Бракованная
![Бракованная](/uploads/covers/2022-12-07/brakovannaya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Юлия Резник
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2022
- Цикл: Нулевой километр
- Номер в цикле 4
Читать книгу "Бракованная"
Глава 1
Он заболел. Однозначно. Без вариантов. Заболел так, что перед глазами плыло, и, наверное, пора уже было признать – амбулаторные карты он ни в жисть не допишет.
Тамерлан встал. В висках застучало. А пол под ногами качнулся.
– Ни фига себе, – прокомментировал он. Как во сне, стащил через голову форменную медицинскую куртку, отмечая все новые и новые симптомы – боль в суставах, вялость и учащенный пульс. Отдышался. Потянулся к резинке на брюках – не мог же он ехать домой, в чем был. И именно в этот момент дверь ординаторской открылась. Коган резко обернулся. Проморгался, потому что чем стремительнее он двигался, тем сильней отставала открывающаяся его взгляду картинка. Открыл рот. Моргнул снова. И даже головой потряс, отгоняя возникшее перед глазами видение.
– Привет, Иннокентий Сергеевич. Что это ты полуголый расхаживаешь?
К визуальным галлюцинациям присоединились и слуховые. Тревожный симптом. Возможно, ему стоило закинуться противовирусным, хотя как врач, он прекрасно понимал, что толку от всех этих арбидолов – ноль. Только если бы те сработали, как плацебо.
– Сгинь! – прохрипел он, яростно растирая горящее лицо ладонями.
– Чего? Кеш, ты в порядке?
К визуальным, слуховым и всем другим его галлюцинациям добавились обонятельные. Стоило Ветке к нему подойти, как Тамерлана с головы до ног окутало знакомым до боли ароматом. А потом на его раскаленный лоб легла ее прохладная ручка. Коган в блаженстве зажмурился и потянулся за этой узкой длинной ладонью, как котенок за мамкиной сиськой.
– Да ты же больной совсем!
– А ты реальная.
Да, наверное, в глазах Сандаловой он выглядел полнейшим придурком, но даже осознавая это, Там не мог прекратить бодать ее руку лбом и ластиться.
– Я хотела с тобой кое-что обсудить. А впрочем, неважно. У тебя фонендоскоп есть?
– Я гинеколог, Сандалова. Ты как думаешь? – по привычке поддел нежданную гостью Коган, и только потом дошло: – А зачем тебе слушалка?
– Если помнишь, я тоже врач, – тоже по привычке обиделась та. – Вдруг у тебя хрипы? Ты, Кеш, реально хреново выглядишь.
Получается, Ветка правда здесь. И она правда собирается его «послушать». Губы Когана сложились в глуповатую ухмылку. Ну, просто кино! Ага, немецкое…
– Верхний ящик открой.
Даже в полубреду он отметил, как облепила юбка Веткину задницу, когда та склонилась к столу. Ящик выдвинулся и со стуком захлопнулся. Сандалова деловито вдела дужки в уши, будто делала это тысячи раз, и попыталась немного согреть в ладони металл головки. Толку от этого было немного – Тамерлан все равно вздрогнул, когда она приложила слушалку к его груди. Но ее заботу он оценил. Видать и правда он ей понадобился. Иначе с чего бы это все?
– Дыши. Не дыши. Дыши нормально. Так, а теперь спину.
Тамерлан послушно повернулся. Задрал лицо к потолку. Кто ж знал, что для того, чтобы Ветка его коснулась, нужно было всего-то заболеть?
– Ну, что, доктор? Какой будет диагноз? – спросил Там, когда Вета закончила.
– Жить будешь, – коротко отрезала та. – Ты домой собирался, я правильно поняла?
– Угу.
– Ну, тогда переодевайся. Отвезу тебя. Сегодня тебе садиться за руль не стоит.
– Спасибо, мамочка. А то я сам не знаю.
Ветка сощурила голубые бездонные, как море, глаза. Плохо скрывая мелькнувшее в них раздражение.
– И почему я с тобой вожусь? – покачала белобрысой головой. С возрастом ее волосы стали темнее, и теперь она была вынуждена их подкрашивать, ревностно храня легенду о натуральном происхождении своего блонда.
