Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев
![Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев](/uploads/covers/2024-02-21/rodnya-zhizn-lyubov-iskusstvo-i-smert-neandertalcev-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ребекка Рэгг Сайкс
- Жанр: Биология / История
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев"
Власть над прошлым
Вернемся к Сэмюэлю Эдвардсу. Почему ученые мужи того времени не пришли к таким же выводам об эволюции человека, что и сын некогда порабощенной Африки? Все просто: потому что в иерархично устроенном мире они стояли на верхней ступени. С XVIII в. ученые оценивали не только мир, но и населяющие его народы. Линней в буквальном смысле смотрел в зеркало, когда в 1758 г. впервые описал вид
С самого начала неандертальцев использовали для того, чтобы научно обосновать превосходство белой расы. Сомнительные идеи о том, что размер черепа отражает интеллектуальные способности и даже нравственные качества, в XIX в. получили широкое распространение. Сначала ими оправдывали рабство, а затем колониализм. Этнография и доисторическая археология позиционировали охотников-собирателей как «дикарей», подразумевая их близость к животным. Даже Дарвин, прекрасно осознавая, что разнообразные виды могут иметь одно происхождение, смотрел на аборигенов Огненной Земли (Чили)[204] как на существ, которым свойственны звериные инстинкты и агрессивность. А Альфред Рассел Уоллес, зная, что охотники-собиратели и среднестатистический викторианский джентльмен обладают мозгом одинакового размера, недоумевал, для чего «бездумным» созданиям необходим столь мощный вычислительный ресурс.
Современные интерпретации черепа из грота Фельдхофер со всей убедительностью показывают, чем были продиктованы подобные взгляды и как они влияли на отношение к неандертальцам. В первых сообщениях немецких газет в 1856 г. проводились прямые расовые сравнения, в которых череп уверенно описывали как принадлежащий представителю индейского племени чинук из Северной Америки. Шафхаузен сравнивал их анатомию с «неграми» и австралийскими аборигенами, а Гексли как ни в чем не бывало назвал первых «животными» и упомянул мозг Саарти (Сары) Баартман, известной как «Готтентотская Венера» и подвергавшейся страшным публичным унижениям. Уильям Кинг придерживался аналогичной точки зрения, хотя наиболее «деградировавшей» человеческой расой, «граничащей с диким невежеством», называл андаманцев. Всего за год до этого черепа убитых колонизаторами жителей Андаманских островов пополнили британские анатомические коллекции.
Пагубное влияние подобных сравнений заключалось в популяризации идеи о том, что люди с другим цветом кожи представляют примитивные ветви рода Homo. Примерно в то же время, когда Сэмюэль Эдвардс писал свою прогрессивную статью об эволюции человека, Эрнст Геккель, авторитетный биолог, корреспондент и протеже Дарвина, классифицировал «низшие расы» как стоящие ближе к животным и оправдывал колониализм тем, что жизни этих людей имеют меньшую ценность.
С наступлением нового века наука о доисторической эпохе стала позиционировать себя как отрасль, в центре внимания которой находится благородная цель приумножения знаний, но использование неандертальцев для подкрепления расистских концепций продолжилось. Утверждения, что чернокожие люди не обладают полным спектром мимики, характерным для представителей европеоидной расы, разжигали споры о том, могли ли неандертальцы улыбаться. При обсуждении находки из Ла-Шапель-о-Сен Буль не постеснялся заявить, что австралийские аборигены — самые примитивные из всех людей.
При поддержке выдающихся ученых, включая египтолога сэра Флиндерса Питри, предоставившего результаты измерений древних черепов, археологи составили иерархические лестницы анатомического и духовного развития людей из прошлого. Это напрямую использовалось в токсичных концепциях внутривидовой конкуренции и расовой чистоты, лежащих в основе евгеники. Они отражены в некоторых художественных произведениях, например в рассказе Г. Уэллса «Косматый народ» (The Grisly Folk), написанном в 1921 г. Искоренение почти паразитической, звериной расы гоминин рассматривается в нем как необходимое условие выживания человечества. Люди, непосредственно работавшие с окаменелостями неандертальцев, были такой же частью научного сообщества. В некоторых публикациях Клаач относил аборигенов к отдельной ветви гоминин, происходящей от приматов Азии и Океании, а Винерт, еще один антрополог, изучавший Ле Мустье для Хаузера, работал в Главном управлении СС по вопросам расы и поселения, занимавшемся проверкой «чистоты происхождения» персонала, и был соредактором
После ужасов Второй мировой войны поднялась волна неприятия расовой подоплеки в науке. У ученых, занимающихся исследованиями неандертальцев, на смену одержимости размерами черепных коробок пришел интерес к поведенческим аспектам. Но последствия продолжали проявляться: в книге «Происхождение рас» (The Origin of Races), написанной в 1962 г., выдающийся антрополог Карлтон Кун называет европеоидов расой «альфа», а австралийских аборигенов — расой «омега». И лишь в течение последних четырех десятилетий теории о том, что все люди имеют общее африканское происхождение, получили действительно широкое распространение и были подтверждены генетикой. В спорах об их принадлежности к людям неандертальцы теперь противопоставлялись всем
Что касается неандертальцев, то подогнать окаменелости под свои взгляды в основном старались креационисты, представляющие как христианство, так и другие религии. Как ни странно, одним из первых, кто после объединения Германии получил доступ к останкам Ле Мустье 1, стал американский креационист Джек Куоццо. Будучи стоматологом, он провел исследования, результаты которых легли в основу главы в публикации об этом скелете. Вера Куоццо в ниспосланное писание заставила его объяснять неандертальскую анатомию в соответствии с Библией[205], что вызвало скепсис со стороны ученого сообщества. Итогом стала книга в стиле «Кода да Винчи», полная обвинений в заговоре против автора.
