Проект «У»
![Проект «У»](/uploads/covers/2022-11-27/proekt-u-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Сергей Михонов
- Жанр: Фантастика
Читать книгу "Проект «У»"
— 24 -
«Иных уж нет, других… долечим!»
До слуха человека долетели отзвуки каких-то трясущихся склянок на металлической подставке с тележки со скрипучими колёсами, помимо противных звуков в нос ударил не менее противный запах медикаментов, распространяемых всё с той же тележки, а витавшей по всему зданию. И если бы только это, а то и вон от окровавленных бинтов и гноя, что обычно скапливался под ними. Да и голоса — противно-привередливые. Всё, чего ни коснись, а подкидывало затуманенным подсознанием на корку головного мозга.
Как бы не было больно и не хотелось открывать глаза, однако пришлось сделать необходимое усилие над собой.
— Больной… — прозвучал едва ли не над ухом скрипучий женский голос подстать тележке. — Ваши лекарства!
Она намерено опустила с грохотом пластмассовый мерный стаканчик, заставляя пациента окончательно придти в себя. Сознание выдало картину некоего убогого помещения. Обшарпанный потолок с потрескавшейся эмалевой краской, что свисала кусками даже со стен. Про осветительные приборы отдельная тема разговора. Одна люминесцентная лампа моргала и никак не могла включиться в работу — возможно, она вышла из строя и это обычная практика в данном учреждении. Иной осветительный прибор вовсе не горел, а третий — тусклым светом.
Не выдержав пытки светом, пациент опустил глаза ниже, взгляд заскользил по стенам, пока не остановился на уровне медработника.
— А-а-а… — выдал с перепуга пациент при виде чего-то ужасного, что было зажато в тесную больничную одежду некогда являвшегося халатом медсестры.
— И не говори: привидится же такое глядя на ночь… — подал голос сосед по палате.
— Паразиты! — отреагировала дежурная медсестра, и, повернувшись, едва не развернула своим задом лекарство в стаканчике на тумбочке, где стадом паслись, устроив тусовку те, кем она обозвала пациентов.
— Монументальная фигура! А та ещё баба! Без весла, но если рассердить, опосля ни один хирург не заштопает на операционном столе.
— Где я-а-а?!.. — вновь простонал поступивший пациент, вопрошая не то у себя, не то у соседа.
— А хоть знаешь — кто? — озадачил соратник по «несчастью», нежели палате.
Новичок призадумался, закатив глаза на лоб, и скосил их на переносице.
— Э, мужик! Ты чего это, а? — испугал он соседа. — Не вздумай откинуться! Я жуть как жмуриков боюсь! А если что — мне лежать тут с тобой остывшим до утра! Эта тумбочка на колёсиках, держащаяся за тележку, чтобы не упасть и не потерять дополнительную точку опоры, больше не объявится! Спирту сербанёт и… до утра не добудишься!
— Где мои люди?
— Ты кто, мужик? Большой человек? — заинтересовался настороженно сосед.
Сознание подкинуло новичку кое-что, что заставило его изменить отношение к соседу. Вся последующая информация была совершенно секретна. Он предпочёл держать язык за зубами. Соседу же показалось: ему сложно вести с ним общение после операции. И оказались с его слов в реанимации.
— Где? Я в больнице?!
— Ага, районной… — подтвердил сосед.
Новость оказалась убийственной.
— Слышь, мужик, а чё тя караулит наш участковый? Натворил чего?
Общение завсегдатая районной больницы с новичком давалось тяжело.
— Ну, чего ты молчишь, и даже не мычишь, а и не стонешь? Так ведь и помереть недолго… со скуки!
— Это всегда успеется, а рано или поздно всё одно придётся… — давалось не менее тяжело каждое слово новичку, не говоря про фразы.
— Эй, Животин… — удивил сосед.
— Ты знаешь мою фамилию?!
— Она написана у тебя на лбу…
— Ты кто?! — насторожился новичок.
— Да шучу я — у тя фамилия наклеена на стаканчике с лекарством. Будешь ширяться?
— Чем?
— Таблетками, а травиться? Нас здесь просроченными медикаментами потчуют, а такой же точно стряпнёй — списанными продуктами из сельмага. Так что не вздумай притрагиваться к пайке, не выпив… .
