Сирота с Манхэттена
![Сирота с Манхэттена](/uploads/covers/2024-02-21/sirota-s-manxettena-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Дюпюи
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2020
Читать книгу "Сирота с Манхэттена"
Замок Гервиль, через два часа
После обильного обеда Бонни ужасно хотелось прилечь. И все же она взялась за развешивание многочисленных туалетов своей подопечной в большом платяном шкафу.
- У вас чудесная бабушка, мадемуазель, - сказала она Элизабет, сидящей на краешке кровати с балдахином. - Она вас обожает.
- Если ее чувства искренни, мне этого достаточно. Бонни, все совсем не так, как я ожидала. Может, и тогда, в детстве, я зря считала ее холодной и требовательной. Мы так редко виделись.
- Но что-то вас тревожит, - заметила гувернантка. - Я вижу это, мадемуазель.
- Слишком много вопросов, моя Бонни. К примеру, что делал Ричард Джонсон на борту «Турени» и на железнодорожном вокзале в Орлеане? И почему мой дед, обычно такой сдержанный, склонный к морализаторству, ни с того ни с сего начинает злиться и язвить? А еще Жюстен.
- Молодой конюх, - вздохнула Бонни, расправляя шелковое летнее платье. - Я видела, как вы разговаривали в холле гостиницы.
- Это действительно он, тот мальчик из детской, только он попросил меня его не выдавать. Очевидно, Мадлен скрывает от хозяев, что Жюстен - ее племянник. Надеюсь, получится поговорить с ним без свидетелей и тогда я узнаю больше.
- Поскорее организуйте себе урок верховой езды!
- Твоя правда. Но только выходит, что ложь - всюду, в Нью-Йорке и тут тоже. Эдвард и Мейбл меня обманывали, и Ричард, чуть ли не вчера, а теперь я сама должна лгать, чтобы помочь Жюстену.
- Умалчивать о чем-то - не значит лгать, мадемуазель, - многозначительно произнесла Бонни. - Но, не считая всего этого, вы довольны новым домом?
- Еще бы! Теперь я живу в комнате мамы, там, где она проводила свои дни и ночи, будучи юной девушкой. Я уже порылась в комоде, там до сих пор хранятся некоторые ее вещи. Странно… Как если бы она уехала, ничего не забрав, ну, или почти ничего.
Гувернантка наклонилась и вытащила с нижней полки шкафа картонную коробку. Она успела в нее заглянуть и теперь хотела показать содержимое коробки Элизабет.
- Мадемуазель, смотрите, это амазонка, и, скорее всего, она принадлежала вашей матери. Тонкой ручной работы, из высококачественного шерстяного сукна. И этот зеленый цвет - такой весенний! Костюмы для верховой езды обычно более практичных расцветок. Все завернуто в папиросную бумагу, на вид - как новое.
Бонни перевернула крышку коробки. Обнаружилась надпись: «22 декабря 1877 года».
- У мамы были глаза похожего цвета - зеленые, иногда с синеватым оттенком, как океан, - слабым голосом прошептала Элизабет. - А дата - в тот день ей исполнилось двадцать. Это поразительно, Бонни, - я только вчера приехала во Францию, но уже так много узнала о своей матери. Я сохранила о ней чудесные воспоминания, но только тут в полной мере осознала, что она жила и росла в этом замке, выезжала верхом, танцевала на балах…
- Мадам Адела наверняка будет рада рассказать вам больше о вашей матушке. А теперь вам самое время переодеться!
- Не стоит, Бонни, мне и так хорошо. Нам скоро снова выезжать из дома, так что лучше соберем купленные мною подарки. Мне не терпится увидеть дедушку Туана, которого мне отныне запрещено так называть, и мельницу, и братьев моего отца!
Адела, когда обед подходил к концу, объявила, что к Антуану Дюкену они с внучкой отправятся вместе.
- Жюстен подаст экипаж, дорогая, и мы поедем вдвоем, я и ты!
От комментариев Гуго Ларош воздержался, но на жену посмотрел сердито. Из-за дружеских отношений, которые Адела с некоторых пор поддерживала с престарелым мельником, супруги часто и бурно ссорились, безмерно радуя этим Мадлен, непременно подслушивающую за дверью.
