Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев
![Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев](/uploads/covers/2024-02-21/rodnya-zhizn-lyubov-iskusstvo-i-smert-neandertalcev-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ребекка Рэгг Сайкс
- Жанр: Биология / История
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев"
Драгоценные малыши
Иная, но не менее мощная связь существует между младенцами и родителями. Несмотря на постоянное принижение их статуса, многие и многие тысячи неандертальских матерей справлялись с выращиванием, воспитанием и содержанием детей. Вполне вероятно, что они осознавали последствия увеличения живота и в ожидании родов испытывали волнение и беспокойство. Чем было для неандертальцев рождение ребенка? Сегодня это во многих случаях судьбоносное событие, и, хотя обстоятельства бывают разные, гормоны и колоссальные физические усилия зачастую вызывают чрезвычайно острые переживания. У людей роды часто начинаются в ночное время, и инстинкты поиска определенного места или позиции могут быть ключевыми.
Вероятно, неандерталки предпочитали рожать в укромных местах, подальше от глаз хищников. Очевидный вариант — пещеры или скальные навесы. Возможно, это даже было причиной сезонных перемещений на такие стоянки. Но, в отличие от большинства млекопитающих, человеческие матери часто предпочитают, чтобы рядом с ними кто-то находился, особенно во время первых родов[172]. Считается даже, что сама потребность в родовспоможении — уникальная особенность
Путем сопоставления снимка таза женщины из пещеры Табун со снимком черепа новорожденного из Мезмайской пещеры ученые реконструировали родовые пути неандерталки. Оказалось, что поворота плода не требовалось, однако головки у их младенцев были более продолговатой формы, поэтому прилегание все равно было плотным. Неандертальские девушки определенно сталкивались с рисками, связанными с беременностью и родами, и вполне могли быть свидетелями смертей или травм. Впрочем, на протяжении всей истории мы встречаем самое разное отношение к здоровью матерей. К примеру, известны ужасающие показатели смертности в парижских больницах XVII в., где из-за высокого уровня инфекционных заболеваний и грубого медицинского вмешательства редко кому удавалось выжить при родах. По сравнению с ними в традиционных общинах, где развито неофициальное акушерство, в том числе в сообществах охотников-собирателей, роды могли быть более безопасными[173].
Но и у других приматов родовспоможение — нечто большее, чем физическая помощь, а при тщательном изучении бонобо выявлено поведение, на удивление близкое к человеческому. Самки активно помогают роженице, контролируют процесс визуально и прикосновениями. Это не простое любопытство или желание подержать ребенка. Во время родов компаньонки находятся с роженицей гораздо дольше, чем днем раньше или позже, и заметно более взволнованы до появления малыша, чем после. Более того, они подбадривают рожающую самку, а не друг друга, и явно стараются ее защитить, отгоняя мух и не подпуская самцов (последние же, напротив, не проявляют защитного поведения). Самое удивительное, что перед самым появлением малыша некоторые опытные «акушерки»-бонобо жестами показывали роженице, что готовы подхватить ребенка, пытались вытащить его при появлении головки и помогали маме менять положение.
Конечно, бонобо известны тем, что во главе их сообществ, построенных на крепких дружеских отношениях, стоят самки. Именно это в сочетании с предшествующим опытом материнства, по всей видимости, и обусловливает их стремление опекать рожениц. Напротив, шимпанзе живут в группах, в которых физически доминируют самцы, а самки, как правило, не водят дружбу с представительницами своего пола. Они предпочитают рожать в одиночестве, а затем изолируются от других. Это связано с высоким риском убийства новорожденного как самцом, так и другой самкой, в то время как у бонобо такое не зафиксировано.
Любопытно, что одна из основных причин столь особенного поведения бонобо (хотя их самки все же переходят из одной группы в другую) заключается в том, что они, как и неандертальцы, не дерутся за еду. Если агрессия самцов шимпанзе, а следовательно, и изолированный процесс деторождения, связаны с дефицитом ресурсов, то совместная охота неандертальцев и сложные процессы распределения добытой пищи подразумевают противоположное. С учетом того, что основную часть добычи после охоты приносили страждущим, вероятность проявлений агрессии внутри групп была гораздо ниже и между индивидами женского пола могли возникать дружеские отношения, как у бонобо. А поскольку роды были сложными, почти как у человека, вряд ли будет столь уж нелепым предположение, что у неандертальцев тоже присутствовало акушерство.
При активном эмоциональном взаимодействии, когда от передачи знаний и навыков зависит выживание, роды могли быть той сферой жизни, в которой эволюция способствовала расширению социальных связей. Еще больший потенциал имело совместное проживание нескольких поколений, предоставляющее массу возможностей наблюдать и учиться навыкам ухода за детьми с юных лет. Молодые шимпанзе имитируют уход за младенцами, прижимая к себе камни или деревяшки, а человеческие дети, если им разрешают, с удовольствием носят на руках маленьких братьев и сестер. Опытные матери и даже бабушки передают роженицам накопленные знания, обучают азам поведения сразу после родов, к примеру показывают, что делать с плацентой.
