Когда мое сердце станет одним из Тысячи
![Когда мое сердце станет одним из Тысячи](/uploads/covers/2024-02-23/kogda-moe-serdce-stanet-odnim-iz-tysyachi-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Аманда Стайгер
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2020
Читать книгу "Когда мое сердце станет одним из Тысячи"
* * *
К тому моменту, как Стэнли выписывают, громоздкий гипс сменился бинтами и ортезами, но он все так же не может ходить, даже на костылях.
Я отвожу его домой. Как только мы отъезжаем достаточно далеко от больницы, его поведение заметно меняется. Он остается молчаливым, но кажется более задумчивым и бдительным.
Дома у Стэнли я достаю из гаража инвалидное кресло и ставлю его в гостиной. Пока я помогаю ему сесть, он вздыхает:
— Я надеялся, что эта дурацкая штуковина мне больше никогда не понадобится.
— Это только на время.
— Знаю. Я просто рад быть не в больнице. Хочется скорее принять настоящую ванну.
В его нынешнем состоянии это будет сложно. И все же я раздумываю несколько секунд, прежде чем спросить:
— Тебе помочь.
Он зажимает плечи. На щеках появляется румянец, и мышцы горла напрягаются, когда он сглатывает.
— Помоги мне залезть в ванну и принеси полотенце. С остальным я справлюсь.
Поместить его в ванну оказывается непростой задачей, несмотря на то что в ней есть металлические перила. Хотя бы его левая рука может теперь немного двигаться, повязка после его первой встречи с ТиДжеем исчезла. И все равно его лицо искажается от попытки снять футболку.
— Я помогу тебе раздеться, — говорю я.
— Не надо.
— Врач сказал, что тебе не стоит пока много двигаться, — я тянусь к нему.
Он ловит меня за запястье.
— Я сам справлюсь.
— Я хочу помочь, — я начинаю тянуть его футболку вверх, все его тело разом напрягается.
— Элви, перестань!
Я замираю.
Взгляд его опущен, щеки горят, дыхание ускорено.
— Пожалуйста, — шепчет он, — дай мне самому это сделать.
В горле у меня появляется жгущий, горячий ком, я сглатываю:
— Я знаю, что ты злишься на меня. Но зачем себя травмировать, из-за того что…
— Это не потому.
Словно вспышка ко мне приходит воспоминание о комнате мотеля, где он, казалось, совсем не хотел раздеваться. Даже сейчас он не хочет, чтобы я его видела. Я хочу сказать ему, что мне неважны его шрамы, но я знаю, что слова ничего не изменят.
— Что, если я закрою глаза, пока буду тебя мыть.
Пауза.
— А ты сможешь так?
— Да. Я не буду смотреть. Обещаю.
— И ты остановишься, если я тебе скажу?
— Да. — Удивительно даже, что он спрашивает.
Он медленно кивает.
Я закрываю глаза и тянусь, чтобы расстегнуть его рубашку. Не глядя это делать сложно: моя рука приземляется ему на лицо. Через шею я спускаюсь вниз, нахожу первую пуговицу и расстегиваю. После этого уже проще. Мои пальцы задевают что-то грубое и сморщенное на его груди, и он с присвистом втягивает воздух, словно я коснулась свежей раны.
— Прости, — говорю я.
— Все ок.
Я начинаю стягивать с него рубашку, стараясь не касаться кожи, только ткани. Все это занимает несколько минут.
— Подожди, — произносит Стэнли. — Дай я… вот, теперь можно.
Рубашка снята. Мои руки тянутся вниз, чтобы расстегнуть брюки, он вздрагивает. Его дыхание ускоряется, когда я стягиваю их немного вниз, затем еще чуть-чуть. Было бы намного проще, если бы Стэнли стоял, но он не в состоянии. Процесс занимает еще несколько минут, мне наконец удается снять брюки. Я аккуратно кладу их рядом, затем снимаю его носки. Моя рука проскальзывает по его ноге, я чувствую холодный металл и мягкую кожу ортеза и грубую льняную поверхность перевязки под ним.
