Волчья мельница
![Волчья мельница](/uploads/covers/2024-02-21/volchya-melnica-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Дюпюи
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Волчья мельница"
Глава 7. Грозы
Аристид Дюбрёй шел по улице Эвеше. В одной руке у него была трость с набалдашником из слоновой кости, в другой — кожаная папка для бумаг.
— На этот раз ему не уйти! — пробормотал он, останавливаясь перед своей дверью.
Проживал он уже много лет на четвертом этаже импозантного дома в старом городе, в сотне метров от собора.
Соседние дома — с серыми стенами и рядами окон, зачастую со скульптурными украшениями по фасаду — соответствовали его характеру одиночки, который коллеги характеризовали как сварливый. Квартира также отличалась строгостью стиля. Картины в коричневых и желтых тонах, темная мебель — почти монашеская обстановка, в которой полицейский размышлял над своими неудачами и организовывал победы. Не снимая пиджака, Дюбрёй сел за письменный стол. Ему не терпелось открыть досье в обложке серого картона, что он тут же и сделал.
«Базиль Дрюжон… Отъявленный анархист… В 1871 году пребывал на лечении в больнице при бенедиктинском монастыре в Туре с осложненным ранением. Работал школьным учителем в кантоне Лаваль…»
Дюбрёй процедил сквозь зубы:
— Отъявленный анархист…
Он ненавидел анархию, беспорядок и высокие философские идеи, часто приводящие к хаосу.
— Как сказал этот болван Фредерик? Ах да: «Если ищете в долине каторжника, то вам — к Дрюжону. Это бывший коммунар, из тех, кто строил баррикады!»
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, представляя лицо бывшего учителя. Сейчас, задним числом, ему казалось, что вид у Дрюжона был встревоженный и что он прятал глаза.
— Жан Дюмон… — прошептал шеф полиции, беря другой листок — пожелтевший, с обтрепавшимися уголками. — Убил надсмотрщика Дорле на Йерских островах. Склонен к насилию. По совершеннолетию должен быть переправлен в Кайенну.
Рапорт был написан мелкими буквами, с множеством клякс, и в нем не фигурировали ни смерть Люсьена, ни издевательства, которым мальчик подвергся в колонии. Однако в закоснелом сознании полицейского это ничего бы не изменило. Дюмон — преступник, и рано или поздно на него наденут кандалы и каторжные цепи.
Аристид Дюбрёй закрыл досье. След, по которому он шел уже пять недель, был расплывчатым, неточным и базировался всего лишь на двух свидетельствах. Паренек из колонии в Ла-Куронн, трепеща перед жандармами и шефом полиции с ледяным взором, сказал: «Жан, он хотел затаиться и переждать».
— И попался дважды! — рассуждал вслух Дюбрёй. — Первый раз, когда украл лодку, чтобы по реке спуститься к Рошфору[18]. Его схватили уже в Сен-Симоне. Потом я задержал Дюмона лично, в Ангулеме, возле северной крепостной стены. Он жил у какой-то проститутки. Красивый парень, таких склонны жалеть женщины…
А вот показания второго свидетеля представлялись ему сомнительными. Это была юная служанка с Пастушьей мельницы — глупая девчонка, которая рассказала кое-что забавное, когда он опрашивал ее в овчарне. Без свидетелей, потому что впоследствии Дюбрёй рассчитывал сравнить все собранные показания.
«Я слышала, как мамзель Клер, дочка моих хозяев, по ночам встает и уходит из дома. Церковь этого не одобряет, мсье! А еще она берет с собой хлеб и часть сладкого пирога. Мне эти Руа ни кусочка не дают, вот!»
Больше он слушать не захотел. Иеремиады прислуги Дюбрёй находил утомительными. Маленькие люди так завистливы! Полицейскому было известно, что Клер помолвлена с Фредериком Жиро, об этом он узнал от счастливого жениха во время последнего визита в поместье.
— Девчонка наверняка лишилась девственности в одной из спален Понриана, и родители закрывают на это глаза! В их интересах побыстрее сыграть свадьбу. Еще бы, такая блестящая партия для дочки! Любопытно будет познакомиться с этой красоткой Клер!
