Так и было
![Так и было](/uploads/covers/2023-05-24/tak-i-bylo-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вера Карасёва
- Жанр: Детская проза
- Дата выхода: 1985
Читать книгу "Так и было"
ЯСНО УТРО, ВЕСЕЛ ЛУГ…
В школе кончились занятия, и было собрание учеников и учителей. Директор сказал короткую речь:
— Выйдем все в поле и на огороды, поможем колхозу и фронту!
Договорились так: самые младшие ученики не будут ходить каждый день, а только тогда, когда их позовут. Четвёртые и пятые классы будут ходить через день, а старшие — ежедневно. Завтра в семь утра быть на огородах. Сбор у родника возле шалаша.
Утром рано мы покормили свою живность. Чугунок с водой Вовка в землю вкопал, чтобы Дружок его не перекинул и не остался бы в жару без воды. Сами быстренько оделись, умылись, пионерские галстуки повязали и побежали на огороды.
А сейчас надо вам рассказать про наши огороды. Они известны на всю область, а может, и дальше. Потому что они у нас не простые, а семенные. Овощи на них растут не только для еды, но и для семян. Семена у нас собирают с моркови, с укропа, с редиски, с огурцов, с помидоров и тыквы. Осенью колхоз сдаёт семена государству, и всегда ему говорят: «Спасибо, но готовьте ещё больше».
Мы идём с Вовкой на огород, и я говорю ему, что, наверно, придём раньше всех.
— Спят ещё наши дружки-приятели, — говорю я.
А Вовка смеётся:
— Не иначе, как солнышко тебя ослепило. Глянь получше на луг!
Глянула, а в долине словно цветы лазоревые расцвели. Одни у родника сидят, ждут бригадиршу тётю Граню, другие огородами пробираются, а иные с Кукушкиного холма по тропинке сползают.
— Вовка, — говорю я, — да тут вся школа сбежалась.
— А чего ж! Дома сидеть глупых нету, — отвечает мне Вовка.
Тут и наши начальницы пришли: огородная бригадирша тётя Граня и её помощница — моя мама. Все учителя тоже рано сошлись и быстро поставили нас на работу. Малыши стали сухие укропные шапки отряхивать и сухие стручки с редиски собирать. А нас, пятиклассников, определили на огурцы. Это работа посерьёзнее. Одни ходят по грядам и собирают огурцы. Да не зелёные, а те, что уже перезрели и лежат на земле, как коричневые толстенькие поросята. Оторвёшь от плети, положишь на ладонь, а он тёплый, тяжёлый, шершавенький. Значит, вполне уже созрел, и семена в нём готовы.
Одни ребята эти огурцы рвут, а другие за столами сидят и их потрошат. Разрежут огурчик вдоль и выпустят семена в таз с водой, а пустые половинки кидают в верейки под стол для колхозных поросят. Семена в тазах моют и кладут на чистые столы на солнышке просыхать.
За работой время летело быстро, мы и не заметили, как полдень настал, и тётя Граня сказала:
— Соберите-ка ведро зелёных огурчиков и к шалашу: там вам обедать сготовлено.
Подошли мы к шалашу и видим: костёр догорает, и щи в большом котле булькают и вкусно так пахнут. Со свежей капустой щи, с молодой картошечкой.
Мы стали друг за дружкой в очередь, и тётя Граня с мамой нам наливали, двоим в одну миску. Мне вместе с Вовкой.
— Жених и невеста, — сказала про нас председателева Раечка. И глаза свои голубые сощурила.
Я хотела сказать ей: «Дура!», да пожалела. У неё отец с войны без ноги вернулся. Так и председательствует теперь на костылях. А он, лёгок на помине, как раз проезжал мимо, остановился и спрашивает:
— Вы что так смеётесь-веселитесь, может, война кончилась, а по радио сообщить забыли?
Тётя Граня ему отвечает:
— Нет, Иван Прокофьевич, война не кончилась. Да не всё же плакать и горевать. Радость у нас!
— Какая же у вас радость? Может, со мной поделитесь? — спрашивает председатель.
Тётя Граня ему говорит:
— А вот дети наши живы-здоровы, растут и в работе нам помогают. Разве ж это не радость?
— Ну-ну, — сказал председатель. — Пускай помогают. — И поехал дальше.
А тётя Граня взялась за своё дело. Вот и тяжко у неё на душе, страшно, что нету от мужа писем, а не плачет она, не жалуется, ещё других в горе поддерживает, — такой у неё характер.
После обеда мы перемыли посуду и хотели ещё поработать, но тётя Граня сказала:
— Хватит. А то потом спины не разогнёте. Да и все столы огуречными семенами заняты, сушить больше негде. Послезавтра придёте, и будет в самый раз: и огурчики новые созреют, и семена высохнут, сложим их в ящики.
Шли мы домой усталые, но всё равно пели песню. Эта песня всем людям была знакома, и припев у неё был: «Пусть ярость благородная вскипает, как волна! Идёт война народная, священная война».
А война в ту пору уже гремела и дымилась совсем недалеко от нас, и не видно было ей конца, и страшно было думать о сражавшихся на фронте близких людях.
На другой день мы с Вовкой снова жали и таскали траву своим коровам, но разговор у нас был всё о канунешнем дне.
Потом мы снова работали на огурцах, а через неделю перешли на помидоры.
Однажды Вовка позвал меня в поле, где убирали пшеницу.
Пришли мы и видим картину: идут наши малыши по полю и ищут обронённые колоски. Наклоняются, подбирают и складывают в пучочки. А сами такие серьёзные, такие заботливые! Я всё-таки не стерпела и засмеялась.
Вовка рассердился и говорит:
— Тебе всё смех!
А я разве виновата, что такая смешливая?
Вечером наша черноглазая Доська, конечно, стала хвалиться. Говорит:
— Я больше всех собрала! Галина Васильевна сказала, что я тридцать колосков собрала. И все такие толстые! Галина Васильевна говорит: «Надо хлеб беречь! Тогда и на фронт, и всем хватит».