Беглецы
![Беглецы](/uploads/covers/2022-11-12/beglecy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Энн Син
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Беглецы"
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Придя вместе с Кёнбок на пару по журналистике, Суджа, вытянув шею, принялась оглядывать аудиторию.
— Его высматриваешь?
— Нет! — Шея и щеки Суджи густо покраснели.
— Его. — Кёнбок положила руку ей на плечо. Она любила так делать, будучи на полголовы выше подруги. Запрокинув голову назад и глядя в потолок, она похлопала ресницами и проворковала: — О Чин, ты звезда!
— Что верно, то верно. Он такой. — Суджа ущипнула ее за бок.
— Оу! — Кёнбок потерла бок и уселась за стол. — А все-таки, где же он?
— Поехал навестить семью. Должен был сегодня вернуться.
— А где живет его семья?
— На севере, — неопределенно ответила Суджа.
— А где именно на севере?
— В Янгдоке.
— О! — вскинула бровь Кёнбок. — На том севере. С ума сойти! Я никогда раньше не встречала никого из тех мест.
Суджа промолчала.
Профессор Чон постучал кончиком ручки по столу, требуя общего внимания.
— Если ваше сознание находится в наилучшем состоянии, то и ваша работа будет наилучшего качества — даже если мозг поврежден, — добавил он сухо. — Сегодня мы с вами поговорим о прошлогоднем наводнении.
— Да! — откликнулись студенты.
Профессор достал книгу и глубоко вздохнул.
— Вы помните сводки? Сколько народу погибло? — спросил он.
— Сотни, — ответила Кёнбок.
— Несколько сотен, — добавила Суджа.
Цифры всплыли в уме автоматически. Она помнила, что наводнение накрыло всю центральную и западную часть Северной Кореи — богатейшую житницу страны. Это наводнение было худшим из всех. Урожай полностью погиб, были затоплены целые деревни, а во временных лагерях для выживших свирепствовали болезни.
— Да, свыше трехсот человек. Я зачитаю официальное сообщение. Это от Центрального телеграфного агентства Кореи. Девятнадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто седьмого года, восемьдесят шестая годовщина чучхе. Цитирую жителя одной из деревень: «Это было похоже на мечту. Говорили, что наводнение — источник плача и рыданий. Но мы получили больше, чем потеряли. Вдобавок ко всему, родившиеся младенцы увеличили своим появлением население деревни. Действительно, Ким Чен Ир — добрый отец всех людей». Вот что говорили те, кто оказался в затронутых наводнением областях.
Снаружи послышались шаги, кто-то бежал по коридору, потом остановился у двери, затем она открылась, и Суджа подняла глаза: в аудиторию с опущенной головой проскользнул Чин.
— Простите, я опоздал, профессор Чон, — сказал он, поклонившись в сторону преподавателя, и крадучись стал пробираться в дальний конец аудитории.
Профессор прервал лекцию на полуслове. Чин не показывал лица, но Суджа заметила, что левая щека у него опухла, а до самой брови расплылся темно-фиолетовый синяк, из-за которого наполовину закрылся левый глаз. Пораженная его видом Суджа выронила карандаш, и он соскользнул на пол.
— Чин Ли Пак, что с вашим лицом? — спросил профессор.
— Несчастный случай, сонсенним[8], — еле слышно ответил Чин.
— Несчастный случай?
— Я помогал отцу на инструментальном заводе, — пробормотал Чин, — и мы уронили тяжелую деталь.
Профессор Чон засунул за ухо кусок мела и, присев на край стола, сложил на груди руки.
— Уронили ее вам на лицо? — сухо спросил он.
— Я пытался не дать ей упасть на пол.
— Большинство людей, когда хотят что-нибудь поймать, используют руки.
В аудитории захихикали.
— Руки были заняты.
— Гм, — промычал Чон.
Чин опустил глаза и проговорил:
— Все в порядке, сонсенним.
— А с деталью?
— Ни царапины.
— А эта деталь, случаем, не кулак человека?
