манхэттена
![Сирота с Манхэттена](/uploads/covers/2024-02-21/sirota-s-manxettena-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Дюпюи
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2020
Читать книгу "Сирота с Манхэттена"
Дакота-билдинг, в тот же вечер, в тот же час
Доктор Джон Фостер только что окончил вечерний осмотр девочки и ушел. Один из многочисленных лифтеров элитного дома проводил его к ближайшему гидравлическому лифту. В шикарном Дакота-билдинг их было четыре, в каждой угловой части здания.
У девочки был сильный жар, поэтому он прописал ей хинин и опийную настойку.
- Если до завтра ее состояние не улучшится, мы подумаем о больнице, - заявил он, уходя.
Мейбл и Эдвард Вулворт обменялись встревоженными взглядами.
- Бедная крошка, она до сих пор ничего не ела! - вздохнула молодая женщина. - У меня сердце разрывается, когда я на нее смотрю!
- Не надо отчаиваться, дорогая. По меньшей мере одно мы уже знаем: она француженка. В бреду девочка звала маму.
- Да, она твердила «Maman!», бедняжка. Кажется, я слышала и «Papa!» тоже.
- Завтра я наведу справки. Джек, мой секретарь, следит за прибытием пароходов. Джону я доверяю, он прекрасный доктор. Я, со своей стороны, рассудил, что этому ребенку у нас будет лучше, чем в общественной больнице.
Трепеща и надеясь, Мейбл обвила руками шею мужа, с любовью на него посмотрела.
- Эдвард, если девочка - сирота, мы могли бы ее удочерить. Ты отказываешь мне в этой радости, потому что мечтаешь о родном ребенке, своей плоти и крови. Но его у меня не будет, тебе это прекрасно известно. Доктора, с которыми я по этому поводу консультировалась, были единогласны.
- Я об этом подумаю. Если уж кого-то усыновлять, почему бы не обратиться к сестрам милосердия, которые занимаются совсем маленькими детьми? Им ежедневно доставляют младенцев, Мейбл. Идем ужинать, а этот разговор продолжим завтра. Я поручил Бонни приглядывать за девочкой.
Мейбл покорно последовала за супругом. Она испытывала невероятную нежность к этому ребенку, которого они случайно сбили и который мог из-за этого умереть.
Что ж, ночь станет ее союзницей… Эдвард уступает с большей легкостью, когда его требовательная чувственность удовлетворена.
Два часа спустя супруги, обнявшись, лежали в своей спальне на широкой кровати под драпированным атласным балдахином. Рядом располагалась купальная комната с ванной из черного мрамора.
Дакота-билдинг обеспечивал своих жильцом редким для того времени комфортом - горячей водой, электричеством, центральным отоплением на всех этажах, множеством коридоров в каждой квартире, чтобы зря не беспокоила прислуга.
Обхватив ладонью грудь Мейбл и сжав губами розовый сосок, Эдвард глухо застонал от удовольствия, а она тем временем тонкими пальчиками играла с его половым членом. Обычно она вела себя куда сдержаннее, и причину такой перемены он угадал без труда. Эдвард привстал, чтобы накрыть ее своим телом.
- Милая, - прошептал он ей на ушко, - не останавливайся! Я так это люблю, ты же знаешь! О боги, ты такая горячая, такая мягкая!
Коленом он раздвинул ей ноги - не резко, но явно с нетерпением. Она подалась навстречу, прерывисто дыша.
- Делай со мной что хочешь, - прошептала Мейбл. - Я - твоя любимая маленькая женушка…
У богатого негоцианта, который привык к такому подчинению проституток - он их иногда посещал, - вырвался хриплый рык. Мейбл отлично знала, как ему угодить.
Они вступили в страстную схватку, оба задыхались от наслаждения, как вдруг в самый яркий ее момент их заставил замереть пронзительный вопль. Послышались стремительные шаги, и за дверью раздался голос горничной Бонни:
- Мадам, девочка сильно плачет. Что делать, ума не приложу!
Мейбл высвободилась из объятий мужа. Быстро накинув красный шелковый пеньюар, она побежала в гостевую спальню. Лампа с желтым тканевым абажуром освещала печальную картину. Их подопечная словно сражалась с невидимым противником, разметав простыни и одеяла.
- Мамочка, спаси меня! - кричала она, вскидывая руки. - Папа! Они убивают папу! Мамочка!
- Боже правый, у нее снова жар? - спросила Мейбл, трогая лоб девочки.
- Нет, мадам, лоб у нее не горячий.
- Бонни, что она говорит? Я поняла слова «мама» и «папа», но остальное? Ваша матушка - уроженка Нормандии, если я правильно помню? И вы не упускаете случая похвалиться, что понимаете немного по-французски.
- Она зовет на помощь, мадам, - уточнила горничная. - Это совершенно точно. Но вот остальное…
Теперь девочка плакала, растерянно озираясь. Мейбл невольно залюбовалась ее сияющими голубыми глазами в окружении черных ресниц.
- Моя кукла! Я потеряла куклу, мою Кати! - пожаловалась малышка, захлебываясь своим горем.
- Бонни, ну постарайтесь! Что она сказала?
В этот момент вошел Эдвард. Он бросил на несчастную горничную такой сердитый взгляд, что та попыталась вспомнить хоть что-то из родного языка, увы, давно забытого.
- Она просит куклу, свою куклу Кати, - быстро проговорила Бонни.
- Куклу? Быстренько принесите ту, что я купила для нашей племянницы. Она в пакете, на нижней полке бельевого шкафа.