Несмотря на репутацию проигравших в «играх гоминин», неандертальцы все же не избежали националистских маневров. Неприязнь французов к работе Хаузера в Ле Мустье была связана не только с торговлей древностями, но и с его иностранным происхождением. После Франко-прусской войны, случившейся поколением ранее, общественность жаждала вернуть аннексированные территории Эльзаса и Лотарингии, поэтому переход престижной французской научной «собственности» в немецкое владение вызывал раздражение. Самого Хаузера называли немцем, хотя он был уроженцем Швейцарии, и обвиняли в шпионаже. Когда после начала Первой мировой войны в 1914 г. началась мобилизация, он бежал, оставив записи о раскопках в беспорядке. Впрочем, репутацию злостного расхитителя французского наследия Хаузер получил не вполне заслуженно, поскольку и Пейрони тоже извлекал неплохую прибыль от продажи артефактов, только последний продавал их американцам.
Выяснение отношений между немцами и французами может показаться смешным, однако жаркие споры вокруг национальной принадлежности Ле Мустье 1 не утихают и в XXI в. Над окончательной версией публикации 2005 г. работали специалисты из девяти стран; таким образом, исследование вышло на международный уровень. И все же одного референта возмутило, что ни одна из статей не написана на французском языке, хотя «родная» страна Мустье 1 — Франция. В следующем году при поддержке ЮНЕСКО в музее грота Фельдхофер состоялась конференция в честь стопятидесятилетия находки. Музей без доли смущения назвал себя «домом самого знаменитого немца».
За много сотен километров от них другие люди так же собственнически относятся к «своим» неандертальцам. Новые раскопки в Шанидаре проводились по приглашению курдского регионального правительства. Для курдов, ведущих борьбу за существование в прямом и переносном смысле, Шанидар является символом глубокой культурной истории. Иностранные ученые — даже не специалисты по палеолиту — сообщают, что во время телеинтервью их просят подтвердить, что шанидарские неандертальцы по существу являются «первыми курдами».
Хотя количество запросов о репатриации человеческих останков и культурных объектов, вывезенных за последние несколько сотен лет без согласия властей, растет, трудно понять, на каких основаниях конкретное сообщество может претендовать на родовую связь с неандертальцами и заявлять о праве собственности в отношении их костей. Тем не менее первый подобный запрос уже имел место.
В 2019 г. власти Гибралтара потребовали вернуть «домой» оба черепа, обнаруженных в Гибралтарской скале. Выбранная формулировка весьма эмоциональна и к тому же не вполне точна. Ребенок из грота Башня Дьявола и женщина из карьера Форбса, скорее всего, жили далеко за пределами крошечной территории Гибралтара. Хотя их останки покоились там, большую часть своей жизни они вполне могли провести на территории нынешней Испании или даже где-нибудь на дне современного Средиземного моря.
Теория происхождения человека как дисциплина основана на убеждении, что она занимается вопросами глобального значения от имени всех людей. Однако «колониальные» интересы все еще зачастую оказываются на первом месте, о чем свидетельствует тот факт, что в значительном числе старых и современных исследований, сопоставляющих неандертальцев с охотниками-собирателями, в том числе упомянутых в этой книге, использовался скелетный материал из аборигенных сообществ. По крайней мере некоторые из них попали в западные музеи сомнительным или откровенно неэтичным путем, и вполне вероятно, что у кого-то из тех, чьи кости сейчас упакованы в пакеты и измерены штангенциркулем, есть живые родственники. Для науки важно выработать конструктивный подход к такому наследию, позволяющий остановить негативное влияние исследований неандертальцев на представителей коренных народов.