Царь! Просто Царь!
![Царь! Просто Царь!](/uploads/covers/2024-02-24/car-prosto-car-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Егорович Алексеев
- Жанр: Боевая фантастика / Попаданцы
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Царь! Просто Царь!"
Глава 27
Берег медленно таял за кормой. Наполняя паруса, дул ровный попутный ветер. Судя по лагу, барк, бодро разрезая волну форштевнем, делал около десяти узлов, что немного превышало среднюю расчетную скорость. Парусник получил имя «Товарищ» в память об имевшемся в XXI веке барке. «Товарищ» был «заряжен» по максимуму имевшихся возможностей. Он первый из судов княжества, да и, наверное, вообще в этом мире, получил обшивку днища и корпуса медными листами. Стоило это немалых денег. Потом, когда с Южного Урала пойдет медь, это станет обыденностью. Но сейчас медной руды в княжестве не было, приходилось покупать медные изделия, переплавлять их и только после этого прокатывать листы. Паруса страховал дизель с приводом на генератор и приличным запасом топлива.
Для связи с берегом одну каюту выделили под коротковолновую армейскую киловаттную радиостанцию. Специалисты гарантировали в условиях абсолютно чистого радиоэфира возможность установления связи с берегом даже далеко за паспортной дальностью. На крайний случай оставался вариант связи древней «морзянкой». Одно помещение было отведено под слесарную мастерскую с несколькими малогабаритными станками, запитываемыми от генератора. В комплект мастерской входила и походная кузница. Которая, правда, требовала установки на берегу. Имелись и специалисты с соответствующими навыками и квалификацией. В целом это обеспечивало возможность довольно серьезного ремонта.
Для усиления в качестве подразделения морской пехоты на судне был размещен хирд, состоявший из трех десятков воинов. «Морской пехотой» стали отобранные безопасностью и врачами варяги и нурманы во главе с хевдингом. Они умели воевать на палубах кораблей, привычны были к качке и, главное, каждый из них мог сражаться любым оружием, в одиночку и в строю. Идеальный выбор!
Команда и пассажиры, кроме вахты, разошлись по каютам, и лишь медики еще стояли на корме, всматриваясь в удаляющийся берег. Да Андреев, ученый и, как говорили, близкий товарищ Фомичева, и лингвист обхаживали рулевого, бывшего кормчего драккара из свеев, задавая вопросы, касающиеся его прежней жизни. Эти двое были абсолютными противоположностями друг другу.
Лингвист, точнее филолог-славист, Юрий Николаевич был невысоким, живым, темпераментным, склонным уже в этом возрасте к полноте человеком, умевшим заразительно смеяться и знающим множество анекдотов. И прямая ему противоположность – среднего роста, худой, с бледным лицом и острым выступающим носом Андреев. Этот, наоборот, был спокойным, рассудительным, немногословным и флегматичным человеком. В экспедицию на далекий континет они попали по простой причине – отсутствия каких-либо других кандидатов, кроме них. Человек и в Африке, пардон, Америке человек! Параллели развития общества и языка должны прослеживаться. И кто кроме них сможет эти параллели усмотреть? Первоначально предполагалось, что компанию лингвисту составит историк. Но тот отказался категорически, утверждая, что будет бесполезен совершенно. А здесь у него много дел. Поэтому в экспедицию пошел Андреев. Как специалист по чужим цивилизациям. А империя Майя для них как раз таковой практически и была.
Непонятно, что их могло заинтересовать в рулевом – выходцев с берегов Балтики в княжестве было не просто много, а очень много. Фактически по численности в сумме они были вторыми после кривичей. И тем не менее вопросы у них имелись. Швед отвечал, скупо роняя фразы, и поглядывал на компас. Самсонов был абсолютно уверен, что в этих водах компас бывшему кормчему не нужен был даже ночью, но его привлекал прибор сам по себе. Наверняка сейчас он проверял не себя, а компас, не совсем доверяя последнему. И понимая, что скоро ему придется вести корабль в водах, в которых он никогда не бывал. И тогда уж точно придется надеяться на компас и карту, лежащую рядом.