В своей квартире за размышлениями шеф полиции провел больше часа. Встав наконец из-за стола, он решил, что пообедает в городе. Выйдя на улицу, Дюбрёй направился в гостиницу «Бронзовый конь», в ресторане которой был завсегдатаем.
Клер дождалась десяти вечера, чтобы выйти из дома. Над долиной уже собиралась гроза. По небу неслись темные тучи, теплый ветер шелестел листьями тополей. Девушка была не в настроении, вся она вспотела. Бертий она оставила в душной комнате совершенно изнуренную.
— Клеретт, только бы в тебя не попала молния!
Словно желая оправдать опасения кузины, тишину ночи нарушил громовой раскат. Линию горизонта перечеркнул серебристый зигзаг молнии.
«Пусть пойдет дождь! — взмолилась Клер. — Эта духота невыносима!»
Платье из цветастого хлопка прилипало к телу. Волосы Клер собрала в высокий пучок, чтобы освободить шею и плечи. Соважон, тяжело дыша, бежал за нею следом. Шерсть у него была взъерошенная: он только что выкатался в грязи на маленьком речном пляже, обрамленном с трех сторон зарослями дудника.
— Теперь ты пахнешь тиной! — сказала ему хозяйка.
Клер прихватила фонарь, но с надеждой, что он не пригодится. Она не заблудится, пока видны очертания дальних скал, а поля со скошенной травой, тянувшиеся по обе стороны проезжей дороги, она знала как свои пять пальцев. Сейчас девушка шла по почти заросшей тропинке вдоль ручья, проходившей через земли семьи Руа.
До Пещеры фей было уже рукой подать. Клер остановилась. Это было слишком волнительно. Сейчас она увидит Жана, услышит его голос… Опасения примешивались к нетерпению, радость
— к печали. Через год, в это самое время, она будет в постели с Фредериком. Он будет к ней прикасаться, имея на то все права. Их дети родятся в стенах Понриана.
«Это неизбежно, — вздохнула Клер, примиряясь с этой картиной будущего. — Зря я послушала Базиля! Не нужно было никуда идти!»
Ей казалось, еще шаг — и она обречет себя на жизнь, полную печали и сожалений. Внезапно Соважон с визгом бросился вперед. Снова зарница на горизонте и протяжный, долгий раскат грома… Несколько молний подряд облили пейзаж своим ослепительным светом. Клер успела увидеть стоящего в ручье обнаженного мужчину, который растерянно смотрел на нее. Она узнала его по синим глазам.
— Жан! — позвала девушка.
— Клер? Я сейчас!
Но гроза решила поиграть смущением молодых людей, снова осветив долину. Как зачарованная, Клер не могла ни двинуться с места, ни отвернуться: просто стояла и смотрела на белые, мускулистые бедра парня, его плоский живот над темным треугольником волос, его руки, шею и плечи. Соважон в это время плескался в ручье и, разыгравшись, наскакивал на Жана.
— Ты меня исцарапаешь, разбойник! — крикнул тот.
Снова стало темно. Пару минут Клер слышала только плеск воды и приглушенную брань, а потом подошел Жан. Он был в одних штанах.
— Было так жарко, — стал оправдываться он, — и я не выдержал. Решил освежиться, вода в ручье холодная…
— Я тоже потная, — сказала девушка. — А дождя все нет.
В темноте угадывалась бледность его кожи. Жан стоял не шевелясь и молчал.
— Я забыла поздороваться, — пробормотала Клер в смущении. — Ты, наверное, злишься за то, что я месяц не заходила к Базилю. Дело в том, что мне пришлось отдать сбережения отцу. У нас на мельнице были большие проблемы. Ты сердишься?
— Да, — ответил Жан. — Слишком темно, и я тебя не вижу. А мне так хотелось тебя увидеть…
Протянув руку, он коснулся талии Клер. Та отшатнулась.
— Прошу, не надо, я вся мокрая! И, плюс ко всему, почти бежала.
— Так иди и ополоснись! Вода прохладная, это так приятно! Идем вместе!
