Волчья мельница
![Волчья мельница](/uploads/covers/2024-02-21/volchya-melnica-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Дюпюи
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Волчья мельница"
Глава 20. Свободный человек
Жан разглядывал себя в зеркале платяного шкафа. Роскошнее гостиничного номера, в котором он провел первую настоящую ночь свободы, Жан ничего в своей жизни не видел. Поэтому Бертран Жиро представлялся ему чуть ли не набобом — еще бы, такая щедрость по отношению к бывшему заключенному!
Окно, выходившее на площадь Аль, где ездили фиакры, экипажи, а иногда и блестящие автомобили, было открыто настежь. Вокруг здания под металлической крышей торговцы морепродуктами, домашней птицей и цветочники уже расставили свои прилавки.
Морозный воздух пьянил Жана, истосковавшегося по свободе и широким просторам. Он все не мог поверить в столь значительную перемену в своей жизни. Помилование! «Вы теперь — свободный человек!» — все повторял адвокат. Никогда больше не придется ни лгать, ни прятаться. И он теперь сможет достойно воспитывать дочь, на виду у всех.
Бертран приехал за ним в тюрьму Сен-Рок. В гостинице «Золотой фазан» он дал хорошие чаевые портье, который с тревогой поглядывал на Жана. Вид у того и вправду был… непрезентабельный.
— В вашем номере есть ванная, — сказал мэтр Жиро, пребывая в до странности приподнятом настроении. — Я купил вам костюм, нательное белье, рубашку и туфли. У нас одинаковая комплекция.
Предусмотрительности адвокату хватило и чтобы обеспечить освобожденного средством от вшей, гребешком, щеткой для волос и бритвенными принадлежностями.
— А когда приведете себя в порядок, — улыбаясь, продолжал Бертран, — можем вместе поужинать. Кухня в гостинице хорошая.
Но это предложение Жан отверг. Ему хотелось побыть одному.
— Ладно. Попрошу, чтобы ужин подали вам в номер, часам к девяти. Завтра довезу вас до моста, где дорога сворачивает к поместью. Вы не передумали навестить Фостин?
— Я еду ее забрать, — резко поправил его Жан.
Мужчины попрощались. Вздохнув с облегчением — наконец предоставлен сам себе! — бывший узник исправительной колонии Ла-Куронн осмотрел комнату с удобной мебелью и огромной кроватью. Вышитое покрывало алого атласа, большие мягкие подушки, ванна, медные краники, горячая вода — все это было словно из другого мира. На ферме Шабенов он мылся на улице в большой лохани, ледяной водой и куском желтого, пахнущего глицерином мыла. Так же было и когда он жил у Базиля.
Целый вечер Жан оттирал с кожи грязь, избавлялся от вшей, кишмя кишевших в его густых темных волосах. Потом заснул, нагой, на шелковых простынях.
Утром он обозрел в зеркале нового Жана Дюмона. Костюм был словно на него сшит, рубашка тоже. Туфли — немного тесноваты. Усы и бороду он сбрил и уже об этом жалел.
«Крошка Фостин не видела меня без растительности на лице! Что, если она меня не узнает?»
Как бы он был счастлив, если бы не эта тяжесть на сердце, которую оставили смерть Жермен и непроизвольное, глупое предательство Клер! Но даже несмотря на это, он полной грудью вдыхал декабрьский воздух, ощущал запахи города. Бертран должен был приехать за ним в полдень.
Жан сунул руки в карманы пиджака, чтобы выглядеть увереннее. И удивился, обнаружив в левом кармане конверт. Там были деньги.
— Ну это уж слишком! — буркнул он. — Я не собираюсь жить на его подачки! Буду пахать день и ночь, но на хлеб себе и Фостин заработаю!
В конверте обнаружилась записка: «Прогуляйтесь по городу и подумайте о подарке для дочки. А деньги вернете в свое время. Б. Ж».
Такая забота тронула его, хотел он того или нет. Пришла странная мысль: если бы Клер вышла не за Фредерика, а за Бертрана, она бы вскоре его полюбила… У адвоката, бесспорно, добрая душа, и он очень деликатен. Бывший заключенный решился выйти в город, тем более что до отъезда был еще час. Портье низко ему поклонился — не узнал.
