Сталинский дом. Мемуары
![Сталинский дом. Мемуары](/uploads/covers/2023-06-30/stalinskij-dom-memuary-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дзидра Тубельская
- Жанр: Биографии и Мемуары
- Дата выхода: 2012
Читать книгу "Сталинский дом. Мемуары"
* * *
Море и пляж тоже напоминали о войне. После штормов волны оставляли на песке какие-то огромные треугольные штуки, покрытые ржавчиной. Говорили, мины. Попадались и черепа, скелеты — никогда. Куда же они девались? После особенно сильных ветров, когда песок несло, как поземку, на свет божий появлялись потерянные кем-то давно монетки. На них — герб: львы, стоящие на задних лапах, крепостные башни и три звездочки сверху. Монеты какой страны? О ней молчали, о ней вспоминать не полагалось, ее больше не существовало. Но память о ней проступала на старинных фасадах. Краска оказалась очень стойкой. Как ни замазывали буквы, советская краска не выдерживала, слезала, и под ней обнаруживалась реклама «Братья Иммерманис. Рыбная торговля. 1928».
Границы между Латвией и Россией после войны, понятное дело, не было — она стала частью необъятной империи, не поставили даже указателя на шоссе, что вы въезжаете в Латвийскую Советскую Социалистическую Республику. Но все-таки граница существовала, очень четкая, безошибочная — цветочная.
Вот стоит покосившийся домишко, вокруг голо, ни одного цветочка. Вот рукой подать — другой, в сирени, в жасмине. От калитки вдоль дорожки — анютины глазки, под окнами нарциссы. Значит, уже Латвия.
Общеизвестно, что в тридцатые годы растения были включены в идеологическую борьбу. Подход к ним был классовый. Особым гонениям подвергались герань и фикус — они считались символами мещанского уюта, с ними боролись. Да и вообще цветы истинным строителям социализма ни к чему: что-то в — них такое подозрительное, ненашенское, бесполезное, словом — буржуазный пережиток. Некогда нам на цветы любоваться — даешь пятилетку в три года!
Несмотря на дурацкую форму, советские идеологи смотрели в корень (извините за ботанический каламбур). Странно, что они не начали бороться с цветами в Латвии. Неужели партийные инстанции не понимали, что любовь латышей к цветам — это даже не традиция, не память о нормальной жизни (хотя и это тоже), а часть их менталитета. А эту-то ментальность при советизации и нужно было подавить в первую очередь. Да, явная идеологическая недоработка.
Центральный рынок в Риге завораживал своим цветочным богатством. Розы, розы на стеблях самой разной длины, с узкими элегантными цветами, на все кошельки — белые, желтые, все оттенки красного. Их опрыскивали из пульверизаторов, капельки плотно сидели на бархатистых бутонах. Купленные розы, завернутые в тонкую белую бумагу, латыши носили их всегда головками вниз.
Розы продавали все лето и осень. Остальные цветы сопутствовали им: гвоздики самых разных сортов, левкои, каллы, ромашки, пармские фиалки, белые благоухающие лилии.
В августе — холодная пестрота огромных, с тарелку, георгин, рыжие ламбреции, тяжелые гладиолусы, астры.
Зимой в крытом овощном павильоне — огромном ангаре для цепеллинов — продавали укутанные мхом ландыши в горшочках, цикламены, крокусы.
По сути дела, это была постоянная цветочная выставка, которая по разнообразию и богатству сортов могла бы с успехом соперничать с теперешними. И все это ведь были цветы местные, и продавали их те, кто их вырастил.
На рынке в Майори, недалеко от дачи, где мы жили, тоже торговали цветами. Мама приносила оттуда по утрам вместе с творогом и овощами то махровые нарциссы, то упитанные хрусткие тюльпаны, то пионы, то душистый горошек, то ноготки. Увы, дело шло к осени, и природа снова делала круг, образуя еще один слой времени, как древесное кольцо на стволе дерева.