- Мейбл, я дорого заплатил за эту куклу. Она предназначается Перл, дочке моего брата, - заметил муж. - И привезена из Лондона! Головка и руки - из саксонского фарфора, платье - из шелка и парчи.
- Я хочу показать ей игрушку, и она успокоится.
Элизабет между тем пребывала на грани реальности и сна. Ее мучила стреляющая боль в ноге, лоб тоже почему-то сильно болел. Но ужаснее всего были картины, которые возникали снова и снова: вот мертвое тело матери сбрасывают в океан, вот отца забивают до смерти. В ушах звенел жуткий вопль, с которым Гийом рухнул на мостовую.
- Папа! Мой папочка! - изо всех сил закричала она. - Они сделали ему больно! Он умер!
Бонни, которая как раз вошла с розовой картонной коробкой, в которой была кукла, услышала последние несколько слов, побледнела и быстро перекрестилась.
- А вот это я поняла, мадам! Девочка говорит, что ее папа умер.
- Боже, сколько жестокости в мире! - всплеснула руками Мейбл. - Наверное, отца убили у нее на глазах. Покажите ей игрушку, Бонни, скорее!
Поразительно, но появление невероятно красивой куклы в поле зрения ребенка дало ожидаемый эффект. Ошеломленная Элизабет сквозь слезы уставилась на крошечное личико куклы с блестящими глазами, в облаке белокурых кудряшек, потом - на ее бирюзовое платье. Наконец дошел черед и до людей, которые склонились над ее кроватью.
При виде двух молодых женщин она легонько вздохнула. Элизабет пока не осознала, что это не сон, так как в ее воспоминаниях еще было утро и дрессировщик медведей хотел увести ее с собой. Тут она вспомнила, как побежала со всех ног, и вороного коня, и толчок. Она даже не успела испугаться.
- Где я? - едва слышно спросила девочка.
Мейбл наклонилась ниже, с улыбкой глядя на нее. Элизабет увидела женщину с нежными чертами лица, глазами цвета янтаря, очень красными губами. Светло-каштановые волнистые волосы рассыпались по плечам красивой незнакомки… Ей снова так захотелось увидеть маму, прижаться к ней!
- Мамочка! - простонала она. - Я хочу к маме.
Эдвард раздраженно потер подбородок. Он решил, что лучше пойдет в гостиную и нальет себе бренди. Бонни сочла нужным перевести:
- Она просится к маме, мадам.
- Я так и поняла. Пожалуйста, попробуйте поговорить с ней по-французски. И имя! Спросите, как ее зовут. Завтра мы привезем сюда вашу матушку, она побудет переводчицей.
- Моя мать умерла прошлой зимой, мадам, - пробормотала Бонни. - Вы еще дали мне тогда отпуск.
- Мой бог, конечно, я забыла! Тогда, прошу, постарайтесь! Я вас отблагодарю.
- Скажи свое имя, - ласково попросила девочку горничная. - Твое имя?
Элизабет вздрогнула, но радовало уже то, что она поняла вопрос. До сих пор слова, которыми обменивались эти люди, не имели для нее смысла. За неделю жизни в Бронксе она привыкла слышать иностранную речь, в которой доминировал английский, но ни одного слова она так и не запомнила.
- Лисбет, - робко прошептала она.
- Это не французское имя. Ты из Франции? - настаивала Бонни.
- Да. Мама умерла на корабле. Папа… Я не знаю. Вчера вечером те люди очень сильно его побили.
- Еще раз: скажи свое имя!
- Элизабет, но папа зовет меня Лисбет.
Мейбл сложила руки в молитвенном жесте - так ее умилил тоненький голос ребенка.
- Мадам, у нее больше нет родителей, я в этом уверена.
- Спасибо, Бонни. Вы будете мне полезны. Я раздобуду для вас французский словарь.
Мейбл пообещала себе, что любой ценой оставит у себя это красивое дитя, ниспосланное ей провидением, благо социальный статус богатой американки это позволял. Ей не терпелось искупать сиротку в теплой воде, вымыть ей волосы, накупить платьев и белых кожаных ботиночек.
- Вам известно, что произошло, Бонни, - скороговоркой выпалила она. - Этот бедный, никому не нужный ребенок бросился под колеса нашего экипажа во время утренней прогулки в Сентрал-парке. Сохраните это в тайне. Чужим знать не обязательно.
Молоденькая горничная с готовностью кивнула. Ей было всего двадцать два года, этой круглолицей веснушчатой девушке в маленьком белом чепце, из-под которого выбивалась рыжая прядка. Выражение лица у нее было очень доброе, как и взгляд карих глаз.
Элизабет, к которой понемногу возвращалось сознание, рассматривала красивую обстановку комнаты, в которой оказалась, и кровать - очень мягкую, уютную, только чересчур большую. Больше всего на свете она боялась, что ее снова отправят на улицу.
- Дайте ей миску супа, Бонни, - распорядилась Мейбл. - И положите куклу на соседнюю подушку. Завтра мы ее искупаем и приведем в порядок. Ее одежду выбросьте, а я с утра пораньше съезжу на Бродвей[25] и куплю новую.
Когда Мейбл присоединилась к супругу в гостиной, он встретил ее проказливой усмешкой. Она присела на подлокотник кресла, в котором он сидел. На ней под пеньюаром ничего не было, и вырез сполз вправо, обнажив одну грудь.
- Ты выиграла, дорогая, - едва слышно произнес он.