– Потому что тебе от меня что-то нужно, – хмыкнул Коган.
– Точно. – Сандалова закусила губу. Полную, красивую, наверняка подпитанную гиалуронкой по моде. – Ну, тогда подожду тебя в машине. Я прямо под воротами припарковалась. Сам дойдешь?
Признаваться в собственной слабости не хотелось. Даже несмотря на то, что с каждой секундой Тамерлану становилось все хуже.
– Да уж справлюсь.
– Ладно.
Ветка ушла так же стремительно, как и появилась. И если бы не ее духи, аромат которых пробивался даже сквозь заложенность носа, Тамерлан мог бы подумать, что ее пришествие ему просто почудилось.
Интересно все же, чем он обязан ее визиту? Ветка-то и звонила ему нечасто. Так, чтобы один на один, а не в общем с друзьями чате.
Там пожал плечами. И поплелся переодеваться. Вместо форменных штанов – брюки вполне обычные, со стрелками. Джемпер. Пальто. Ветка почему-то ненавидела, как он одевался. Словно наутюженные стрелки или начищенные до зеркального блеска туфли были ее личными врагами.
Пока спускался по лестнице – упарился. Видно, температура поднималась. Осторожно обходя лужи, добрел до ворот. Зима в их приморском городе в этом году была снежной. Снег выпадал и тут же таял, превращая дороги в реки.
Хенде Гетц Сандаловой был припаркован, как она и обещала, у ворот. А вот ее самой у машины не оказалось. Чуть поразмыслив, Коган забрался внутрь. Стоять на своих двоих было все сложнее. Печка в машине работала на всю мощь, и ему тут же стало еще жарче, чем было. В поисках блаженной прохлады он прислонился лбом к окну и, кажется, ненадолго выпал из реальности.
Первым, что он услышал, возвращаясь в сознание, было обеспокоенное Веткино:
– Слушай, может, тебя отвезти в стационар?
– Где ты была? – задал встречный вопрос Коган.
– В аптеке. Купила тебе лекарств. Но теперь думаю, этого недостаточно.
Серьезно? Сандалова купила ему лекарства? В лесу умер последний лось? Иначе как объяснить, что самая эгоистичная женщина, из всех кого он когда-либо знал, решила о нем позаботиться? На всякий случай Там открыл глаза. Мелькнула мысль, что это какой-то очередной прикол. Что она над ним просто издевается! Как издевается всякая королева красоты, над по уши влюбленным в нее ботаном. Но… Нет. Беспокойство, написанное на красивом лице Сандаловой, было вроде бы искренним. А может, он просто ни черта уже не соображал и выдавал желаемое за действительное.
– Просто отвези меня домой.
Адрес можно было не называть. Они с Веткой знали друг друга всю жизнь. И до сих пор продолжали общаться. По большей части через общих друзей, ага. Пока ехали Ветка умудрилась влететь в несколько ям. Тамерлан на своем Ренж Ровере их бы даже не заметил. Но для крошки Гетца это было слишком.
– Слушай, а чего тебе никто не купит нормальную машину?
– В смысле – никто?
– Ну, не знаю… Любовник. Тачка – это ж самый верный подарок, не?
Машина резко заглохла. По инерции Там дернулся вперед, а потом его снова отбросило в кресло. Коган жалобно ухнул. В голове ударили молоты. Высекая в мозгу навязчивый вопрос – а не перешел ли он какую-то невидимую границу? Не вторгся ли туда, куда не имел права? Было очень похоже на то. Но ведь они с Веткой и раньше обменивались уколами. Гораздо более серьезными и язвительными. Тогда почему же он почувствовал ее уязвимость только теперь? И ярость, которая, он готов был поклясться, исходила от Ветки волнами. Там даже отшатнулся, опасаясь, как бы она не вцепилась ему в лицо. Но уже очень скоро понял, что ничего подобного Сандалова делать не собиралась. Вместо этого она спокойно завела машину и, как ни в чем не бывало, заметила:
– Знаешь, ты прав. Я обязательно ему намекну.
