Папой будешь? Катюша против всех!
Как повышение сорвалось? Какое кольцо с бриллиантом? Она хотела карьеру, а не замуж за босса!
Беги, Саша, беги!
Ой, кажется, добегалась...
------
![Папой будешь? Катюша против всех!](/uploads/covers/2023-04-23/papoj-budesh-katyusha-protiv-vsex-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Кошкина
- Жанр: Современные любовные романы / Юмористическая проза
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "Папой будешь? Катюша против всех!"
Глава 8
Александра
Она должна войти в квартиру, улыбнуться и сказать, что это было простое переутомление. Врач выписал витамины — совсем скоро все будет в порядке. Да, так надо.
Саша смотрела на дверь своей идеальной квартиры, комкала в руках плотный лист бумаги и не могла заставить себя войти внутрь. Войти и обмануть. Всех: дочь, подруг и себя саму.
Ведь всё не в порядке.
“Поздравляю! Вы беременны!” — бодро сообщила женщина-врач и распечатала снимок маленькой горошины на темном фоне.
Поздравляю? С чем? С адской болью в одиночестве больничной палаты? С долгим восстановлением и бессонными ночами? С постродовой депрессией? А работа? А ипотека, в конце концов? Продавать квартиру и вновь съезжать к Музе? Саша и двое детей на шее у лучшей подруги — проще удавиться.
Доктор ждала слез радости, улыбки, но Саша не улыбалась. Она ненавидела себя. Вновь наступить на те же грабли. В прошлый раз хоть все было по любви, ну и как показала практика, по глупости. А сейчас? Сама взяла контроль в отношениях с Кавериным в свои руки, и так грубо ошиблась.
Говорила с врачом будто в полусне. Её убеждали, объясняли, пытались отговорить, но через два дня она идет на аборт. Вот и направление есть.
Глянула еще раз на дверь своей квартиры и прошла мимо. Поднялась на пятый, бросила на пол пальто и тихо села, подперев спиной стену.
Её не волновало, что пол не совсем чистый, а в подъезде гуляют сквозняки. Здесь ей и место. В грязи, ненависти и холоде. Она это заслужила. За то, что сделала и за то, что собирается сделать. Но другого выхода просто не видела.
Листок с направлением на аборт измяла до состояния туалетной бумаги, слезы текли по щекам, но сил встать не было. Только сидеть и беспомощно плакать, осознавая, что уже любишь этого ребенка.
— Александра? — знакомый голос сверху.
“Да вы издеваетесь! Опять он?!” — Саша посмотрела вверх и встретилась со строгим голубым взглядом, пробирающим до костей.
— Что вы здесь делаете? — попыталась стереть слезы ладонью, но, кажется, только размазала тушь.
— Переезжаю, — мужчина кивнул на стоящий рядом чемодан. — Я недавно в городе. Компания пошла навстречу и сняла мне квартиру.
— Где?
— Вот прямо здесь.
Он кивнул на дверь, рядом с которой сидела Саша. Неловко получилось.
— Простите, я тогда пойду, — вскочила и попыталась уйти, но запястье каким-то чудом оказалось поймано горячей рукой. Одно прикосновение разлетелось тысячей огненных искр, будто кто-то вдруг запустил фейерверк.
— Стойте. Что происходит, Саша? — звучало мягко и в тоже время было понятно, что сбежать не удастся, он хочет ответ и он его получит.
— Это не ваше дело, Захар Дмитриевич.
— Можно просто Захар и на ты, мы же теперь соседи, — ответ едкий, как яд.
— Раз так, то отпусти меня сейчас же, — попыталась вырвать руку из захвата, но он лишь сжал сильнее. Зло глянула прямо в глаза и увидела там… — Ты знаешь.
— Да. И это не выход, Саша.
— А что выход? Одной растить двоих детей? Как-то платить грабительскую ипотеку? И это притом, что я только что написала заявление на увольнение! Один раз я уже оказалась с ребенком на руках без средств к существованию. Пошел к черту этот прекрасный опыт! В конце концов, это мое тело и моя жизнь. Мне решать, что со всем этим делать!
Она дергала рукой, пытаясь вырваться на свободу, слезы лились по щекам, а в тонкой блузке как никогда хорошо чувствовался холод. Тепло. Горячо. Огненно. Все это волной окатило, когда Саша оказалась в плотном кольце мужских рук.
