Владыка битвы
![Владыка битвы](/uploads/covers/2023-06-13/vladyka-bitvy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Алекс Хай
- Жанр: Боевая фантастика / Героическая фантастика / Фэнтези: прочее
Читать книгу "Владыка битвы"
Глава 20
Когда я забрал оружие, Эгиль вывел меня из здания бывшей церкви и направился в сторону высокого каменного дома, на который указывал Дагмер. Парень говорил, что теперь в том чертоге обитала семья ярла.
Площадь перед постройкой была оживлённой. Хускарлы Эовила пили эль из здоровенных кружек, морщились от мелкого дождика, о чём-то горячо спорили и, лишь заметив нас с Эгилем, почтительно отстранились, пропуская внутрь.
— Где конюшня? — спросил я у одного из сверов, вспомнив, что так и не расседлал коня.
— Позади дома, почтенный, — муж махнул рукой, указывая направление. — Дагмер распорядился отвести всех лошадей в стойла к ярлу.
Я кивнул. Впрочем, гнедой мог и подождать, а вот Эгиль — едва ли. Неужели я наконец встретил хоть кого-то, кто сможет пролить свет на то загадочное видение?
Войдя в полумрак чертога, начертатель привычно отдал стражам всё оружие, оставив лишь посох и ритуальный клинок на поясе. Я последовал его примеру. В вытянутом зале было шумно, оживлённо, но холодно, и ни один из трёх очагов не мог этого исправить. Каменные стены поглощали тепло, почти ничего не оставляя ничего людям. Мужи и жёны ютились у огня, согревая озябшие руки и ноги. Слуги носили еду и питьё, безмолвно снуя между лавками и столами гостей. Скальд пел об одном из подвигов Тройна-воина, и люди, увлечённые историей, не обратили на нас внимания. Я плотнее запахнул плащ, поблагодарив себя за то, что утром надел тёплую рубаху. Повезло — она единственная осталась чистой, а я не хотел являться в Скелгат заморышем.
Стены здесь, как и в любом другом чертоге северянина, украшали домотканые полотна, трофеи, черепа и рунные обереги. Ярл Эовил явно был славным воином, потому как оружия, что было развешано в зале, хватило бы, чтобы вооружить половину хирда Скегги. Я остановился, разглядывая большую секиру, но Эгиль схватил меня за локоть и потащил дальше.
— Этот чертог некогда был домом эглинского короля, — пояснил начертатель, приблизившись к одной из стен. — Одного из множества. Были времена, когда на Эглинойре было больше трёх дюжин королей! В вот один из них и занял этот дом и стал править окрестностями. Это уже позже мы пришли... А до эглинов здесь жил другой народ. Они умели строить крепости, мельницы и мосты из камня, писали на неведомом языке, хорошо рисовали и высекали фигуры из камня. А ещё очень любили воду и купания.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что они сами об этом рассказали, — подмигнул Эгиль. — Рисунками. В Сарской империи такие называют фресками. И здесь есть такие — ими расписаны стены залов. Ярлу на них плевать — вон, завесил всё тканью, а мне они интересны, ибо несут мудрость древних.
— Насколько же они древние?
— Очень. Думаю, чудом сохранились, хотя и не все.
Эгиль посторонился, пропуская нагруженного мисками раба, а затем снял с кованой чаши одну толстую свечу.
— Мы не знаем, как на самом деле назывался этот народ, но эглины именуют их веаллами, — сказал он. — Когда я пытал одного ученого монаха, он рассказал, что веаллы раньше занимали почти весь Эглинойр и что все большие каменные постройки возвели именно они. Веаллы пришли с юга, с большой земли, пробыли здесь несколько столетий, а затем просто ушли, бросив все. Мы не знаем, почему. Но веаллы принесли сюда много сложного и необычного, и уже на останках их жизни родились королевства эглинов.
— Значит, эглины ничего своего не придумали? — удивился я. — Веру заимствовали, крепости — заняли...
