Когда мое сердце станет одним из Тысячи
![Когда мое сердце станет одним из Тысячи](/uploads/covers/2024-02-23/kogda-moe-serdce-stanet-odnim-iz-tysyachi-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Аманда Стайгер
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2020
Читать книгу "Когда мое сердце станет одним из Тысячи"
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Электронные часы на полу рядом с моим матрасом показывают 5:42.
Время настало.
Я надеваю выцветшую футболку с «Пинк Флойд», черную юбку, которую ношу всегда, и черно-белые полосатые чулки. Кроме рабочей формы, все мои вещи износились и полиняли. Чаще всего я покупаю одежду в секонд-хендах и комиссионных, и поскольку мне так сложно найти удобные вещи, я храню их, пока они в буквальном смысле не развалятся.
Я бреду в парк, пруд серый, в нем нет уток, воздух неподвижный и холодный. Стэнли сидит на своей любимой лавке, спиной ко мне. Волосы у него немного вьются, замечаю я. Сзади, где они длиннее всего, они спадают мягкими волнами.
Не знаю, что именно выдало мое присутствие, может, он услышал, как хрустнула веточка у меня под ногой, но через несколько минут он поднимает голову и оборачивается. Мое сердце прыгает в горло. Я быстро опускаю глаза. Ладони становятся влажными, я медленно подхожу и сажусь рядом с ним, не поднимая головы.
— Элви?
Я скрещиваю руки на груди.
— Привет.
Он одет в штаны цвета хаки и рубашку поло под голубой ветровкой, а под правой рукой у него костыль вместо привычной палочки. Из-под штанины виден гипс. После нескольких секунд тишины он нетерпеливо вздыхает:
— Я переживал, что ты не придешь.
— Я же сказала, что приду.
— Да, сказала, — он протягивает руку. — Странно говорить, что мне приятно познакомиться, но вот… привет.
Я нерешительно жму протянутую руку, затем быстро отпускаю, словно коснувшись горячей сковородки. Даже если его обижает мое нежелание его касаться, он не подает виду.
— Знаешь, — говорит он, — забавно, ты выглядишь ровно так, как я тебя представлял.
Первый раз я встречаюсь с ним глазами. И не могу перестать смотреть.
Глаза у него голубые, но не только радужная оболочка — склеры, белки, всё нежного дымчато-голубого оттенка, как внутренность ракушки, которую я однажды нашла на пляже. Я могу так близко их рассмотреть, и на несколько секунд у меня перехватывает дыхание. Мой голос вырывается тонкой струйкой шепота:
— Твои глаза…
Он чуть меняется в лице, мышцы напрягаются, и я останавливаюсь.
Нужно сказать что-то еще, я пытаюсь подобрать слова, но ничего не приходит на ум.
В разговоре мне нужно мысленно просеивать свои реплики через множество фильтров, чтобы убедиться, что они уместны. В онлайн-общении частые паузы в моей речи — не проблема, но здесь все по-другому. Я сижу рядом со Стэнли, с человеком, с которым я болтала каждую ночь на протяжении последних нескольких недель, и не знаю, что сказать.
Я начинаю тихонько покачиваться вперед-назад на скамейке. Ничего не могу с собой поделать. Рука хватает левую косичку. В нескольких метрах от нас, в корнях дерева кролик жует пожелтевшую траву.
И я начинаю бормотать.
— Знаешь, — говорю я, — многие считают кроликов грызунами, но это не так. Они, как зайцы и пищухи, относятся к отряду зайцеобразных. Зайцеобразные — растительноядные, а грызуны — всеядные. К тому же у зайцеобразных четыре резца на верхней челюсти вместо двух.
Он моргает.
Слова льются из меня потоком, заполняя тишину, как воздух заполняет вакуум, и я не могу остановиться:
— Еще о кроликах: у них нет подушечек на лапках. Вместо этого их стопы смягчает толстый слой меха. Они — из редких млекопитающих, у которых есть лапы, но нет подушечек. — Я продолжаю тянуть косичку; понимаю, что выгляжу и говорю совсем как безумная, но ничего не могу поделать. Я все больше волнуюсь, и становится еще хуже. Кролик отпрыгивает на метр дальше и продолжает есть траву.
