Майская ночь, или Утопленницы
![Майская ночь, или Утопленницы](/uploads/covers/2023-10-17/majskaya-noch-ili-utoplennicy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Евгений Юрьевич Лукин
- Жанр: Героическая фантастика / Юмористическая фантастика
Читать книгу "Майская ночь, или Утопленницы"
* * *
Куда делся дачный поселок, сказать трудно. Мы стояли посреди лунной слегка всхолмленной равнины, вдалеке поблескивала большая вода — предположительно, Волга. Впереди, как упомянуто выше, горбился дырявый курганчик с костерком внутри. Не то пещера, не то землянка.
Разумеется, я был потрясен. Потрясен и подавлен. До сей поры мне представлялось, что так называемый цыганский гипноз действует лишь на доверчивых впечатлительных людей, на всяких там мистиков и простофиль, к каковым я себя, сами понимаете, не причислял. И вот нá тебе!
Стало быть, не пятьдесят шагов прошли мы с дедом, а гораздо больше: миновали дачи, углубились в степь, и все это время я, получается, пребывал в беспамятстве. Согласен, крепко был выпивши, однако после вынужденного купания в ерике неминуемо протрезвеешь. Иными словами, нет у меня смягчающих вину обстоятельств.
Ай да старикан! С таким ухо держи востро!
— Заходь… — зычно приказал он.
Податься некуда — приходилось принимать случившееся как оно есть. Я приблизился к дыре и опасливо заглянул внутрь. Да нет, никакая не землянка — именно пещера. Посередке трепыхался обложенный камнями костерок, бросая отсветы на бугристые стены и ничем не укрепленный свод, с которого, между прочим, свисал на двух оббитых до блеска цепях замшелый бочонок. Весь, кстати, во вдавлинах, словно по нему ломом колотили.
Этак ведь и обрушить можно пещерку-то…
Прочие бочки, насколько я мог разглядеть, в количестве четырех-пяти штук стояли как попало у стен, причем самая широкая и приземистая была накрыта большой почерневшей иконой, а на самой иконе лежал огромный старинный пистолет — чуть ли не с колесцовым взводом.
Прямо разбойничье гнездо какое-то.
— Ну чаво опять стал? — загремел на меня хозяин всей этой оперной бутафории. — Безлошадного драгунского полку пеший ездовой! Седай!..
Рядом с очажком располагались две плахи, на одну из которых я и присел не без робости. Любопытно, что с одежки, которую я держал в руках, еще капало. Стало быть, не так уж и далеко мы с ним забрели. Машинально принялся отжимать, а сам оглядывался украдкой.
А ведь пожалуй что и не бутафория. Пистолетище, например, вполне достоверный — если и копия, то очень точная (на мой, разумеется, дилетантский взгляд).
В колеблющемся розоватом сумраке я не сразу увидел, что глиняный пол пещерки застлан огромным, возможно, персидским ковром, середина которого была варварски вырезана или, точнее, вырублена — как раз под размер очажка.
Хозяин тем временем, усевшись напротив, разглядывал меня из-под насупленных седых бровей. Долго разглядывал. Потом спросил:
— В икону стрелить будешь?
Я вздрогнул и чуть не выронил недовыжатое барахло.
— Зачем?
Старик моргнул. Похоже, удивился.
— Клад тобе дается… — озадаченно пояснил он, окинув огромной корявой пятерней полпещерки. — Нет, ну, знамо, не весь… Чаво унесешь… Стрели давай! Иначе не взять…
Вот уж воистину клин клином вышибают. Самое бы время решить: не во сне ли я обретаюсь и не попробовать ли мне проснуться, — но предложение выстрелить в икону прозвучало столь кощунственно, что тут и во сне возмутишься.
— Так! — решительно сказал я. — Дед!.. Ты соображай, что говоришь вообще! А если б я был верующий?
— Не веруешь? — с любопытством осведомился он.
— Нет.
— Ни в Бога, ни в черта?
— Ни в Бога, ни в черта!
— А во что тады?
— В то, что вижу, слышу… осязаю… Да и то не всегда.