Жан схватил ее за руку и потащил к ручью. Клер упиралась, но он был сильнее, и после недолгой борьбы они повалились на траву. Она хотела вырваться, однако Жан, хохоча, настойчиво подталкивал ее к воде. Скоро они оба уже сидели в ручье. Соважон принялся лаять, как безумный.
— Тише! — прикрикнула на него Клер. — Не смей лаять, Соважон, или нас услышат! Иди поохоться! Погуляй!
Пес с несчастным видом улегся на берегу. Ощущение прохлады, ласковое прикосновение воды к ногам и пояснице — Клер зажмурилась от удовольствия. Она в полной мере наслаждалась моментом, счастливая, довольная. Они начали брызгаться водой, легонько шлепать друг друга. Это была прекрасная возможность будто бы случайно прикоснуться друг к другу: он — к округлому плечу, она — к поросшей волосками руке. Жан быстро перешел от игры к наступлению: обхватил ладонями груди Клер с напрягшимися под тканью сосками.
— Снимай платье, чтобы еще больше не запачкалось! — шепнул он ей на ухо и тут же нашел губами ее губы и стал целовать — жадно, страстно.
Клер не стала тратить время на протесты, изображая стыдливость. Жар, не имевший ничего общего с предгрозовой духотой, пожирал ее тело. А еще появилось странное ощущение пустоты, требовавшей, чтобы ее заполнили, и нетерпения. Голос Жана вызывал у нее желание плакать от любви, его поцелуи — тоже. Она уже не соображала ни где они, ни что творится вокруг. Ее сознание отгородилось от мира непреодолимой стеной счастья. Фредерика больше не существовало, ни обещаний, ни планов. Забывшаяся в своей страсти, пьяная от желания, Клер встала на ноги и, не выходя из воды, сняла всю одежду. Жан опустился на колени и прижался лицом к ее мягкому, чуть выпуклому животу. Потерся щекой о ее бедра, а потом стал медленно подниматься, осыпая поцелуями ее грудь, всю в капельках воды. Наконец и он был на ногах, и снова овладел ее ртом, которым, как ему казалось, никогда не сможет насытиться.
— Жан, мой Жан! — вздохнула девушка. — Как я тебя люблю!
Он улыбнулся, не помня себя от радости. Даже если она спутала страсть с настоящей любовью, в этот миг ему на все было плевать. Она же почувствовала, как к ее животу прижалось что-то твердое. Ощущение мужского члена на себе было в равной мере неожиданным и желанным.
— Идем! — позвал Жан. — На траве будет получше! Если б только тут была широкая кровать и свечка, чтобы видеть тебя всю!
Клер поняла, что ни она, ни он не отступит. Жан не стал напоминать ей про первое правило благовоспитанных девиц: «Прежде — брак, потом — акт», а Клер… Клер слепо шла по зачарованному пути, который мог привести и к погибели.
Они упали на траву. Соважон улегся в отдалении. Пара долго целовалась. Жан был нежен и терпелив, избегал слишком откровенных ласк.
— Как мне с тобой хорошо! — прошептала девушка. — Какой ты нежный! Но мне все равно страшно!
— Почему?
— Что будет больно. Ну, в первый раз… Одна девушка на вечерних посиделках рассказывала. Она только вышла замуж и, кажется, в первую брачную ночь намучилась.
Жан обещал, что будет очень осторожен. Клер, страстная натура, тут же потребовала:
— Сделай это прямо сейчас! Сразу!
И она откинулась на спину, чуть раздвинув ноги. Он лег сверху, сдерживаясь, чтобы не закричать от счастья. Но тут глухо зарычал Соважон, сообщая о чужаках. И правда, сквозь кусты уже был виден танцующий огонек фонаря. Кто-то шел по лугу.
— Боже мой! Ты пропал! — зашептала Клер.
— Нет! Им меня не поймать!
Парень схватил штаны и, припадая к земле, соскользнул в воду. Перепуганная Клер попыталась собрать свою одежду. Соважон к этому времени поднял яростный лай. К ручью вышли два жандарма с саблями наголо. В свете фонаря обнаженная кожа девушки, прикрывшейся мокрым платьем, казалось, отливала золотом. Большая часть ее тела оставалась на виду, потому что Клер приходилось одной рукой удерживать пса за ошейник.