Он откашливается:
— Это… ммм…
— Весь мир станет тебе врагом, Принц-с-тысячей-врагов, — мой голос звучит монотонно, словно я читаю наизусть детский стишок. — И как только они тебя поймают, они тебя убьют. Но сначала им надо тебя поймать.
Тишина.
Ну все. И пяти минут не прошло, а я уже все испортила. Может быть, мне просто нужно встать и уйти, чтобы избавить его от неловкости, когда он будет искать предлог, чтобы уйти самому.
— «Обитатели холмов», — произносит он.
Тело перестает раскачиваться, вздох застревает в горле.
— Та книга о говорящих кроликах, — продолжает Стэнли. — Это ведь из нее цитата? Солнечный бог говорит это кролику-принцу. Как там его звали?
— Эль-Ахрайрах, — произношу я еле слышно. Я смотрю на него искоса, сцепив руки. — Ты читал «Обитателей холмов»?
— Очень давно. Вот откуда у тебя такой ник в почте — ТысячаВрагов.
— Да.
— Он улыбается:
— Мне он показался знакомым, но я никак не мог вспомнить почему. Мне очень нравится эта книга.
Я уставилась на свои ноги и ерзаю. Затем достаю из кармана толстовки кубик Рубика и начинаю крутить в руках. Я понимаю, что во время разговора невежливо играть в игрушки, но когда я кручу что-то в руках, мне спокойнее. Если бы я не носила с собой повсюду эту вещицу, я бы уже давно начала курить.
— Знаешь, — говорит он, — обычно я молчун. Когда я разговариваю с однокурсниками, они в основном рассказывают мне что-то, а я киваю, это не очень похоже на диалог. Я предпочитаю считать, что просто умею слушать. Но иногда мне кажется, что на мое место можно поставить манекен и ничего не изменится.
Я подергиваю плечами и продолжаю крутить кубик Рубика:
— Со мной тебе тоже так кажется.
— Нет.
Кубик замирает у меня в руках.
Угасающий свет дня отражается на его угловатом лице с высокими скулами. Волосы у него все же не каштановые, думаю я. Они, скорее, темно-золотые, цвета пшеницы. Наши глаза на мгновение встречаются, он опускает свои длинные ресницы, пряча взгляд, легкий румянец заливает его щеки.
В нескольких метрах от нас кролик прыжком перемещается и продолжает щипать травку. Стэнли смотрит на него.
— Мне всегда было интересно… а чем же они питаются зимой? В смысле, кролики. Зимой же нет ни листвы, ни травы?
— Они питаются корой и засохшей травой, — отвечаю я. — Еще они едят собственные фекалии. Еда частично переваривается и выводится напрямую из слепой кишки.
— М… интересно.
Я щелкаю по ногтю большого пальца:
— Это называется цектрофофагия.
— Рад, что у людей такого нет.
Я засовываю кубик Рубика обратно в карман. Последние лучи дневного света тают в небе. На горизонте остается оранжевая полоса, просвечивающая сквозь ветки. Длинные тонкие руки Стэнли лежат на костыле.
— Я рад, что встретил тебя.
Я ощущаю странный трепет, словно в моей грудной клетке бьется мотылек.
Последнее мерцание дневного света затухает. Воздух кажется неподвижным, в животе у меня пустота, словно я стою на крыше высокого здания и смотрю вниз. И я понимаю, что нужно задать этот вопрос сейчас. Если я буду медлить, то никогда не решусь.
— Тебе нравится секс, — спрашиваю я, уставившись прямо перед собой.
Повисает долгая пауза.
— Мне… что?
— Секс нравится? — повторяю я, отчетливо произнося слова. Мои руки скрещены на груди.
— Ммм… а почему ты спрашиваешь? — его голос чуть вздрагивает.
— Потому что, — отвечаю я, продолжая смотреть перед собой, — я хотела спросить, хотел бы ты со мной заняться сексом.
Когда наконец я поднимаю взгляд на его лицо, глаза у Стэнли расширены и немного расфокусированы. На его лбу проступило несколько капель пота, и он утирает их рукавом.
— Ты имеешь в виду… ты хочешь сказать — в теории? Типа, если бы мы оказались на необитаемом острове, или остались бы последними выжившими после атомной войны, или?..
