Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев
![Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев](/uploads/covers/2024-02-21/rodnya-zhizn-lyubov-iskusstvo-i-smert-neandertalcev-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ребекка Рэгг Сайкс
- Жанр: Биология / История
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев"
От побережья до вершины
Неандертальцы сотни тысяч лет мчались на климатических американских горках, справляясь с экстремальными погодными условиями. И не только температур коснулось развенчание мифов об их мире, но и географии. Они жили далеко за пределами европейских регионов, где впервые были обнаружены, хотя долгое время считалось, что это самое сердце их ареала обитания. Размах географического присутствия показывает, что, хотя они благополучно приспособились к тундростепи, все же родная для неандертальцев экосистема — это средиземноморские леса. Полуострова вроде южной Италии оставались достаточно теплыми для выживания бегемотов после МИС 5, и, насколько мы можем судить, такие ландшафты всегда, вплоть до последнего конца, служили неандертальцам оплотом.
Начнем с юго-западной оконечности Европы, с Гибралтара. Здесь в Средиземное море врезается огромная скала, единственное место в Европе, где до сих пор лазают по утесам дикие макаки. Анализ ДНК показывает, что они — не древние реликты, а переселенцы из Алжира и Марокко; если посмотреть на юг, сквозь дымку над морем можно разглядеть Северную Африку[69]. Но и плейстоценовые приматы жили здесь в виде неандертальцев. Хоть и крошечный, длиной всего 6 км, Гибралтар — это насыщенный экосистемами микрокосм с удивительно стабильными условиями даже во времена самых страшных климатических потрясений. В течение многих десятков тысячелетий здесь выживали оливковые рощи, гекконы и даже древесные лягушки, избежав суровых засушливых условий более северной Иберии. С точки зрения неандертальцев, это место было недвижимостью премиум-класса: в изобилии самые разнообразные ресурсы и купающиеся в лучах восходящего солнца пещеры.
Гибралтарская скала всегда притягивала людей. В некоторых из более чем 200 пещер найдены артефакты неолита и римского времени, хотя с XVIII в. использование этой массивной каменной глыбы стало более интенсивным. Сегодня фортификационные сооружения борются за место с фуникулерами и заповедником, в котором макаки выпрашивают у туристов еду. А внутри скалы проложены туннели протяженностью в десять раз больше, чем все карстовые полости в этом известняковом мысу, вместе взятые. Военные начали здесь земляные работы в 1700-х гг., что в какой-то момент привело к обнаружению черепа в карьере Форбса. Намного позже специалист по каменному веку Анри Брёйль, будучи наставником Дороти Гаррод во время Первой мировой войны, подтолкнул ее к находке ребенка из грота Башня Дьявола[70]. Но большие пещеры, расположенные дальше в скалах, исследовали только в 1980-х гг., и лишь тогда стало известно, на что была похожа жизнь на «Коста-дель-Неандерталь».
Только при таком высоком уровне моря, как в наше время, в пещеры Вангард и Горама проникают лучи рассветного солнца, играя на поверхности Средиземного моря, но в жизни здешних неандертальцев океан всегда играл важную роль. Когда берег был ближе, они собирали моллюсков и отыскивали более редкую и крупную добычу, такую как рыба или морские млекопитающие. Во время оледенения берег отступал на 5 км, обнажая перед пещерами сухую дюнную равнину, но даже тогда неандертальцы добывали моллюсков, включая крупных мидий, собранных в каменистых устьях рек далеко на северо-востоке.
Как мы узнаем из главы 8, те немногие памятники, где неандертальцы предстают перед нами в качестве собирателей даров моря на атлантическом и средиземноморском побережьях, представляют собой лишь вершину айсберга. По всей видимости, еще сотни затоплены при подъеме уровня океанов: под водой здесь должны быть пещеры, сегодняшние жильцы которых — крабы и недоверчивые мурены — вполне соответствуют найденным при раскопках остаткам морепродуктов. Подводные археологи только начинают поиски скалистых окраин Европы, но уже сейчас нам пора осознать, что неандертальцы не только бродили по степям, но и оставляли следы на песчаных пляжах.
Гравий на приливной полосе перед гибралтарскими пещерами перемешан с мелкими обломками после взрывных работ при прокладке туннелей и установке огромных цистерн для гарнизона, располагавшегося здесь во время Второй мировой войны. Поставки для города оставались проблемой и в 1980-х гг., поэтому на высоте более 250 м проводились работы по ремонту инфраструктуры, в ходе которых была обнаружена небольшая пещера в скале. Здесь отдыхали неандертальцы, охотившиеся выше в горах, в основном на ибексов — более крупных родственников коз. Их останки дали название этому памятнику — пещера Ибекс, однако, судя по всему, неандертальцы здесь надолго не задерживались и даже не разделывали туши, поскольку каменных орудий найдено очень мало. Главным достоинством этого места мог быть великолепный вид на распростертую внизу равнину. Убитых ибексов несли обратно в пещеры Горама и Вангард, возможно, съезжая вниз по огромной дюне из песка, нанесенного к скале ветром: неплохой способ сократить путь, если вспомнить о тяжести добытого мяса[71].
