Вечные вопросы
![Вечные вопросы](/uploads/covers/2023-08-31/vechnye-voprosy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Игорь Чесебиев
- Жанр: Философия
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Вечные вопросы"
“Я” (душа) и жизнь после смерти
«Человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлении не о смерти, а о жизни», — пишет Спиноза в своей “Этике”. Доказывает он это так. Человек свободный — это человек, движимый разумом, а ему на такую ерунду как мысли о смерти времени жалко. Как говорил Эпикур: «пока мы есть, смерти нет, а смерть придет — нас не будет».
Однако же человек разумный ни к чему так не стремится, по Спинозе, как к самосохранению, и ему, поскольку он разумный, совершенно ясно, что рано или поздно его усилия потерпят неудачу — он умрет.
Тут у разумного человека, на самом деле, два пути. Первый — жить одному и в свое удовольствие и просто не думать о смерти. Второй — таки думать о смерти и искать возможность «пережить себя» в своих деяниях, творениях и своих детях.
Если человек, пошедший первым путем, все-таки, не думая о смерти и живя поэтому в какой-то мере счастливее, и может оставить после себя значительные деяния и творения (как например, сам Спиноза оставил нам «Этику»), то уж детей он оставит вряд ли. Человечество умрет, умрут и его деяния и творения.
На практике мало думают о смерти как раз люди мало разумные.
Спиноза отрицает бессмертие души человека как индивидуума и в то же время утверждает бессмертие души всех в Боге (природе) в том смысле, что информация о каждом из нас изначально была в природе (Боге) и навсегда в ней останется. В этом смысле каждый человек бессмертен. Он может не думать о потусторонних вещах, о том, как избежать ада и попасть в рай. Он должен попытаться прожить осознанно свою реальную земную жизнь и это поможет сделать ее радостной.
«…душа наша, поскольку она познает, составляет вечный модус мышления, определяющийся другим верным модусом мышления, этот — третьим, и так до бесконечности так что вместе составляют вечный и бесконечный разум Бога»
Позволю себе толкование, выводящее за пределы, поставленные Спинозой.
Наш разум и мы сами — часть семьи, рода. Род и его разум — часть разума нации, нация и ее разум — часть разума человечества.
Наше высшее стремление — самосохранение, но мы бессильны против смерти. Но наша жизнь — часть жизни рода, нации, человечества.
Стремясь к добру и не имея возможности избежать смерти, мы неминуемо хотим счастья роду, нации, человечеству — тому, что переживет нас.
Душа вечна как идея природы (у Спинозы — Бога, что в его контексте одно и тоже), но кроме этого человек может надолго пережить себя в генах своих детей, в своих творениях, плодах и последствиях своей деятельности и поступков.
Есть аспекты человеческого бессмертия, принимаемые почти всеми, даже атеистами: человек бессмертен в силу того, что все что он делает (и даже все, о чем он думает) имеет последствия в окружающем его мире.
Были попытки (например, у Бехтерева) свести положительное решение вопроса бессмертия к закону сохранения энергии (который, к слову, не закон, а всего лишь продуктивная гипотеза): мол, наука выяснила, что материя и энергия — это одно и то же, пройдет немного времени, она докажет, что и сознание — лишь форма энергии (он даже приводит довольно смешное обоснование этой идеи: человек хуже соображает, когда движется, чем в спокойном состоянии: значит энергия, которая шла бы на мышление, идет на физическую деятельность). Сегодня, во времена информационных технологий очевидно, что информация (а она является неотъемлемой частью, если и не сутью мышления) не сводится к энергии: даже если мы кодируем информацию нулями и единицами, используя для единиц высокий уровень напряжения, для нулей — низкий, для самого кодирования не важно, насколько высоким или низким будет это напряжение, мы можем даже, например, наоборот кодировать нули высоким, а единицы низким напряжением — при этом сама информация не изменится.
Информация, таким образом, к энергии не сводится (что не означает, что, например, нельзя свести энергию к информации).
Другой аспект человеческого бессмертия, принимаемый всеми, — продолжение нас в наших детях.
Третий аспект — бессмертие нашего ДНК как информации (“рукописи не горят” — информация материально не обусловлена, она просто есть).
Но ко всему этому нужно добавить: продуктивной гипотезой является и существование нашего “Я” как чего-то нематериального, а значит, существование которого не обусловлено нашим материальным существованием. Как и априорные понятия Канта и априорные формы восприятия (пространство и время), оно существует в нас априорно, до всякого опыта. “Я” не является для нас обобщением чего-либо, не тождественно нашему мозгу, не тождественно нашему телу (оно нечто, чему принадлежит и тело и мозг — “мой мозг”, “мое тело”).
Идея о том, чтобы считать такие априорные понятия, общие для всех людей и способствующие приобретения опыта, который может использоваться любым из людей, объективно существующими, несомненно продуктивна. То есть продуктивна и идея о том, что “я” существует до и независимо от нашего тела. Более того допустима и гипотеза о реинкарнации, хотя на этом этапе пока и не очевидна связь между образом жизни или мыслей человека и его новым воплощением (гипотеза о природе такой связи будет чуть ниже).
