Временно
![Временно](/uploads/covers/2023-08-03/vremenno-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Хилари Лейхтер
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "Временно"
Небесная работа
Агентство для беглых временных. Обращаться, когда необходима помощь в ликвидации чрезвычайных ситуаций. Временные идут вразнос, работа идет под откос. Представительства агентства разбросаны по всему миру, в них кипит бумажная работа, все заняты протоколами, тайными деяниями, криминалом и зачисткой всяких темных делишек. Я занимаю место на ленте конвейера, в конце очереди временных-правонарушителей. Все мы последовательно проходим собеседования и опросы, снятие отпечатков пальцев, проверки прошлого. Эта конвейерная лента несет нас мимо окон, где ставят печати на документы, уголков, где нам выдают еще какие-то документы, и ящиков, куда мы эти документы складываем.
— Кто ваш постоянный контакт в агентстве? — спрашивает меня клерк.
— Фаррен, — отвечаю я.
— Они все — Фаррен! Которая из них ваша?
— Фаррен, запятая, город.
— Городская Фаррен. Ясно. А кто ваш семейный контакт?
— Тоже Фаррен.
— А ваш экстренный контакт?
— Не знаю. Фаррен, наверное.
— Ага, ясно, понятно. — Клерк бормочет что-то другому клерку, затем они начинают бормотать в унисон. — И вас нанял клиент по имени… Карл?
— Да, все верно.
— Боже, в этого парня невозможно не влюбиться! — Ну да.
А вы влюбились? Вроде как в родственную душу?
— Возможно. Возможно, я действительно полюбила его. — Думать об этом больно, но необходимо. Это часть опроса.
— Но не слишком сильно, да? Настоящая, платоническая, родственная любовь? Словно он ваш близкий человек?
— А это важно?
— Ну вы даете! Такая смешная! — Девушка-клерк аж хрюкает, заходясь от смеха. — В любом случае. В. Лю-ю-ю-юбо-о-ом. Слу-у-у-уча-е-е-е. Отличный начальник этот Карл. Мы слышали столько хороших отзывов! Так жаль, что случилась вся эта ситуация с тюрьмой, правда? — И девушка заговорщически склонила голову.
— Очень жаль. — Я оглядываюсь, пытаясь угадать: у других временных здесь такие же крупные неприятности, как и у меня? Или еще хуже?
Конвейерная лента сбрасывает нас в приемной, где мы сидим в томительном ожидании дальнейшего распределения.
— Временный номер пять! Пятый номер, выйдите вперед для получения назначения!
— Временный номер четырнадцать! О, нет, простите. Временный номер пятнадцать! Подойдите и не забудьте свой номер.
— Вся идея в том, — бормочет четырнадцатая временная, — чтобы спрятать нас, заставить раскаиваться. — Она снова занимает свое место, сжимая в кулаке бумажку с номером.
— А бывают хорошие назначения для беглых? — спрашиваю я.
— О нет, — отвечает она, перебросившись парой слов с другой женщиной, раздающей полоски жевательной резинки, точно игральные карты, — но это неизбежный шаг, чтобы вернуться на путь к стабильности. Я тут уже третий раз, кстати.
Она старше меня раза в два и теперь сидит закинув ноги на соседний стул. Разминает лодыжки, проклиная всю систему. Она уже достаточно долго идет по этому пути и понимает, что уже давно могла бы достичь цели.
— Когда женщина наконец сможет отдохнуть? — спрашивает она.
Никто не отвечает. Она ждет ответа, ведь вопрос не был риторическим. И мне кажется, что даже после того, как называют мой номер, она продолжает ждать ответа.
Я прибываю на место назначения, где подвешен дирижабль размером почти что с луну, из которого спускается веревочная лестница.
— Давай, забирайся! — кричат мне откуда-то сверху.
Я хватаюсь за ступеньки, карабкаюсь по ним и занимаю свое место на облаках.
На борту дирижабля беглые временные жмут на кнопки. Надзирательша говорит, когда и на какую кнопку нажимать и как это делать, но не говорит зачем. Я все еще прохожу обучение, поэтому пока только наблюдаю.