— Чего?
— Знамо дело — спирта! Иной сивухи — ни-ни! Даже если будет предлагать…
— Кто — повариха?
— Даже не нянечка, а уборщица…
Вот так, не вставая с больничной койки, настоящий профессионал раскрыл преступление в сельской больнице. Да Животину не до того, он не участковый и не следователь, а… тайна за семью замками и печатями для непосвящённых.
— Охрана… — закричал он, зажмурившись от боли. Грудь сдавило и ему оказалось нечем дышать.
Влетел какой-то молодой милиционер.
— Лейтенант…
— Ну, чё встал? — присовокупил сосед свои слова к словам новичка. — Тя повысили, младшой! И слушай, чё говорит старшой!
— Ты не очень-то, Черпаков! А то ведь загремишь у меня кой-куда на пятнадцать суток!
— Не имеешь права! Я больной… на голову! У меня вот вишь… голова в гипсе!
— Это ты специально себя травмировал, таская кирпичи на стройке! А там тебя с проломленной головой и нашли!
— Ха, так не пойман — не вор! А ничего не пришьёшь, гражданин начальник! Я напротив их отбивал у тех, кто повадился красть! Меня ж их поставил охранять местный олигарх — кажется зять председятела сельсовета! Да вижу: малую плату взял — всего пол-литра за ночь! Надо было жбан! Вишь — проломили мне его ни за что, ни про что!
— Умолкни!
— А ты чё мне рот затыкаешь? Не в участке на допросе!
— Летёха… — захрипел Животин.
— Да, — откликнулся участковый на того. — Слушаю вас!
— И повинуюсь… — не удержался Черпаков.
— Чё-то мне нехорошо-о-о…
— Чего?
— Спирт нам необходим! Раны залечить! Неужели не дошло ещё? Не тормози, младшой, а выполняй, что говорит старшой!
— А ты кто такой, чтобы мне указывать, Половник?
— Я? Это ты мне? Когда его переводчик! Догнал? Кыш… — прогнал сосед участкового из палаты к сиделке.
Её Животину заменил сосед по палате.
— Я закурю… — сунул в зубы самокрутку Черпаков. — Только ты никому — спалят к чертям! Здесь курить нельзя! А и пить! Но мы ж не верблюды, и не в пустыне! Свои люди — верно, Живчик?
Животин продолжал хрипеть.
— Да расслабься ты. Тут ведь как — у нас в больнице — одних уж нет, иных залечат… до того же состояния. Отсюда одна дорога…
Дверь в палату распахнулась.
— Курил, Половник? — наехал участковый на Черпакова.
Тот еле успел проглотить цигарку, спрятав во рту, отрицательно покачал головой в безмолствие.
— А ежели проверю?
Черпаков привстал, намекая: мол, давай — обыскивай.
— Чего молчишь? Язык проглотил или…
Пришлось давиться самокруткой.
— Ху-ух… — пахнул он дымом, а сделал вид, будто паром — у него жар. — Пожалуй, я прилягу! Чё-то мне не тае, начальничек…
Едва участковый отвлёкся от него, Черпаков напомнил ему:
— Э, а где спиртяга? Нам лекарство надобно! Человеку плохо — совсем загибается! И если чё, а с ним, он будет на твоей совести!
Участковый не подвёл.
— Вот… — вытащил он пузырёк.
— Это чё за мерзавчик? Тут одному мало… — взорвался бурей негодования Черпаков. — На один глоток! Ты больной, младшой? Не догоняешь, чё требует старшой?
— Больше не дала, — намекнул участковый на сиделку.
— Знать сам мало дал! Иди работой, бездельник! Уработай эту монашку! — отомстил Черпаков разом за всё участковому. — Там работы — конь не валялся!
— Блин! А чё я — мне «повезло»?
— Потому что молодой ещё — с норовом! Иди-иди, — снова прогнал сосед Животина участкового. — Ты там нужней — у неё, чем здесь у нас!
Оставшись вновь наедине с новичком, Черпаков смахнул у него со стола стаканчик со спиртом.