- Но вы ведь еще не вручили подарки, что привезли для ваших деда и бабки Ларош! - удивилась гувернантка.
- Сделаю это сегодня вечером. Ты без меня не соскучишься, Бонни?
- Нисколько! Приведу в порядок ваш гардероб, а потом напишу письмо дяде в Квинс. Ох, как же далеко я от него заехала, а ведь в этом квартале Нью-Йорка прошла моя молодость.
- Можно подумать, что сейчас ты старушка! - прыснула со смеху Элизабет.
- Не старушка, но в мои тридцать два уж точно старая дева.
Пронзительное ржание привлекло обеих к окну. Гуго Ларош гарцевал на рослой лошади серой масти, которая фыркала и лягалась. Землевладелец хлестал ее по бокам, выкрикивая команды. Мгновение - и конь галопом помчался по аллее.
- Сразу видно, ваш дед - хороший наездник, - со вздохом произнесла Бонни.
- И жестокий человек, - прошептала Элизабет.
Она поежилась, ощущая смутный страх. Эдвард Вулворт обращался со своим вороным уважительно и никогда его не бил.
- А вот и Жюстен! - воскликнула она.
Конюх не знал, что за ним наблюдают. Он смотрел вслед хозяину. Элизабет показалось, что молодой человек расстроен.
- Бонни, я побегу вниз! - крикнула она. - Самое время взглянуть на мою лошадь!
- Мсье Ларош наверняка хочет сам вам ее показать.
- Раз так, мог бы сказать об этом!
Элизабет догнала Жюстена на полпути к конюшне, просторной постройке, не примыкающей к замку. Он услышал шорох шагов по гравию и обернулся. Вид у юноши был встревоженный.
- Зачем вы тут? - спросил он. - Экипаж еще не готов.
- Я видела, как дедушка уезжает, и спустилась. Нам с тобой не мешало бы поговорить.
Она обратилась к нему на «ты», настолько близкой казалась их встреча в детской десять лет назад. Жюстен в тот вечер разжег огонь в камине, чтобы в комнате стало светлее, и сумел ее утешить.
- Ты почти не изменился, - улыбнулась девушка.
- Я вырос, вы - тоже, но мы оба мало изменились внешне. И взгляд у вас тот же… Мадемуазель, прошу, держитесь от меня подальше!
Он с подозрением покосился на одну из замковых пристроек, на первом этаже которой располагались кухня и кладовые.
- Тетя наверняка за нами сейчас наблюдает из кухни, - сказал он.
- И что же? Мне захотелось посмотреть на лошадь, которую купил для меня дед, - кстати, по твоему - о, простите! - вашему совету.
- Хорошо, идемте!
В конюшне Жюстен почувствовал себя свободнее, это было заметно. Элизабет с любопытством рассматривала денники - стойла для лошадей, размещенные по обе стороны мощенного камнем прохода, друг напротив друга. Некоторые лошади вытягивали шею, чтобы посмотреть, кто пришел, навостряли уши.
- Сколько их всего? - спросила девушка.
- Было двенадцать, теперь на одну больше: прибавилась ваша кобылка. Старик Леандр перекрестился, когда их пересчитал, - говорит, тринадцать - это к несчастью.
- Несчастьям плевать на цифры, - вздохнула Элизабет.
- Я знаю про ваших родителей, мадемуазель, и сочувствую вам. Мне часто приходилось отсиживаться за большим ларем в кухне, пока тетушка сообщала остальным слугам новости, обычно плохие.
- Жюстен, а почему она не захотела сказать, что вы ее племянник? Дед вас ценит, считает очень способным. Да и Мадлен столько лет в доме…
- Я задаюсь тем же вопросом, Элизабет. В детстве мне приходилось от всех прятаться, потому что тетка твердила: Лароши ее прогонят, если узнают, что ее племянник живет в замке. Я страшно боялся произвести хоть малейший шум. Все время сидел на чердаке, но по ночам все-таки спускался и гулял по коридорам верхних этажей. Меня особенно тянуло в детскую, потому что там были игрушки.
- В тот вечер вы как раз прятались в платяном шкафу, когда Мадлен привела меня и стала укладывать?