— Ага. Именно поэтому они были так слабы, когда наши первые корабли наведались на Эглинойр. Они толком не научились строить, не нашли духа, чтобы объединиться, не собрали великую армию. Лишь кусают друг друга, как злобные мыши в амбаре. Делят то, что было здесь до них.
Я улыбнулся.
— Но ведь и мы такие же.
— Не совсем, но похожи, что меня печалит. Но у нас есть шанс жить иначе. А для этого нужно учиться.
В этом я был согласен с начертателем. Причём учиться нужно было не столько у своих богов, сколько у остального мира. Каждая земля могла дать что-то полезное — знания, опыт, приспособление. Я порой даже начал склоняться к тому, чтобы научиться читать и писать на южном языке, чтобы понимать, о чём писали в древних книгах. Скегги был приверженцем родных порядков, и я уважал его за это. Но старыми порядками чужой город не возьмёшь. На старых порядках не выстроишь ничего нового и прочного. Это начали понимать и Гутфрит, и отец Скегги. Мне же оставалось придумать, как взять от мира побольше полезного, не предав при этом свои корни.
— Что же такого хорошего на этом Эглинойре, раз столько народов сюда приходило? — рассуждал я. — Одно дело мы — у нас земля скудная и нужны пашни. Но веаллы же пришли с юга. На юге за морем всё хорошо растёт. Тогда зачем им было соваться сюда?
Эгиль лишь пожал плечами.
— Сам пытаюсь найти ответ. — Он снял со стены большой кусок узорчатого полотна и поднёс свечу. — Гляди.
Я обомлел. Стена оказалась вымазана местами отсыревшей побелкой и напоминала гладкое полотно, на котором рука древнего живописца изобразила Эглинойр. Некоторые места — острова, мысы, бухты — поражали подробностями. Выходило, что веаллы знали Эглинойр вдоль и поперёк. Не было ни одного неисследованного места. И сильнее всего меня удивляло, что всё это случилось очень давно, за много столетий до прибытия на Эглинойр первого корабля северян...
— Ух ты! — не удержался я, и начертатель довольно улыбнулся.
— Говорю же — полезные стены. Жаль, кусок, где был Ирринойр, не сохранился. Ну да и этого хватит.
Я присмотрелся к очертаниям границ и понял, что названия и расположение земель были совсем не такими, как их именовали сверы. Города, леса, реки и горы были обозначены на древнем языке, который я даже не понимал, как читать. Отчасти эти знаки походили на руны, но в них было больше продуманности и... изящества. Словно этот письменный язык давно сформировался, окреп и расцвёл к тому моменту, как была нарисована карта.
Осторожно, боясь стереть древние краски, я приложил руку к фреске и прислушался к ощущениям. Видений не было, но я почувствовал мощь этого места. Она манила меня, обещала знание, но я не мог понять, как его добыть.
— Смотри сюда. — Эгиль снял с пояса нож и лезвием указал на северную часть Эглинойра. — Эти места нынче называются Оттлендом. Большое, но бесполезное королевство. Мы туда не ходим, потому как люд там ещё более дикий, чем юхри, а жрать и собирать там нечего. Только камни, вереск да овцы. Неинтересно. А вот веаллы, заметь, даже понастроили там несколько крепостей.
— Вижу.
— Нынче половина из них уже в руинах. Но одна из них стоит на берегу с чёрным песком. — Клинок скользнул вниз, на юго-запад Оттленда, почти к самому подножию гор. — Небольшая, но каменная. Там высокая полуразрушенная башня, обнесённая прочной каменной же стеной. Отты стену подновляют — мы как-то сунулись туда, но не смогли взять с берега. Стоит в удачном месте: всюду скалы — не подступишься. И если хочешь подойти с запада в Оттленд, то только через эту крепость.
— И как называется это место?
— Веалльские руны я не прочту — языка не знаю. Но некоторые монахи умеют. Если добудешь такого, то сможем перевести все имена и подписи.
— А вы как его называете?
— Да никак. Просто Оттбург — город оттов, на эглинский манер. И таких Оттбургов там несколько.