Ибексы встречаются на многих других неандертальских стоянках в скалистой местности. Для охоты на этих прытких, задиристых и чрезвычайно сильных животных наверняка требовались специальные навыки и особая осторожность, чтобы не напороться на огромные изогнутые рога. Наверное, еще труднее было добыть серну, но мы находим и этих животных, в том числе на высоте около 1400 м в Лас-Кальехуэлас, на западе центральной части Испании. Даже сегодня там холодно и очень сухо, а если забраться еще выше? Без проблем: в Альпах, Карпатах и других горных системах неандертальцы поднимались на высоту как минимум 2000 м. За исключением межледниковых периодов, большую часть года величественный пейзаж тут составляли непомерно разросшиеся ледники и заснеженные склоны.
Почему они выбирали столь экстремальные места? Одной из причин могло быть преследование животных, например благородных оленей, в зависимости от сезона перемещающихся на высокогорные пастбища. Но могли привлекать внимание и сами горы с их изобилием высококачественного камня — ресурса, о котором неандертальцу забывать было нельзя. Возможно, они даже отслеживали источники речной гальки выше по течению, как это позднее делали доисторические люди.
В меню могли быть и иные горные деликатесы, например впавшие в спячку медведи, но, похоже, неандертальцы активно действовали на внушительных высотах просто потому, что им было там комфортно. Пещера Нуазтье во французской части Пиренеев находится на высоте более 800 м и не обладает, кажется, ничем таким, что могло бы привлечь туда неандертальцев в период между 100 000 и 60 000 лет назад. Благородный олень и горный баран, на которых они охотились, обитали в основном ниже, особо качественных камней поблизости тоже нет. При этом пещера вполне похожа на многие другие: ею регулярно пользовались как жилищем, пусть даже кратковременным. Неандертальцы либо были здесь постоянными жителями, либо использовали пещеру для остановки на пути в другие места. В последнем случае мы имеем дело с переходом через Пиренеи. Это подтверждается анализом источников камня, доказывающим, что неандертальцы совершали такие походы по высоким перевалам Пиренеев, Центрального массива и других горных хребтов.
Забирались ли они на вершины скал, омываемых волнами, или искали еду среди водорослей, но лишь немногие варианты ландшафта заставили бы их отступить. На гигантской карте неандертальских владений можно увидеть даже пустыни — полную противоположность тому, что мы ожидаем от экспертов по выживанию в арктический мороз. Теплый климат скалистого средиземноморского побережья, протянувшегося от Гибралтара до Турции, постепенно переходит в более сухой ближе к Центральной Азии, и все эти земли богаты ископаемыми останками неандертальцев и связанными с ними археологическими находками. Адаптируясь к любому меню, они были способны переключать свою экономическую «трансмиссию» с фиников на оливки, с черепах на газелей, а на окраинах Аравийского полуострова — даже на гигантских верблюдов.
Единственный тип местности на западе Евразии, в котором до сих пор не обнаружены доказательства присутствия неандертальцев, — это сильно заболоченные земли. Для более чем кратковременного посещения таких мест необходимы серьезные вложения либо в плавучие средства, либо в поднятые над землей сооружения типа дорог и платформ. Но никогда не говори «никогда». Возможно, где-нибудь в северных торфяниках, глубоко под покрытыми темным мхом болотными рудами железного века, нас ожидает сюрприз.
Образ неандертальцев, упорно пробирающихся по глубокому снегу и выдыхающих клубы пара на морозном воздухе, оказался на удивление стойким. Шоры предубежденности о ледниковом периоде скрывали от нас их врожденную способность к адаптации. Полярная пустыня никогда не была их настоящим домом, хотя, будучи загнанными в угол, они, возможно, терпели ее какое-то время. Большей частью они избегали предельно низких температур и, судя по всему, наибольших успехов добились в более умеренном климате среди покрытых травой равнин или лесных полян.
Даже приспособившиеся к холодам животные, такие как шерстистые мамонты, были довольно адаптивны, возникнув во время оледенения МИС 6, но позже смешавшись где-то с теплолюбивыми прямобивневыми слонами[72]. Наше стремление все раскладывать по полочкам ограничило неандертальцев миром ледникового периода, хотя в реальности все оказалось намного разнообразнее. Но у них было нечто, чего не было у других существ и что позволяло им справляться со всеми испытаниями, которые устраивал им плейстоцен, за исключением самых суровых. И это нечто — сложная технологическая культура.