— А-ха… В меня, стал-быть, веруешь?..
— Куда ж я денусь? Вот он ты, передо мной…
По-моему, старикан остался доволен услышанным. Приосанился, встал, прошелся по дышащему пылью ковру. Даже бородищу свою огладил. Потом покосился лукаво.
— Чаво ж не стрелил, раз не веруешь? — уличил он меня.
— Ну так другие-то — веруют, — объяснил я. — Зачем мне их обижать?
— Вишь какой! — подивился старик. — Хошь с колокольни тя кидай…
Задумался, покачал головой. Голова у него тоже была вполне былинная — как у Тугарина Змеевича, с пивной котел. И воля ваша, а веяло от грозного старца некой первобытной силой, внушавшей мне легкий трепет.
— Ай, ладно! — беспечно молвил он. — Не хошь стрелить — не надо. Я седни добрый. Сколь унесешь — все твое…
Э, нет! После фокусов с цыганским гипнозом я уже был настороже.
— Да не буду я ничего выносить! — нервно отозвался я. — Других вон разводи!
— Чаво? — не понял он.
Или, подозреваю, сделал вид, что не понял.
— Дед! — взорвался я. — Да что ж ты меня за лоха-то держишь?
Расхрабрился? Да, расхрабрился, но, уверяю вас, исключительно с перепугу.
Кстати, «лох» не смутил его нисколько. Как выяснилось, словцо это старикан знал хорошо.
— Пошто ж за лоха? — оскорбился он. — Я к тобе со всей душой…
— Ага! Со всей душой!.. — огрызнулся я. — За сокрытие найденного клада, между прочим, и загрести могут… Недавно вон суд был над черными археологами!
Пещерный дед резко повернулся, уставился.
— Над кем?
Я объяснил. Он малость отмяк.
— А, энти… Знаю. Давеча пугнул одного… А про Анчихриста ничо пока не слыхать? — тревожно спросил он чуть погодя. — Не объявлялся ишшо?
Несколько мгновений мы неотрывно смотрели друг на друга. Забрезжила догадка. Были ведь случаи, когда в тайге обнаруживались целые семейства староверов, бежавших от патриарха Никона, потом от Петра и с тех самых пор триста с лишним лет ни разу не видевших ни единой живой души. Ковыряли сохой землицу, питались чем бог пошлет, чаяли скорого конца света, ждали, что вот-вот приедет в треклятой своей телеге об одной оглобельке враг рода людского…
Догадка, прямо скажем, хиленькая. Одно дело — тайга, и совсем другое — Нижняя Волга. Попробуй здесь утаись на триста лет! Мигом выявят.
И потом с чего бы отшельнику-старообрядцу подбивать дорогого гостя на этакое бесчинство — в икону пальнуть из пистолета? Хотя… Не исключено, что образ-то еретический, никонианский, по греческим канонам малеванный…
Да и клад в эту картину не вписывался. А вписывался он, между прочим, совсем в иную картину, не помню, правда, в какую. Где-то я что-то когда-то подобное читал. Почему-то была мне знакома и пещерка, и замшелый приземистый бочонок, накрытый иконой, и лежащий поверх нее древний пистолет…
— Антихрист?.. — осторожно переспросил я, а сам все пытался восстановить читаное. Не восстанавливалось. В памяти по-прежнему зияло обширное слепое пятно. — Да нет вроде, не объявлялся…
— Ну, може, похожий кто…
— На Антихриста? — Я запнулся. Все известные мне политические деятели смотрелись мелковато и на столь серьезную роль явно не годились.
Однако стоило мне на них отвлечься, слепое пятно исчезло — и память как бы вывернулась наизнанку, предъявив разом и пещерку, и бочки с награбленным золотом, и лежащий поверх иконы пистолет. Изумление мое было столь велико, что даже робость перед древним хранителем клада отшибло напрочь. Я поймал себя на том, что гляжу на него во все глаза — и хихикаю самым неприличным образом.
— Дед! — выговорил я. — Слышь… Хорош под Стеньку Разина косить! Все равно ведь не поверю…
Он обернулся — и я умолк. Взор старика был жуток.