- Вы не забыли?
- Я забыла многие страницы своего детства, но стоило мне взять в руки оловянного солдатика, и я вспоминала вас.
Лицо Жюстена осветилось радостной улыбкой. Элизабет опустила глаза, до того она была взволнована.
- Сюда, ваша лошадь в этом деннике, слева. У нее очень красивая кличка - Перль[51].
- О нет! - вскричала девушка. - В Нью-Йорке у меня была кузина, дочь брата приемного отца, и звали ее Перл.
Последнее слово она произнесла на английский манер, и Жюстен расхохотался. Он подвел Элизабет к чудесной лошади темно-гнедой масти, с бархатистым отливом.
- Я на ней уже ездил, вам нечего опасаться, - пояснил он. - Она хорошо вышколена, и характер спокойный.
- Вы мне поможете, не так ли? И могу я поменять ей кличку?
Юноша только пожал плечами. Он привык воспринимать вещи как они есть, без возражений. Элизабет расхрабрилась и погладила кобылу по лбу с белой звездочкой-отметиной.
- А теперь вам лучше бы пойти в дом, - посоветовал Элизабет Жюстен. - Мсье Ларош может вернуться в любой момент, а может и к ужину. Он очень рассердился, но так бывает каждый раз, когда мадам Адела ездит на мельницу в Монтиньяк.
- Бабушка часто туда наведывается?
- Да. И сегодня поедет, поэтому мне приказали подать экипаж.
- Я могу еще побыть с вами?
Молодой конюх знаком дал понять, что она вольна делать, что хочет. Элизабет последовала за ним туда, где стояли экипажи и хранилась упряжь. Она узнала сегодняшний фаэтон, провела пальцем по съемной крыше легкого четырехколесного экипажа, осмотрела еще один, окрашенный в черно-желтые тона.
- Это тильбюри вашей матери, - пояснил Жюстен.
Девушке снова стало не по себе. Она на каждом шагу сталкивалась с прошлым прекрасной Катрин Ларош, притом что ей самой предстояло привыкнуть к новой жизни во Франции. Теперь от Эдварда и Мейбл ее отделял океан, и она по ним очень скучала.
- Жюстен, я представляла, какое это будет счастье - вернуться сюда, но как все сложно! В Нью-Йорке меня подобрала семейная пара, когда я была одна, беззащитная и беспомощная - потерявшаяся шестилетняя девочка, голодная, продрогшая и напуганная. Я думала, что покину их без малейшего сожаления, и ошиблась. Прошу вас, будем друзьями!
Какое-то время он, хмурясь, перебирал кожаные ремешки, потом, поколебавшись немного, мягко и смиренно произнес:
- Когда вы будете учиться ездить верхом, мы сможем немного поболтать. Элизабет, мне было одиннадцать, когда тетка услала меня работать в Обтер, это городок недалеко отсюда. Я стал помощником конюха. И, на мое счастье, тамошний хозяин научил меня читать и писать. Я старался побольше читать, учился всему, чему только мог. А еще объезжал лошадей, ухаживал за ними.
- А почему вернулись?
- Три месяца назад приехала тетка и сказала, что мсье Ларош как раз ищет конюха. Чем не место для меня? И, честно говоря, я с радостью вернулся в замок. Правда, было одно условие: делать вид, что я неместный. Мадлен соврала, что встретила меня в деревне. Я сказал так, как мне было велено, - что ищу работу, что я сирота, без матери и без отца, и это, кстати, правда.
- В этом мы с вами похожи, - растроганно заметила Элизабет.
Заслышав далекий стук конских копыт, Жюстен опомнился, испугался:
- Возвращается мсье Ларош! Уходите скорее, вон через ту дверь, и сделайте вид, что прогуливаетесь по парку, - тихо проговорил он, указывая на сводчатый дверной проем. - Я не хочу, чтобы меня выгнали.
Тем более, когда вы вернулись…
Девушка подчинилась мольбе этих черных глаз, упиваясь красноречивой недосказанностью. Ричард Джонсон был забыт. Жюстен полностью вытеснил его из девичьих грез - загорелый, золотоволосый и с таким ласковым взглядом…