Совершенно бесцеремонно дернул на себя и поймал, как маленькую неразумную птичку.
— Отпусти, — вхслипнула и вяло дернулась.
— Успокоишься и пообещаешь не делать глупостей — отпущу.
От мягкой вкрадчивости голоса чуть закружилась голова. Он почти шептал, так умиротворяюще спокойно, что Саша позволила себе слабость уткнуться носом в ткань его куртки и всхилпнуть еще пару раз.
Она видела этого мужчину третий раз в жизн и третий раз рядом с ним чувства приходили в странное смятение. Хотелось то ли ударить его и сбежать, то ли стоять так вечность и вдыхать исходящий от него аромат кофе.
Так они и стояли несколько минут: она вяло сопротивлялась, он держал так крепко, как только мог.
— Почему аборт, Саша? — послышалось требовательное. — Ты хотя бы сообщила отцу ребенка?
Она замерла. Отцу? Такое забытое слово. Из её жизни его вычеркнули десять лет назад, а Катюша — ребенок, который слово “папа” узнал из детского мультфильма и тихо так спросил: “Мам, а кто это такой — папа?”. Она помнила, как проплакала потом пару часов. Зато Катюха не расстроилась. Эта девчонка вообще редко расстраивалась. Она словно ставила в своей голове галочку и бежала дальше. Ей и трех мам хватало.
Отец. А ведь Захар прав. Она привыкла все разгребать сама и напрочь забыла, что всегда участвуют двое и ответственность, по идее, тоже должны нести двое.
Судя по сроку, отцом мог быть только Каверин, других вариантов…
Есть. Обожгло.
— Я идиотка, — уперлась лбом в плечо Захара и сжала зубы. — Какая же я идиотка.
— Саша, что?
— Не скажу. Ты окончательно решишь, что я плохая мать, шлюха или еще что похуже.
— Эй-эй, не решай за меня, что я должен думать. Что случилось? Выговорись, тебе станет легче.
— Я не уверена, что знаю, кто отец ребенка. Уверена почти на девяносто восемь процентов, но есть еще два…
К черту два процента. Да, это её вина, но раз так получилось и Каверин хочет жениться, может, стоит посадить пингвина на яйца? Будет ему сразу и жена, и ребенок, и еще ребенок. Антон хотел семью — будет ему семья! Премия в виде памперсов сверху.
— Спасибо, — выдохнула и отстранилась. Мучжина послушно выпустил её из стальной хватки и Саше вновь стало холодно. — Прости за эту сцену. Ты прав. Надо сообщить отцу ребенка, тем более, что он не так давно делал мне предложение.
Захар стоял молча и слегка хмурился, изучая её перепачканное косметикой лицо. На могновение показалось, что он сам не рад тому, что навел её на эту мысль.
— Ладно. Зайдешь? Тебе нужно умыться, иначе Катерина испугается.
“Катерина”. Он единственный, кто додумался называть её дочь этой странной формой имени. Муза называла всегда полным именем — Екатерина, Стейш — панибратским Катюха, а сама Саша как вдохновение ляжет. Но никогда Катерина. Даже странно, звучит-то хорошо, по-взрослому. Наверное, поэтому дочь повелась на этого доктора.
Да и она сама не лучше, рыдать на груди у полузнакомого мужика, который итак-то о ней не бог весть какого мнения. Опустилась, Зимина, опустилась.
— Пустишь на минутку в холостяцкую берлогу?
— Конечно.
Захар открыл дверь и пропустил даму вперед. Саша переступила порог и замерла, наткнувшись взглядом на голую женщину. Мраморную. Статуя стояла прямо в центре прихожей, отделанной яркими обоями. Что-то щелкнуло. Включилась медленная музыка, загорелся приглушенный свет, а под потолком пришел в движение гигантский стеклянный шар.
— Захар, а стриптизерша будет?
— Надеюсь, нет, — раздалось за спиной.
Z-Захар
Захару очень не нравилось быть всего двумя процентами в жизни женщины, которая ему нравится. Но он это обязательно изменит, а пока...