Я рассеянно кивнул, внимательно запоминая дорогу и очертания западной части Эглинойра. Пусть не в ближайшее время, но однажды я должен там побывать и понять, зачем боги вели меня в это забытое и ненужное место.
— Одного только понять не могу, — тихо сказал Эгиль, завешивая карту тканью. — На кой ляд богам понадобилось показывать тебе эту дыру? Ибо Оттленд даже по нашим меркам та ещё дыра, а мы народ к жизни не особо требовательный.
— Может именно поэтому? — ответил я. — Иногда что-то нужное лежит на виду у всех среди ненужного, но никто и не подумает там искать...
— Так что же ты ищешь, Хинрик из Химмелингов?
— Сам не знаю, — признался я. — Просто слушаю богов. А есть ещё фрески?
— Да, и не одна. Показать?
Я кивнул. Любопытство всегда быо моим слабым местом. Начертатель дошагал до следующей колонны, затем бережно снял полотно и дал мне свечу.
— Разглядывай. Я пока эля принесу. Глотка пересохла.
Я уставился на несколько картинок. Самая большая изображала город, стоявший на берегу реки, и город этот был показан в разрезе. Как хозяйка, бывало, режет пирог надвое, и если посмотреть сбоку, сразу поймёшь, что за начинка, насколько толстое тесто... Здесь было так же — башни, укрепления, осаждённые люди и осаждающие как на ладони.
Я понял, что фреска изображала сцену осады. Наверняка какая-то важная битва времён древности. Я узнал солдат в ярких одеждах — точно такие же были в моём видении, когда срезали со скалы знак спирали. Значит, веаллы много путешествовали по всему миру, раз я видел их и в пустыне, и в Эглинойре. Великий, должно быть, был народ. Веаллы пытались захватить крепость сразу с воды и суши, но не преуспел. Противник оборонялся, бросая в солдат камни, лил жидкий огонь — наверняка подожгли масло. Лучники засыпали веаллов стрелами.
Скользнув взглядом ниже, я увидел разрез подземелья крепости. Судя по всему, живописец хотел изобразить тайный ход — он начинался в подвале башни, проходил под стеной и заканчивался далеко на другом берегу. У выхода стояли несколько веалльских солдат в ярких плащах и загоняли в подземный ход свиней. Странно. Я присел на корточки и поднёс свечу, чтобы разглядеть нижнюю часть рисунка. Мешали разводы на отсыревшей побелке, и снизу почти не осталось красок. Получилось рассмотреть лишь очертания — свиней загнали под стены крепости и подожгли. Я видел объятых огнём животных и неуклюже нарисованные разинутые пасти, чёрточки соломы и хвороста, которыми обложили несчастных животных.
Но зачем веалам было жечь еду?
По краям этого рисунка были лица солдат в странных шлемах с перьями. Должно быть, благодарный потомок или летописец изобразил здесь вождей веаллов.
Я отодвинул следующую ткань и посветил. Картина показывала тот же город, но сражение теперь переломилось в пользу веаллов. Там, где в подземном проходе горели свиньи, наверху обрушился кусок стены, и солдаты хлынули сквозь брешь. Крепость была охвачена огнём, со стен падали человечки, летели копья да мечи. Разрез города показывал развернувшуюся на улицах битву, и лишь высокая башня едва держалась.
Что это было за место? В какой стране? Если Эглинойр, то почему крепость выглядела веалльской, а занимал её другой народ? Может солдаты отвоёвывали своё? Задёрнув ткань, я подошёл к последней части стены. Свеча рыдала воском, залив мне все руки. От прикосновения горячей субстанции раны и порезы болели, но я жаждал узнать, чем закончилась осада.
Последний рисунок был небольшим и рассказывал о торжестве веаллов. Жрецы в белых одеждах приносили жертвы на площади, и ряды солдат вскинули копья. Не было это похоже на праздник в честь мёртвого бога, да и церквей на рисунках я не увидел. Возможно, сражение произошло ещё до той поры, когда люди приняли спираль. Отдельное внимание живописец уделил свиньям — животных украсили цветами и венками — так же, как и вождей-победителей в пернатых шлемах.