— Нажми на четвертую кнопку слева, — говорит она, — нажми дважды, на третий раз держи двадцать секунд. Под мой счет.
После нажимания на кнопки мы ужинаем и спим на койках, проплывая сквозь целые галактики птиц, звезд. Кажется, это место, спрятанное так тщательно, как только возможно, выискивают власти, но даже не подозревают, что оно буквально у них над головами.
В первый же день обучения я узнаю человека, который нажимает на кнопки в дальнем конце ряда нажимающих на кнопки.
— Тоби-Прилипала?
— О, какие люди! — Он внезапно обнимает меня, затем легонько толкает в плечо: — Зови меня Гарольд. Тут я тебе никакой не прилипала.
— Гарольд, — повторяю я, — что ты здесь делаешь?
— Меня турнули из океана за то, что из-за меня в секторе изменился эмоциональный баланс. Мои чувства убивали всех морских обитателей в округе. Пострадали даже люди и, судя по всему, креветки. — Гарольд протягивает мне кружку и наливает в нее кофе. — Агентство направило меня сюда где-то с месяц назад.
— Приятно видеть кого-то знакомого, — говорю я, удивляясь, что вообще смогла узнать Гарольда, не облепленного крабами, ракушками и водорослями. Удивляясь, что он узнал меня.
— Взаимно, дружок! А что привело тебя в это уважаемое заведение?
— Схалтурила, знаешь ли, в убийственной ситуации.
— Что ж, что ж, ты здесь впишешься.
— В смысле?
Мимо проходит надзирательша, и Гарольд замолкает. Он снова открывает рот, только когда та скрывается из поля зрения.
— Ты же не знаешь, зачем все эти кнопки, да?
— Нет. Не думала, что хоть кто-то это знает.
Я вообще не предполагала, что во всем этом есть хоть какой-то смысл. Впервые в жизни я не видела результата своей работы.
Гарольд склоняется ближе, так, что его губы чуть ли не касаются моего уха.
— Бомбы, — шепчет он. — В смысле, их сбрасывают.
Определенная комбинация кнопок сбрасывает бомбу на определенное место. Каждая комбинация подтверждается хозяевами дирижабля. Гарольд думает, что они — какой-то конгломерат нескольких стран-союзников, или один сумасшедший миллиардер, или суперзлодей, или олигарх с кучей земельных владений, бомбящий их, чтобы нажиться на страховых выплатах.
Гарольд объясняет, что если кто-то из надзирателей не прикасается к кнопкам, то технически они не срабатывают, и, следовательно, бомбы не сбрасываются. И если надзиратель их не сбрасывает, значит, так нужно хозяину. А беглые временные здесь работают потому, что не просто скрываются, они вообще вне закона, следовательно, никого нельзя обвинить в сбрасывании бомб, как нельзя ни допросить, ни повесить, ни привлечь к ответственности, и вообще создается впечатление, будто бомбы летят сами по себе из невероятного и непредсказуемого неба.
Гарольд валяется на своей койке и философствует.
— Знаешь, о чем никогда не предупреждают тех, кто идет работать ракушкой? — спрашивает он.
— Иочемже?
— О том, что потом они уже никогда не перестанут чувствовать себя ракушками, они навсегда останутся ими. Конечно, они снова могут ходить, бегать и прыгать. Могут обнять коллегу-временного и угостить его чашкой кофе. Могут даже влезть на чертов дирижабль. И даже их член обычного человеческого размера. Но в венах уже течет соленая вода. И это уже навсегда.
Я пытаюсь представить, что течет в моих венах. Могу ли я почувствовать внутри себя океан, если захочу? Вдруг я в глубине души все еще пират? Или манекен? Или та маленькая девочка, притворяющаяся призраком? Хорошо, что я сижу, когда какая-то огромная фиолетовая волна захлестывает меня с головой и я теряю равновесие и уже почти не могу дышать. Но вдруг вспоминаю, что Гарольд рассказывал, что может менять эмоциональный баланс всех вокруг, что его чувства могут проникать в окружающих, менять их. Причинять боль.