Самсонов покинул рубку и подошел к врачам.
Доктор, молодой мужчина среднего роста и комплекции, русоволосый и сероглазый, бывший судовой врач Силантьев Петр Иванович, попал в этот проект так же, как и все. К моменту получения предложения от рекрутеров Фомичева он уже давно был списан на берег по причине оптимизации экипажа судна и пенсионерил на малой родине, в одном из городков центральной России. К слову сказать, к пенсии он готовился задолго до ее наступления. Портом приписки его судна был Владивосток и, соответственно, странами, куда ему пришлось ходить, были страны юго-восточной Азии, в основном Япония, Китай и Южная Корея. И в нескольких городах он нашел специалистов, согласившихся за плату обучать странного русского, который вместо поиска развлечений, чем богаты все порты, предпочитал их общество. В конечном счете Силантьев освоил премудрости массажа, игло-и мануальной терапии и с успехом использовал свои знания, уже будучи пенсионером.
С точки зрения Самсонова, рекрутера следовало бы, не скупясь, поощрить за столь удачное «приобретение». За несколько лет, проведенных здесь, доктор пополнил свои знания практикой лечения колото-резаных ран, ампутаций и всех проблем, связанных с травмированием острым и не очень железом. Плюс, прожив прошлую жизнь холостяком, здесь он неожиданно, в том числе и для себя, встретил свою половинку. Которая стояла сейчас рядом с ним. Такая же, как и Силантьев – сероглазая и русоволосая ладная девушка из местных по имени Милава, закончившая курсы фельдшеров, стала ему и женой, и помощником. Непривычная к морю и качке, она руками с побелевшими пальцами держалась за леер. Барк на фоне местных посудин смотрелся достаточно внушительно, особенно зная его осадку, однако это не шло ни в какое сравнение с судами XX–XXI веков. Качка была ощутимой.
Сейчас доктор стоял с закрытыми глазами, приподняв голову, и, в отличие от своей супруги, с наслаждением вдыхал свежий морской воздух.
– Мутит? – участливо поинтересовался Самсонов у молодой женщины.
Та в ответ молча кивнула.
– Иди в каюту. Я сейчас приду и поставлю иглы, – не открывая глаз промолвил Силантьев.
Милава, молча и перехватываясь за леерное ограждение, двинулась к трапу.
Проводив молодую женщину взглядом, капитан обернулся к доктору.
– Как?
– Хорошо-о-о! – протянул тот в ответ. И тут же заметил: – Море тут по-другому пахнет. Или я просто забыл?
– Каждое море по-своему пахнет, – ответил Самсонов. И помолчав, добавил: – Здесь море чистое. Еще чистое и таким будет еще долго. Мы его таким и не знали. Вспомни наши порты с их водой и запахами.
– Этим и наслаждаюсь, – подтвердил собеседник. – Запахом, ветром и тишиной. И правда – есть своя прелесть в парусниках. Закроешь глаза – и сразу остаешься один на один с морем. Ладно, путешествие у нас долгое – успею надышаться. Пойду, помогу Милаве. Или ты что-то хотел?
– Нет. Просто увидел вас и подошел.
Силантьев, не торопясь и приноравливаясь к качке, ушел. Самсонов посмотрел ему вслед и улыбнулся. Вспомнил свой первый выход на баркентине.
Вечером третьего дня похода прошли узость пролива Эресунн. В этих водах флаг Вяземского княжества был хорошо известен и на встречавшихся кноррах, лодьях и драккарах смотрели на них с интересом, но без намерений проверить, что у них в трюме. С некоторых встречных судов даже приветственно махали руками. Еще сутки, если не подведет ветер, и барк выйдет в пролив Скагеррак. А там и Северное море. Это уже воды, куда баркентины Балтийского флота, как называл про себя парусники капитан первого ранга Самсонов, еще не выходили.