В магазине игрушек Жан приобрел фарфоровую куклу с набором платьев в картонной коробке. Продавщица, зрелая дама с приятным лицом, мило ему улыбалась. Подавая ей деньги, Жан осознал, что решительно перечеркивает тем самым свое прошлое отверженного. Весь мир был ему открыт: другие города, сотни девушек, готовых его любить, новые, невиданные прежде пейзажи — и не нужно бояться, прятаться. Это все меняло.
Он прошелся по улице Пост, по городскому саду, постоял возле фонтанов, полюбовался деревьями, среди которых были весьма примечательные, — такие, как громадный кедр возле круглой башни. Матери семейств, окруженные детворой, улыбались ему. Старик, сидевший возле памятника, попросил милостыню. Жан дал ему несколько су, принятые с благодарностью.
Незадолго до полудня он вернулся в гостиницу. За окном, легкие и нерешительные, порхали хлопья снега.
Клер посмотрела по сторонам. Просторная кухня, где она проводила большую часть своего времени, выглядела очень нарядно. Приятно пахло горячей карамелью.
Часы пробили два пополудни. К этому времени Жан должен был приехать… Чем он занят? Он ведь обещал, что заедет за Фостин! Молодая женщина схватилась за спинку плетеного кресла, в котором спал недавно появившийся в доме котенок — придумка Раймонды. Много лет на мельнице не заводили кошек — Ортанс Руа терпеть их не могла. А теперь это пушистое чудо радовало детей.
Вошел Леон с картузом в руке.
— Мадемуазель, пойду-ка я к мосту! Мсье Жиро сказал, что высадит Жана там. Что-то они задерживаются!
— Конечно иди, Леон! Тебе он точно обрадуется. Скажешь, что Фостин сейчас спит.
Парень посмотрел на Клер, вздохнул. Больно было видеть ее осунувшееся лицо, круги под глазами. Кивнув, он вышел. Молодая женщина разгладила свою черную юбку, проверила, чтобы из прически не выбилось ни прядки. Вчера, когда Бертран приехал с новостями, она смогла лишь робко его поблагодарить. А ночью не сомкнула глаз. Если отец, Леон и все семейство радовались, Клер испытала лишь огромное облегчение.
В доме было тихо. Раймонда выбирала вино в кладовой. Базиль, которому до сих пор нездоровилось, не выходил из своей комнаты. Матье играл с деревянным мечом, который для него выстругал Леон. Колен упаковывал заказанные двенадцать стоп тонкой бумаги. В праздничный день он обычно отпускал работников в четыре.
«Господи, помоги! Я снова увижу Жана, здесь! Он свободен, какое это для него счастье! Господи, сделай так, чтобы он меня простил!»
Так молилась Клер.
Молилась, сдерживая слезы. Этьенетта, которая все еще дулась на нее после того инцидента с Николя, не выходила из своей комнаты. Клер села на лавку, повесила голову. Соважон улегся у ее ног и тихонько завыл, постукивая хвостом по плиточному полу.
Жан смотрел вслед автомобилю адвоката. Машина поднималась по склону к поместью, оставляя за собой облака черного дыма. Снегопад продолжался, и над землей висело марево из снежинок. Склоны холмов, камыш у реки и кусты укрылись белым пушистым одеялом — точь-в-точь как на почтовых открытках.
Волнение захлестнуло его помимо воли. Перед ним раскинулась долина О-Клер, опустошенная зимой, но тоже очень красивая. Взгляд его невольно обратился к скалам, и Жан скорбно поморщился.
— Пещера фей… — пробормотал он, как во сне.
Прекрасное лето 1897 года оживало в памяти. Он принял этот поток ярких, солнечных воспоминаний, чарующей силе которых так долго противился. Клер на песке в пещере — голая, смеющаяся, пылко влюбленная… Грозовая ночь, когда они плескались в речке, пьяные от желания…
«Хорошее было время, — подытожил Жан. — Такого больше не будет. Вернее, таких радостей…»
На дороге показался человек — высокий, худой. Он узнал Леона.