Эту на удивление большую и плотную массу приматы зачастую поедают, хотя в большей степени это, наверное, отражает стремление избежать внимания хищников, чем потребность в питательных веществах. Люди склонны закапывать плаценту в землю, а неандертальцы, вероятно, поступали с ней по-разному — в зависимости от местности, где они находились, и даже от традиций конкретного сообщества. После выхода плаценты у женщин обычно начинаются послеродовые выделения, известные как лохии, которые могут быть обильными и длиться много дней или даже недель. Хотя для некоторых рожениц вполне возможно немедленное возвращение к обычной жизни, во многих культурах послеродовой период подразумевает отдых и усиленную поддержку со стороны родственников. Лохии могли требовать большего количества материалов, обычно используемых для впитывания менструальной крови. Кроме того, было необходимо и особое питание: чтобы вырабатывать молоко для зависящего от нее новорожденного, неандерталке требовалось как минимум 500 дополнительных калорий в сутки.
Сразу после появления на свет неандертальские младенцы, вероятно, были очень похожи на наших. Этапы развития у них почти идентичны — за год из беспомощных комочков они превращаются в бойких карапузов. Их внешний вид, должно быть, тоже вызывал умиление — это крайне необходимо, чтобы родительская любовь длилась на протяжении всего детства. Многое зависит от того, быстрее нас они росли или нет, но по сравнению с другими приматами разница незначительная, и долгие годы малыши полностью находились под покровительством взрослых.
Стоит отметить, что благодаря инновационным методам анализа мы видим, что в некоторых случаях в возрасте около года младенцы все еще большей частью питались грудным молоком. В пещере Грот-дю-Ренн (коммуна Арси-сюр-Кюр, Франция) рядом с останками неандертальского ребенка примерно годовалого возраста были обнаружены особые белки из растущей или заживающей кости. Более того, изотопный анализ показал самый высокий уровень азота среди всех гоминин плейстоценовой эпохи — слишком высокий, чтоб его можно было объяснить чем-то иным, кроме употребления в пищу огромного количества пресноводной рыбы, мяса хищников или — что гораздо более вероятно — получения большей части пищи путем грудного вскармливания[174].
Даже при наличии любящих, внимательных опекунов малыши столь юного возраста все равно подвергались опасностям. Во многих общинах охотников-собирателей наибольшую угрозу для жизни младенцев представляют болезни и инфекции, а один из самых трудных периодов наступает во время отлучения от груди. Вместе с новой едой, непохожей на сладкое грудное молоко, в крошечные рты попадает коктейль из новых патогенных микроорганизмов и паразитов. Как правило, полное отлучение от груди происходит в возрасте от двух до четырех лет, а с уменьшением потребности в молоке к матери возвращается способность к зачатию, и вскоре у малыша появляется брат или сестра.
Возраст отлучения от груди у неандертальцев — еще один критерий для оценки, действительно ли они росли быстрее, и определить его можно, к примеру, по изотопному составу зубов. Хотя эти методы совсем новые и вокруг некоторых все еще идет полемика, в качестве маркера грудного молока был предложен барий. По зубу ребенка-неандертальца, жившего около 100 000 лет назад в Складине (Бельгия), отследили изменение его количества с возрастом. Судя по всему, исключительно на грудном вскармливании он находился чуть более семи месяцев, затем был введен другой прикорм, а незадолго до первого дня рождения младенца барий резко пропадает.
Если барий действительно является маркером потребления грудного молока, то столь внезапное его исчезновение может указывать на то, что мать серьезно заболела или умерла. Это совсем не похоже на обычное отлучение от груди у человека, приматов или даже ранних гоминин. Любопытно, что это также подразумевает отсутствие других кормящих матерей, способных или проявивших желание взять под свою опеку этого младенца. Более свежие исследования с извлечением микропроб из зуба почти трехлетнего младенца, жившего около 240 000 лет назад, подтверждают, что даже среди неандертальцев отношение, которое испытал на себе младенец из Складины, не было типичным. Они указывают на более плавное отлучение, при котором грудное вскармливание в значительном объеме продолжается до возраста чуть более двух лет, а затем постепенно уменьшается и спустя несколько месяцев прекращается совсем.
Возможно, одной из самых выдающихся вех в жизни двуногих гоминин являются первые шаги ребенка. Неандертальских младенцев могли носить на руках для скорости и безопасности, что косвенно подтверждает малыш из грота Пейре. Изменения изотопов свидетельствуют о том, что его группа перемещалась в период, когда младенцу было всего несколько месяцев, — слишком мало, чтобы ходить без посторонней помощи. Более того, это происходило зимой, поэтому ему требовалось некая защитная накидка или переноска. В некоторых сообществах охотников-собирателей самостоятельная ходьба сама по себе тесно связана с отлучением от груди, ведь продолжению грудного вскармливания способствует физическая близость при ношении в одеяле или на руках. Носить ребенка прекращают, когда он начинает ходить и проявляет желание это делать без особого риска для себя или же становится слишком тяжелым, — в возрасте трех-четырех лет. Таким образом, если примерно в этом возрасте или чуть раньше неандертальских детей прекращали кормить грудью, значит, в это время их переставали и постоянно носить на руках.
Мы поддерживаем под руки тех, кто учится ходить, и по тому же принципу при отлучении от груди предлагаем малышам специальную еду. Само собой разумеется, что матери-неандерталки делились едой (с общего стола) с младенцами, но можно ли определить, что относилось именно к «детскому питанию»? Возможно, на этот вопрос отвечает ребенок из Анжи (Бельгия), чей уровень азота намного выше, чем у взрослых индивидов из того же региона. Очень маловероятно, что в свои пять или шесть лет он все еще потреблял такое количество грудного молока, которое бы это объясняло, так что ответ, по-видимому, кроется в необычной диете. Одним из вариантов может быть пресноводная рыба, хотя, скорее всего, это были какие-то органы северного оленя или мамонта, к примеру головной мозг, или даже ферментированные продукты.