— Я спрашиваю, хочешь ли ты заняться со мной сексом сегодня?
Его рот несколько раз открывается и закрывается:
— Ты что, серьезно?
— А похоже, что я шучу?
— Ты хочешь заняться со мной сексом, — повторяет он. — Сегодня вечером.
— Да. — Я что, что-то неправильно сделала или задала вопрос неправильно? Или, может, ему даже представить такое противно. Я сижу неподвижно, сгорбившись и скрестив руки на груди.
Он крепче сжимает костыль. Глубоко вздыхает и трет бровь:
— Прости, просто это так неожиданно.
Мое дыхание учащается. Я снова вытаскиваю из кармана кубик Рубика и начинаю его крутить. Этот взгляд. Я уже видела такой взгляд. Голоса бывших одноклассников звенят в черепной коробке: «Чудила».
Я быстрее кручу кубик. Пальцы скользкие от пота. Кубик выскальзывает и отпрыгивает на землю, но я его не поднимаю.
Стэнли молчит уже тридцать секунд. Меня начинает мутить.
— Ну давай же, — шепотом произношу я, — скажи это!
— Что?
— Что я ненормальная. — Слова получаются жесткими и напряженными. Это плохо. Нужно убираться, пока ситуация не стала хуже. Я вскакиваю на ноги и ухожу.
— Подожди!
Я не останавливаюсь.
Он зовет меня и идет следом. Вскоре он начинает задыхаться. Походка у него неровная, перебиваемая глухими ударами костыля. О чем он только думает, пытаясь угнаться за мной со сломанной ногой. Я оборачиваюсь ровно в тот момент, когда его нога поскальзывается на грязи и он теряет равновесие.
Мое тело реагирует прежде, чем я успеваю что-либо понять. Я бросаюсь вперед и ловлю его. Он заваливается на меня, хватая воздух ртом. Сердце его бешено колотится в грудной клетке. Кажется, что крохотное животное, посаженное в коробку, бьется о стенки, пытаясь выбраться. Уже не помню, когда последний раз я оказывалась так близко к кому-то, чтобы услышать сердцебиение.
— Ты в порядке? — спрашивает он, задыхаясь.
— Да, — отвечаю я, тоже едва дыша. Странно, что он спрашивает меня, хотя это он поскользнулся.
Я понимаю, что наши тела соприкасаются по всей длине, и меня бросает в панику. Я отдергиваюсь, беру с земли костыль и передаю ему, ни разу не подняв взгляд. Затем я разворачиваюсь и собираюсь идти, но он хватает меня за запястье. Все мое тело деревенеет от шока.
Я смотрю, как его пальцы сжимают мою кожу. Я прерывисто и резко дышу, его пальцы проникают сквозь кожу, в кости, в мою ДНК.
Когда я начинаю говорить, голос звучит низко и хрипло:
— Отпусти.
— Элви.
— Отпусти.
— Ты не ненормальная, — говорит он твердо.
Внезапно мои стопы врастают в землю.
Он смотрит на свою руку, которая все еще сжимает мое запястье. Очень медленно, словно с большим усилием, он по одному разжимает пальцы. Я отдергиваю руку и прижимаю ее к груди, кожа все еще горит в том месте, где он меня касался. Но я не убегаю.
Кулаки разжимаются. Головокружение волной прокатывается по всему телу, и появляется ощущение, словно из меня вышибли дух.
— Давай это обсудим, — говорит он. И добавляет негромко: — Пожалуйста.
Мы возвращаемся на лавку и садимся. Я обхватываю колени, плечи напряжены, взгляд устремлен на мои поношенные черные кроссовки.
— Если не хочешь заниматься со мной сексом, можешь просто сказать. Я не обижусь. Я не потому так отреагировала. Это из-за того, как ты на меня посмотрел… — Я делаю вдох. — Неважно.
Он закусывает нижнюю губу. Кулаки, сжимающие костыль, побелели.
— Слушай, я не то чтобы не хочу. Но я не думал, что ты просто возьмешь и спросишь. Люди обычно до этого ходят на несколько свиданий.
— Ну у людей и на одну ночь бывают свидания.
— Да, но это другое. Мы не незнакомцы, которые подцепили друг друга в баре.