При прохождении канала встретили целую флотилию драккаров, сбившуюся в плотную кучу и дрейфовавшую на маршруте. По-видимому, ярл или конунг совещался, куда идти или что делать. Пришлось менять курс и обойти их на безопасном расстоянии. Самсонов приказал сыграть боевую тревогу. Для тренировки. Экипаж в норматив уложился. С драккаров смотрели на барк настороженно, но никаких подозрительных движений в их сторону не предприняли. Значит, знали, кто это.
Второй раз пришлось столкнуться с караваном незнакомых судов на девятый день похода. Этих уже пришлось окорачивать. На дюжине парусно-гребных, явно торговых, судов решили, что нелишним будет приобрести такой интересный кораблик, идущий чуть ли не против ветра под парусами. Колонна купцов начала разворачиваться в их сторону, опуская паруса и вспенивая веслами воду. Когда они сблизились на приемлемое расстояние, расчет кормовой пулеметной установки израсходовал два десятка дефицитных патронов, очистив от живых корму ближайшего из них, стараясь не зацепить рабов на веслах. Был ли среди них инициатор идеи внезапно разбогатеть или нет – неизвестно. Но погоня тут же прекратилась. На это действо посмотреть вышли все, включая врачей и ученых. Хотя по боевому расписанию они должны были находиться в развернутом по такому случаю медпункте. Самсонов мимикой выразил свое неудовольствие Силантьеву. Тот в ответ приподнял в руке мосинку, показывая, что готов был встретить врагов огнем. На его жене поверх обычной одежды была надета офицерская портупея с ТТ в кобуре на боку. Самсонов промолчал. В любом случае, если бы появились раненые, пара занялась бы ими.
В следующий раз с недоброжелателями столкнулись уже напротив Гибралтара. Наперерез им бросилось несколько быстрых парусников непонятной для Самсонова конструкции. При осмотре нападавших в бинокль он сделал вывод, что это арабы. Слишком уж азартно они себя вели. Барк развернулся к ним кормой и стал уходить в океан. Разница в скорости стала минимальна, и арабы добавили к парусам весла. Подождав, когда ближайший из погони подойдет ближе, Самсонов лично из ракетницы поджег им парус. На этом все и закончилось. Через четверть часа, посмотрев на бестолковую борьбу с огнем, закончившуюся победой последнего, барк лег на прежний курс.
В начале третьей недели путешествия достигли Канарских островов. Как и было запланировано, здесь сделали остановку для отдыха и пополнения запасов воды. К берегу близко не подходили из-за осадки. Не сразу, но встретились с местными. Эти люди жили в каменном веке, поэтому воин в латном доспехе был для них фактически инопланетянином. А доспех, пусть не полный и зачастую на голое тело, ибо поддоспешник в такую жару гарантированно обеспечивал воину тепловой удар, Самсонов приказал надеть. Но реально голые местные, в одних набедренных повязках из шкур животных, были столь впечатлены пришельцами, что о нападении и не мыслили. Пополнив запасы питьевой воды, накупавшись в теплой морской воде и отдохнув, покинули острова. С трудом оторвали от аборигенов ученых. Местным оставили десяток стальных ножей, пять топоров, два десятка наконечников копий и пять десятов наконечников стрел. Самсонов подозревал, что теперь племя, принявшее их, станет доминирующим на этом острове.
На четвертой неделе достигли островов Зеленого мыса. Воду искать не стали, просто отдохнули пару дней, высадившись на безлюдный берег. После чего шли на юг еще трое суток и, только поймав парусами пассат, повернули на запад. Сухой ветер Сахары теперь нес их к цели.
Океан преодолели за шестнадцать дней. Дважды попадали в шторм, и в обоих случаях Самсонов приказывал запускать дизель. Запас топлива позволял не рисковать. Наблюдатель после полудня заметил на горизонте вершину горы, и уже к вечеру барк бросил якорь у берега неизвестного и безлюдного острова. Остров тонул в тропической зелени и, главное, на нем была вода. Задержались у него на сутки. В полдень Самсонов точно определился с местоположением и названием острова. Это был Барбадос. Остался последний отрезок пути. Его они преодолели за восемь дней. Весь путь до цели занял пятьдесят дней.