Мягкое торопливое дыхание Стэнли нарушает тишину. За исключением бинтов и ортезов на ногах, он голый, каждый сантиметр его тела обнажен.
Я прикладываю мочалку к его груди. Из горла Стэнли вырывается вздох.
— Скажи, если вода слишком холодная.
— Нормальная.
Стараясь касаться кожи нежно, я мою его, провожу мочалкой по груди, плечам и животу. Его дыхание в тишине кажется очень громким.
Мои пальцы проскальзывают по его щеке, и я чувствую, что его кожа горит.
— Тебе неловко, — спрашиваю я.
— Я просто чувствую себя совсем беспомощным.
— Это плохо.
— Не знаю. Наверное, не совсем.
Я провожу мочалкой по внутренней стороне его бедер. Его мышцы напрягаются.
— Лучше я сам.
Он берет мочалку у меня из рук и быстро моет себя в оставшихся местах.
— Можешь принести чистую одежду? — спрашивает он.
Я приношу свежую футболку и хлопковые штаны на резинке из его спальни. Все еще не глядя на него, помогаю ему одеться. Это оказывается проще, чем раздевать, я специально выбрала свободную одежду, чтобы надеть ее без проблем.
— Ладно, теперь можешь смотреть.
Я смотрю. У него горят щеки и учащено дыхание. Я бросаю взгляд на его пах, его штаны довольно очевидно натянуты.
— У тебя эрекция, — вырывается у меня. Он вздыхает, но на этот раз не извиняется. Он просто смотрит прямо на меня.
Это ничего не значит, говорю я себе. Мужчины так устроены, что не могут не реагировать на определенные импульсы. Но при этом я не могу отрицать, что приятно знать, что хотя бы его тело все еще желает меня.
Я отвожу взгляд, внезапно смущаясь.
— Я не смотрела, — говорю ему я. — В смысле, когда мыла тебя. Мне хотелось посмотреть, но я не смотрела.
Он хихикает:
— Ну, думаю, соблазн был невелик. В смысле… вот это все, — он показывает рукой на свое худое тело и ноги в ортезах, доверху замотанные бинтами. Он улыбается кривой улыбкой. Она выходит натянутой, а выражение бледного лица отстраненное, но это первая улыбка, которую я вижу на его лице за все эти дни.
Мой взгляд останавливается на его губах. Я вспоминаю ту ночь, которую провела в его кровати, о тепле его губ на моих. И одно мгновение мне хочется его поцеловать.
А потом в голове звучат его слова: «Оставь меня в покое». Тупая боль разливается по груди. Вряд ли бы Стэнли захотел целовать ту, что предала его.
— Тебе чем-то еще помочь, — спрашиваю я. — Я могу заказать нам еды.
Я бы предложила приготовить ему ужин, но за всю жизнь я приготовила только хлеб в тостере.
Он закусывает нижнюю губу.
— Спасибо, но я очень устал. Можешь помочь мне лечь в кровать?
Я помогаю ему сесть в кресло-каталку и отвожу в спальню. Когда он уложен в кровать и укрыт до груди, а на столике стоит стакан воды, я выхожу из комнаты.
— Ты куда? — окликает он меня.
— На диван. Я на нем спала. — На его кровати спать было бы нагло даже в его отсутствие.
— А, — кажется, что он хочет еще что-то сказать или ждет, что я что-то скажу. Но я не знаю, что именно. Он отводит взгляд:
— Спокойной ночи, Элви.
— Спокойной ночи. — Я выхожу, закрывая за собой дверь, и опираюсь на стену.
Я сейчас здесь только потому, что мне больше некуда пойти, а Стэнли слишком слаб, чтобы самому справляться с бытом. Мне нужно об этом помнить. Но я рада, что он позволил себя вымыть, что я смогла хоть что-то для него сделать, что, наконец, он так сильно мне доверился. Даже если он все еще не хочет, чтобы я видела его голым.
Это отчасти потому, что он стесняется своих шрамов, я знаю. Но не могу прогнать чувство, что есть и иная причина.