Интересно, если бы он купил ей, допустим, Лексус, на сколько бы хватило ее благодарности? Только не подумайте, что Сандалова из этих… Нет. Просто она всегда ищет, где потеплей да повыгодней. Она даже замуж вышла по расчёту. За их общего с Коганом друга Митьку Сивакова, сына начальника местного УВД. Расчет был простой. Ветка надеялась, что родственные связи помогут ее проворовавшемуся отцу-губернатору отмазаться от срока. Но за того принялись весьма серьезные люди. Против которых местные оказались бессильны. А может, не сильно они и старались, опасаясь каждый за свою задницу. Присел Веткин отец надолго. Да и ее брак просуществовал почти десять лет.
– Приехали.
– Угу…
– Там, ты сам-то дойдешь?
– Угу. Дай только собраться с силами.
– Горе луковое. Пойдем, я тебя провожу. Ключи где?
– Что?
– Дай ключи, говорю! Слушай, может, позвонить Саре Измайловне?
– Лучше сразу меня пристрели, – пробормотал Там, едва ворочая языком. Ветка хохотнула:
– Что, достала тебя мать?
– Ты даже не представляешь, как.
Несмотря на всю свою любовь к Саре Измайловне, хороший еврейский мальчик Кеша Каган все же предпочитал любить ее на расстоянии. Ведь стоило ему хоть немного подвинуть личные границы в угоду матери, как та тут же бросалась в наступление по всем фронтам. Ну никак ей не удавалось понять, что он уже слишком взрослый, чтобы цепляться за ее юбку!
Там тяжело вздохнул. Оперся на Ветку. Грех было не воспользоваться таким случаем. Ну, когда он еще сможет шагать с ней вот так, закинув руку на плечи? Касаясь будто бы между делом носом ее шикарных волос, скользить невзначай пальцами по рукаву куртки, представляя, что ее нет. Что ни говорите, а болезнь определенно этого стоила! И, да, он – жалкий, кто ж спорит?
– Обопрись о стену, пока я открою дверь.
Там хотел было спросить, зачем она к нему пришла. Но вовремя сумел сдержать свое любопытство. Иначе у него не осталось бы повода ей позвонить, когда он поправится. А прямо сейчас он был вообще ни на что не годен. У него даже не стоял. Хотя обычно, стоило Ветке появиться в его поле зрения, как с ним случался такой стояк, с которым в приличном обществе ему приходилось туго. А ну-ка попробуй, скрой! Коган был как та несчастная собака Павлова. Поначалу его это жутко бесило, потом раздражало, а после он просто смирился. И принял происходящее, как есть. Потому как отрицать это в себе было все равно что отрицать цвет глаз, национальную принадлежность или то, что ему сделали обрезание, как то и велят традиции, аккурат на восьмой день жизни.
Если бы Ветка знала, сколько раз он дрочил на ее светлый образ в школе, да и, чего греха таить, после, она бы точно поостереглась оставаться с ним наедине.
– Я пойду, лягу.
– Погоди, сниму покрывало. Ты, что, каждое утро заправляешь кровать?
– Ну, да. А что в этом такого?
– Что такого? Эм-м-м, ну, не знаю. У тебя слишком чисто. Ты что – маньяк?
Ага. Маньяк. Но повернутый вовсе не на чистоте.
– Раздеться сможешь?
– Нет, я что-то совсем без сил. Так лягу.
– Ладно. Я помогу. Просто подними руки.
Вау… Она его раздевала. Жаль, что ему и впрямь становилось все хуже. Чувства притупились. И даже касания Ветки ощущались далеко не так остро, как в его мечтах о ней. С охватившей его усталостью могли соперничать лишь сонливость да ломота в теле.
Тамерлан машинально отметил, как ловко она стянула с него свитер, приревновал, мол, это на ком же она так натренировалась? А потом Ветка решительно взялась за ремень его брюк, и вся злость, все посторонние мысли тут же улетучились из его головы. Он замер, как соляной столп и стоял, не дыша, пока ветка расстегивая его ширинку.
– Он бы встал. Если бы у меня были силы, – посчитал нужным уточнить Тамерлан, оседая на постель. С губ Сандаловой слетел испуганный смешок. И, кажется, она ляпнула что-то вроде:
– Не увижу – не поверю.