В конфузе с квартирой был один хороший момент — Саша смеялась. Сначала, потому что увидела черный след руки на ягодице у статуи. Потом, глядя на неоновые светящиеся колонны с силуэтами голых женщин, которые установили вместо стены, отделяющей прихожую от гостиной.
Как-то вместе они обошли всю квартиру и добрались до спальни. Её почти полностью занимала огромная круглая кровать из алого бархата. А над ней на специальных подвесах крепилась целая выставка: плетки, стеки, пять видов наручников и пара совсем непристойных гаджетов.
Захар тихо сглотнул и покосился на Сашу. Она умылась, немного успокоилась — быстро берет себя в руки. И главное, её этот абсурд больше развлекал, чем смущал.
— Интересно, они вообще видели квартиру, которую сняли? — задумчиво выдала Саша и хихикнула.
“Сняли? Если бы. Они её купили!” — подумал Захар, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Он невольно залюбовался улыбкой, четкой линией скул и прищуром глаз с длинными темными ресницами.
— Думаю, нет. И, — добавил задумчиво. — Александра, а у вас есть дома диван?
— Есть, а что? — поймал серый удивленный взгляд своим.
Мгновение растянулось в вечность. Он. Она. Гигантская кровать. Наручники. Плетки. Всё смешалось в тягучую субстанцию и тихий шепот внутреннего искусителя:
“Поцелуй её. Схвати. Если потребуется, свяжи и оставь рядом навсегда. Тут и наручники есть...”.
“Антисанитария!” — завопил внутренний врач и огрел искусителя по голове банкой с хлоргексидина. Заодно вернул Захара в реальность.
— Саша, я не хочу здесь спать. Пустите переночевать?
— Ну, — на лице отразилась внутренняя борьба, но её вновь оттеснило веселье, — с Катюхой сам будешь договариваться.
— Разберемся, — просиял мужчина. — Ты иди, а мне нужно сделать несколько звонков по поводу этой красоты и, наверное, заказать клининг.
— И священника позови.
— Зачем? — не понял Захар.
— А ты представь какое у него будет выражение лица. Точно изгонит всех бесов из логова разврата.
— Саша!
Оба рассмеялись, на несколько мгновений забывая о своих проблемах и внутренних демонах. Впервые за много лет Захар был счастлив в логове разврата, не занимаясь развратом. Удивительное дело.
***
— Серов, ты обалдел? — Захар рявкнул в трубку. — Ты видел, что это за квартира? Притон какой-то!
— А я тебе говорил, не езди туда сегодня, — веселился Илья, у которого на вопли друга уже давно выработался иммунитет. — Мои помощники заказали клининг на завтра и грузчиков. Они расчистят тебе всю квартиру. Я еще гадал, почему этот скользкий тип так дешево продал свои квадратные метры.
— Понятно. Ладно, завтра к вечеру чтобы квартира была пустая. Голых женщин из колонн тоже убрать. А вот статую оставить, пусть будет на память.
На том конце невидимого провода Серов явно поперхнулся тем, что пил.
— Какую статую?
— Сейчас скину фото.
— Вау! Рука на заднице — шикарно! — впечатлился лучший друг. — И какие у тебя с ней хорошие воспоминания?
— Саша смеялась.
Серов подавился окончательно и прокашлялся только спустя минуту.
— Ты мне дашь кофе допить, сволочь? Что делала Саша в твоей квартире? Ты такой быстрый?
— Не твое дело. Меня интересует другой вопрос, почему она хочет уволиться из “Креспо-фарм”?
— Троицкая со своей реорганизацией достала. Спускает на неё всех собак.
— Убери оттуда Троицкую, — тут же потребовал Креспо.
— Не могу. Я же тебе говорил, у её отца теперь слишком большое влияние: партнеры, поставщики, министры. Он будет мстить и мстить по-крупному. Я ничего не могу сделать. Хотел бы, но не могу.
— Твою мать! — Захар выругался и пнул ножку кровати.
— Возвращайся на свое место. Ты можешь все исправить, твоего влияния будет достаточно.
— Я тебя услышал, — коротко ответил Креспо. — А теперь поговорим о том, что требуется от тебя. Саша должна остаться на работе в Креспо-фарм. Меня не волнует как, но с неё должны пылинки сдувать. Троицкую изолировать.