— Жан! Дружище, как я рад тебя видеть!
Парень помахал картузом. И вот он уже стоит перед Жаном, с дрожащими губами, замирая от волнения. Мужчины обнялись.
— А ты-то что тут забыл, матрос? — спросил Жан. — Я думал, тебя нет в живых. И тут на суде начинаешь петь мне хвалебные песни! Где ты сейчас?
— Да на мельнице, где же еще! Нанялся мастером на все руки. Вместо Фолле. Хожу за лошадками мадмуазель Клер, она так добра ко мне, и невеста у меня есть — Раймонда, служанка. Самая красивая девушка в долине!
Жан невольно улыбнулся. Видеть Леона живым и здоровым — это, конечно же, ободряло.
— Тебе тоже повезло! Когда у меня на глазах «Бесстрашный» развалился и ушел под воду, я думал, пришел наш последний час. И вот мы с тобой стоим и болтаем как ни в чем не бывало!
Покраснев до корней своих рыжих волос, Леон положил руку Жану на плечо:
— Мы ведь так крепко дружили на этом чертовом сейнере, помнишь? Я нарочно вышел тебя встречать, у меня есть что сказать… Ты не должен злиться на мадмуазель Клер, что так паршиво вышло с письмом! Или тогда и на меня злись тоже! Можешь меня стукнуть! Ну, давай, бей!
— Прекрати! — буркнул Жан.
— А выслушать придется! Разве она виновата, что я притопал на мельницу, поверив всему, что ты мне рассказывал о своей нареченной? И вдруг она говорит, что ты живой и что у тебя семья в Нормандии. Я чуть не спятил от радости. И говорю ей: «Надо обязательно ему написать! Чтобы у Жанно да не нашлось для меня работы? Мадмуазель Клер, добрая душа, рада оказать мне услугу. Помогла написать письмо, дала адрес. Строго наказала ни с кем в деревне не болтать, отправить письмо — и домой. А болван Леон не придумал ничего лучше, чем толкнуть какого-то буржуа, и тот поднял с земли конверт! Не иначе как сам черт тут замешан — чтоб я попал как раз на того проклятого шпика!»
Жан упрямо покачал головой. Пытаясь ее защищать, Леон оказывал Клер медвежью услугу. Неожиданное событие оборвало разговор, который мог кончиться только ссорой. Серый зверь с разверстой пастью, прищурив желтые глаза, несся к ним. Из-под мощных лап летели комья мокрого снега.
— Соважон! — крикнул Жан.
Пес положил ему лапы на плечи, едва не опрокинув. Элегантный костюм в тонкую полоску украсился пятнами грязи. Соважон неутомимо лизал Жану лицо, подвывая от восторга. Пришлось передать пакет, который он держал в руке, Леону.
— Славный пес! — прошептал он. — Ты еще больше вырос! И ведь узнал меня, почуял!
На этот раз Жан заплакал, испытав прилив острой грусти. Соважон — это было лучшее в его прошлом, верная тень, следовавшая за легкими шагами Клер… Он воскликнул прерывающимся голосом:
— Леон, будь другом! Я не могу идти на мельницу. Сил нет, у меня и так на душе кошки скребут! Очень уж хорошо мне было здесь когда-то. Приведи мне мою девочку, ладно? Вечером через Пюимуайен проходит дилижанс.
Мы с Фостин переночуем в гостинице. Я пока трачу денежки Жиро, но долг обязательно отдам.
— А вот это дудки! Бедный мсье Базиль, который не встает, потому что болен, ждет тебя, как второго пришествия! И ты уедешь, не повидавшись с ним? Он говорит, у него к тебе важный разговор.
Жан сдался. Отряхнул, как мог, грязь с пиджака и штанов и поплелся за Леоном.
— Я никого там не знаю! — сокрушался он на ходу. — Что я скажу этим людям?
— Не переживай, хуже, чем в тот шторм у Новой Земли, не будет! Вот это были волны! Только, Жанно, с таким лицом в гости не ходят. Если мы оба остались живы, то, верно, не без причины. А помнишь, как мы отмечали Рождество на «Бесстрашном»? Вот было веселье! Пели, распивали пиво!