Аудитория разразилась громким хохотом, и лицо Суджи покраснело от унижения. Что с ним случилось и почему он ничего не сообщил ей об этом? Она поерзала на стуле и взглянула на Чина, но тот старательно не отрывал глаз от пола.
— Ты ведь не дерзил отцу? — раздался с задних рядов голос Гониля.
Снова смех.
— Это была часть двигателя, — с улыбкой ответил Чин, мысленно благодаря товарищей за шутки.
— Садитесь, — позволил профессор Чон.
Кёнбок глянула на Суджу и подняла брови.
— Что произошло? — прошептала она.
Суджа покачала головой, не скрывая того, что не имеет ни малейшего понятия. Боковым зрением она видела, как Чин прошел в конец аудитории. Не осмеливаясь смотреть в ее сторону, он проследовал мимо своего обычного места, которое было уже кем-то занято, и уселся на заднем ряду. Сонсенним продолжил лекцию.
Суджа сидела неподвижно, занеся карандаш над блокнотом, но не делала никаких записей — в действительности же она не слышала ни слова из того, что говорил профессор, и не читала ничего из того, что он писал на доске. Заметив, как Кёнбок метнула на Чина насмешливый взгляд, Суджа отвернулась, чувствуя стыд и разочарование. Во что он мог вляпаться в деревне? Было не очень много причин, за что его могли избить, и ни одна из них не сулила ничего хорошего, потому что так бьют только бандиты.
— Так было ли это наводнение, это стихийное бедствие, — продолжал профессор Чон, — трагедией или триумфом? — Профессор оглядел аудиторию, остановив взгляд сначала на Чине, а потом на Судже. Никто из них не осмелился поднять руку. — Гониль, трагедия или триумф?
— Триумф, — ответил Гониль.
— Чин. — Профессор Чон повернул голову в его сторону. — Трагедия или триумф?
— Для народа это трагедия, но в конечном счете она обернулась триумфом, — быстро ответил Чин, не отнимая левой руки от лица. — Потому что наш Дорогой Руководитель щедро возместил людям ущерб.
«Вот это правильный ответ, — подумала Суджа. — По крайней мере, что-то в нем есть».
— Кто-нибудь еще? — спросил профессор Чон. В аудитории воцарилось молчание. Двадцать одна пара черных глаз воззрилась на него. — Да, — кивнул профессор. — Это была трагедия народа, но для нашего Дорогого Руководителя она стала хорошей возможностью восторжествовать.
Это высказывание показалось Судже странным: непонятно, почему профессор Чон использовал слово «возможность», будто наводнение было каким-то удачным событием, из которого удалось извлечь выгоду.
— Каждая трагедия — это возможность восторжествовать для нашего Дорогого Руководителя Ким Чен Ира, понимаете?
— Йа, да, — последовал чей-то ответ.
— Я повторю эти снова, пустоголовые вы идиоты. У нашего Дорогого Руководителя Ким Чен Ира есть божественная власть превращать любую трагедию в триумф. Но как об этом узнает народ? Как Дорогому Руководителю донести это до каждого гражданина? Если нет электричества, телевидения и радио? Как люди услышат хорошие новости о Дорогом Руководителе?
Это мы его глаза и уши, но самое главное, — профессор Чон сложил руки чашечкой у рта, — мы его рот. Центральное телеграфное агентство Кореи рассказывает людям, всей нации о Дорогом Руководителе. Мы его рот. И если вам повезет, — профессор Чон выдвинул вперед подбородок, — вы тоже станете частью ЦТАК.
Суджа, как обычно, твердо кивнула, чтобы выразить согласие. Но внезапно ей захотелось задать профессору вопрос. Если ЦТАК было рупором Дорогого Руководителя, почему оно не освещает такие вещи, как нехватка товаров? Разве это не его обязанность сообщать людям о чем-то важном, вроде дефицита товарных запасов?
По мере того как продолжалась пара, раздражение и растерянность Суджи возрастали, и она снова взглянула на Чина.
— Извини меня, — скорбно произнес он одними губами.