Существование бессмертной души принималось как само собой разумеющееся и древними греками и в христианстве и в иудаизме. Развитие этой идеи шло разными путями по той причине, что одни считали, что мысли, чувства и воспоминания являются неотъемлемыми принадлежностями души, а другие — что они теряются душой вместе с телом. В первом случае речь шла об однократном воскресении в другом месте (например, аиде или элизиуме, аде или рае) — ведь если это не однократное событие, мы должны помнить наши прошлые жизни, а мы их не помним. Во втором случае — вполне возможно многократное воскресение. Второй вариант, на мой взгляд выглядит продуктивнее, так как мысли, чувства и воспоминания требуют материального “носителя” в виде наших мозга и тела.
Предлагается в качестве гипотезы такой образ: “Я” существует не только в измерениях пространства и времени, но и в пространстве информации. Сознание — это движение нашего “Я” в этом пространстве информации. Для самого движения нам нужно тело, но для нахождения в некоторой его точке — нет. Когда мы спим, сознания нет, наше “Я” находится в это время в определенной точке информационного пространства, не двигаясь в нем. То же самое происходит и после смерти (то есть не при временном, а при постоянном отключении “Я” от тела): “Я” зафиксировано в определенном месте. Это положение очевидно влияло бы на нашу участь в будущей жизни, если предположить возможность новой встречи тела и “Я”.
Когда мы встречаем близкого нам по духу человека, мы могли бы представить, что наши “Я” находятся недалеко друг от друга в пространстве информации. Наше бессознательное — наше окружение в этом пространстве, невидимое нам, пока мы не начнем двигаться в нем, то есть сознавать.
“Я” не тождественно Абсолюту в смысле цели, то есть Абсолют не решает через нас свои задачи. “Я” само источник цели. Я тождественно Абсолюту только в том смысле, что оно является его следствием. “Я” существует объективно и отрицание этого для человека всегда было вредным.
“Я” — это бесконечность, Абсолют — это бесконечность, поэтому всегда был соблазн уравнять “Я” и Абсолют, но уступка этому соблазну не может быть оправдана. Очевидно Абсолют — причина “Я”, но не очевидно, что Абсолют — цель для “Я”. То есть, наверное, цели “Я” и Абсолюта могут совпадать, но нам это ничего не дает, так как мы можем знать только о наших целях.
Декартово “Я мыслю, следовательно существую” констатирует существование “Я” в объективной реальности и косвенно доказывает существование этой самой объективной реальности.
“Я” — это своего рода мост между материальным и идеальным, нечто, что идеально и материально одновременно. Но идеально “Я” — сингулярное понятие, нечто неразложимое. Можно предположить, что в этом случае “Я” неразложимо и в материальном смысле. Возможно, “Я” — некая элементарная частица из тех, о которых знает физика или не знает.
В этом случае смерть человека не означает гибели “Я”. “Я”, очевидно, — это не мозг, не тело, поскольку мы говорим “мой мозг”, “мое тело”, показывая, что есть “Я”, есть тело (или мозг) и между ними есть отношение принадлежности: мозг принадлежит “Я”, тело принадлежит “Я”. Где находится “Я” как материальная частица? Трудно сказать. Возможно в том месте в груди, куда мы показываем, когда говорим “Я”. Конечно это только ни на чем серьезном не основанное предположение.
“Сознание — состояние психической жизни организма, выражающееся в субъективном переживании событий внешнего мира и тела организма, а также в отчете об этих событиях и ответной реакции на эти события” (Википедия)
Если не считать, что в этом определении опущена роль слова и языка, это определение во многом описывает механизм работы второй сигнальной системы в теории Павлова.
Отметим здесь, что в определении сознания идет речь о “субъективном переживании”, то есть об отношении к “Я”.
Перейдем к описанию сигнальных систем в теории Павлова и посмотрим, что пропущено в определении сознания из Википедии.
Первая сигнальная система — совокупность нервных клеток, воспринимающих сигналы окружающей среды и преобразующих их в образы, а также через систему условных и безусловных рефлексов взаимодействуя с системой потребностей организма, вызывающих двигательные реакции, поведение.
То есть схема выглядит так.
Во второй сигнальной системе появляется речь, посредством которой организмы могут обмениваться информацией: сначала появляются звуки и слова для обозначения образов, общих для разных людей, потом эта система становится более-менее автономной и независимой от условных и безусловных рефлексов, влияет на поведение человека.
У животных, как принято считать, есть только первая сигнальная система, у человека действуют обе схемы одновременно. Можно было бы совместить обе схемы выше в одну.
Появление письменности нельзя считать выходом за пределы второй сигнальной системы — в ней важно не звуковое содержание речи и словесного мышления, а наличие символов для обозначения образов и способность оперировать этими символами.
Также принято считать, что сознание есть у человека, но его нет у животных. Можно предположить, что вторая сигнальная система — это и есть сознание. Тогда в первоначальном определении сознания не хватает ссылки на словесное мышление и речь. Зато в этом определении сознания есть упоминание субъективного переживания, которое на обоих схемах соответствует блокам “Я” и “Потребности”.
Это объясняет, почему невозможно искусственное сознание (даже если возможен так называемый “искусственный интеллект”): сознание подразумевает наличие “Я” и его потребностей.