— Ну… как говориться: дай Бог не последнюю, а если последнюю, то не дай Бог! За твоё здоровье, значит, Живчик! Пусть тебе будет пухом… Э-э… солома, набитая в матрас!..
Сосед ещё озорно подмигнул, опрокидывая стаканчик, и довольно крякнул.
— Хо-Ох… — состряпал улыбку блаженства. — Хорошо пошло, аки вода в суху землю! Эй, напарник! Не раскисай! Соберись, ща ещё затаримся спиртным! Младшой хоть и говнистый малый, но вот где он у меня…
Сосед сжал руку в кулак, поднеся к лицу Животина. Вдруг понял: тому действительно хуже некуда.
— Ща чё ни то придумаю, а помогу…
Он снова схватил самокрутку из-под матраса, выковыряв из дыры, с торчащей из него соломы, и сунул в зубы Животина — поджёг.
— Дыши… а как водится — глубже! Наслаждайся жизнью! Где ещё так отдохнёшь, как не в больничке! Милое дело…
Потянув ноздрями сигаретный дымок, сосед припух.
— А запах — закачаешься! Одно слово — аромат! Тут не только табак, а и… сам понимаешь меня: без «Мариванны» никуда! То есть конопли! Ништяк, правда?
У Животина глаза полезли на лоб, он не поверил в то, что узрел, глядя на соседа, а за ним — окном — приметил до боли знакомое лицо. Выронил цигарку и закричал…
— Пожар… — вторил ему сосед.
В палату влетел младший лейтенант без головного убора и в кальсонах.
— А где штаны? — спалил его Черпаков. — Горим! Туши…
Младшой и плеснул тем, что было у него в руке, и без того усугубляя незавидное положение Животина. Жидкость, прихваченная им в кабинете дежурной медсестры, вспыхнула — воспламенилось одеяло на том, за кого отвечал головой.
— Ой-ё-Оп-тя… в том числе и тя! Ты шо творишь, служивый? — кинулся Черпаков к огнетушителю на стене. Но там не то что воды, даже пены не было в наличии. Муляж муляжом.
Одеяло пришлось сбивать на пол, а затем ногами возгорание.
— Ты как, мужик? — обратился к нему с чёрным лицом от сажи сосед.
— Чёрт… — только и смог выдать тот.
— Ему больше не наливать… — пожурил Черпаков младшого за то, что тот вылил всё, что предназначалось ему. — Где спиртяга? Я тя спрашиваю?
— Горим! Пожар! — ворвалась точно фурия в палату томная медсестра, опоздав как всегда, и вылила содержимое «утки» на тех, кто подвернулся ей под руку, а показалось: обгорели.
— Когда даже не угорели! И кто — сама! — разошёлся Черпаков. — Я вынужден пожаловаться! Дайте жалобную книгу!
— А может… договоримся…
— Ты это чё такое несёшь, баба?
— Я принесу — угу?
— А… га… — дошло до соседа Животина: она предложила не то, что ей участковый, а то, чего не хватало ему и спалил этот ухарь. — Ну, так чё встали оба? Кыш…
Черпаков довольно потёр руки.
— Живём, Живчик! Ща у нас всё будет! Посидим — покурим! То есть выпьем…
Дверь снова открылась.
— Вас только за смертью посылать! — истосковалась душа у соседа. Трубы горели не хуже одеяла на Животине.
Прибрав к рукам шкалик, он отпустил участкового заниматься медсестрой.
— Да не боись ты, младшой! А я на что? Пригляжу за старшим! Ну, кыш…
Участковый скрылся из виду.
— Давай, что ли как водится за знакомство, Живчик! А живы будем — не помрём!
Животин был намертво прикован к больничной койке. И весь в бинтах.
— Я, брат, тоже воевал — контуженый! Так что мы с тобой калеки или эти, как их — коллеги… — едва вспомнил Черпаков. — Интер… интер…
— Футболист?
— … националист!
— Кто?!
— Не всё ли равно! Пей, давай, а не вопросы задавай! Те надо поправляться!
Сосед сам влил в глотку Животину порцию спиртосодержащей жидкости.
— А теперь запить… Запить…
И снова повторил, но уже без тоста, из-за чего у Животина глазные яблоки полезли из глазниц.