Суджа с каменным лицом отвернулась. Она сдвинулась на самый край стула, ожидая окончания пары, и когда профессор наконец отпустил всех, бросила на Чина холодный взгляд, поднялась из-за стола и поспешила прочь, не дожидаясь ни его, ни Кёнбок.
— Суджа, — позвал ее Чин, идя вслед за ней.
Он держался левой стороны коридора и старался отвернуть лицо, а она торопилась вперед, стремясь оторваться от него и от сокурсников, видевших его физиономию. Девушка взбежала по лестнице и направилась в темную комнату, зная, что Чин пойдет за ней. Она вытащила из кармана связку ключей и вошла внутрь, нарочно не придержав за собой дверь, но Чин поймал ее рукой.
— Очень прошу, извини меня, Суджа, — повторил он, входя в полумрак комнаты.
В нос ему ударил крепкий запах аммиака — запах, который теперь для него был связан с Суджей. Они столько часов провели с ней здесь за проявлением фотографий, когда на белой бумаге постепенно появлялись тени и линии, словно вызванные с того света духи.
— Я сегодня не успеваю с заданием по фотографии, — холодно сказала она и схватила висевшую на леске пленку. — И как ты смеешь показываться в университете в таком виде? Что с тобой стряслось? — От огорчения в ее голосе проскальзывали визгливые нотки.
— У отца на заводе произошла авария. Я хотел рассказать тебе до занятий, но я только что вернулся, — проговорил Чин и подступил к Судже, чтобы обнять ее. — О, Суджа, как здорово снова тебя видеть! Я по тебе скучал.
— Похоже, в твое лицо врезался трактор.
Чин смущенно поднял руку и закрыл щеку:
— Часть двигателя врезалась.
— Ты думаешь, кто-нибудь этому поверит? А я не могу поверить, что настолько опоздаю, — отрезала Суджа.
Часы показывали пять минут четвертого, и ей нужно было торопиться, чтобы успеть в редакцию к четырем. Так происходило каждую среду, и Чин знал, что ее волнение перерастет в лихорадочную спешку. Суджа тем временем быстро печатала и отбирала фотографии, отбраковав десятки и оставив лишь небольшое количество тех, что показались ей сносными. Потом, размахивая еще влажными снимками, она помчится в здание редакции, расположенной в квартале отсюда.
— У тебя еще есть время. — Чин постарался, чтобы голос звучал спокойно.
Суджа подошла к нему и, приблизив свое лицо, принялась рассматривать его повреждения. А Чин упорно смотрел вбок, пытаясь повернуться так, чтобы она не разглядела, насколько все плохо. Разбита была вся левая сторона лица: почти во всю щеку расплылся фиолетово-черный синяк, даже нижнее веко распухло и почти закрыло глаз, а верхнее почернело. Суджа отпрянула и быстро заморгала. Это не могло получиться в результате одного-единственного удара; тут явно пахло дракой или… Суджа втянула в себя воздух. Может, было что-то вроде пытки? Что же такого Чин мог натворить?
Почувствовав ее страх, Чин повернул голову, медленно поднял руки, зловеще подвигал пальцами в воздухе и придал своему и без того обезображенному лицу сердитое выражение. Суджа взвизгнула, а потом невольно рассмеялась и оперлась спиной о стойку. Чин улыбнулся в ответ, обрадовавшись, что сумел ее развеселить. Большинство женщин прикрывали рот рукой, когда смеялись, будто в их радости было нечто постыдное, а смех Суджи был открытым, свободным и заразительным.
— Страшилище! — Она оттолкнула его. — Может, тебе нужно в больницу?
— Ты похлеще моей матушки.
Суджа, нахмурившись, покачала головой. Она отвернулась и снова принялась ворошить в ванночках отпечатанные снимки.
— Зачем ты пришел в университет в таком виде?
Чин закрыл лицо ладонью.
— Ты выглядишь как гангстер. Я не могу показываться рядом с тобой.
— Нас все равно никто не увидит.