На следующее утро один из наших коллег отказывается нажимать на кнопки.
— Что значит — вы отказываетесь? — спрашивает надзирательша.
— Я отказываюсь, — повторяет временный.
— Как отказываетесь?
— Я отказываюсь безоговорочно.
Гарольд бросает на меня взгляд, беззвучно произносит «ого».
— Безоговорочно? — переспрашивает надзирательша, выпучив глаза.
— По большей мере я отказываюсь безоговорочно. По меньшей мере я отказываюсь твердо. Твердо, как горошина под матрасом.
— И на основании чего?
— Каком основании и где?
— На основании чего вы отказываетесь твердо, как горошина под матрасом?
— У нас слабое основание, мы на облаках.
— На каких облаках?
— Морали, — говорит наш коллега, — я отказываюсь на облаках морали.
— Это полный абсурд, — говорит надзирательша, нарезая круги по дирижаблю, заложив руки за спину. — Никогда не слышала о такой вещи, как мораль!
— Ну, все в жизни бывает в первый раз.
— Вы знаете последствия, которые влечет за собой неподчинение, не так ли?
— Знаю, — говорит наш коллега, твердо стоя на ногах.
Будут ли мои ноги так же тверды, как его, или даже как горошина под матрасом? Мне еще не велели нажимать ни на одну кнопку, пока я не закончу обучение. Какие кнопки внутри меня будут нажаты этими кнопками?
— Очень хорошо, — говорит надзирательша, распахивает люк и выбрасывает нашего коллегу в облака морали. — Испортил все утро! — Она отряхивает руки и, качая головой, отправляется в свой кабинет, но снова оборачивается: — Гарольд, возьмешь на себя ничейные кнопки?
Гарольд кивает и опускается на свое место. Нажимает комбинации несколько раз подряд и роняет бомбу — кто знает куда, на что, на кого.
— Не смотри на меня так, — говорит он, но никто на него не смотрит.
Мы все смотрим на люк, который уже закрыт, зато наши рты подобны ему, только все еще распахнуты; мы думаем о том, как же легко туда попасть, в отличие от наших ртов, куда не попадает ничего.
Я думаю об упавшем временном, который, словно бомба, прошел через люк и летит вниз, и у меня возникает идея, своего рода план дирижабля, который может взорваться, если я не буду осторожна.
Ожерелье опять горит на моей шее.
— Что-то намечается, да? — спрашивает Председатель, устроившись на краю моей койки с горстью фисташек в руке.
— Как всегда, — отвечаю я, радуясь при виде знакомого лица.
— Никогда не думал, что попаду на небеса, но сейчас я почти на них! — заявляет он, выглядывая из окна дирижабля. — Кто же теперь человек города? Скорее, человек над городом!
— Если бы вы хотели найти определенную комбинацию кнопок, — спрашиваю я Председателя, — например, код к сбрасыванию бомбы, где бы вы стали это искать?
— Где бы стал искать? — переспрашивает он и в тот же миг исчезает.
И ответ на вопрос словно влезает из кулона прямиком в мою голову.
Когда все на борту засыпают, я копаюсь в столе надзирательши и нахожу ее кожаный ежедневник. Он выглядит в точности как мой. Может, надзирательша тоже тут временный работник? В ежедневнике есть комбинации кнопок для всех мест в городе, в море, в мире и за его пределами. Долгота и широта для всего, что я люблю.
Главное — выбрать правильный угол и попасть бомбой в тюрьму так, чтобы не навредить заключенным и их охранникам. Если я все правильно сделаю, то позволю им сбежать. Подарю немного свободы Карлу.
Это пятая кнопка, затем семнадцатую кнопку нажать и подержать девять секунд и потом трижды коротко нажать на кнопку номер шесть.
Но сирена начинает орать быстрее, чем я успеваю нажать все нужные кнопки.
— О чем ты только думала? — спрашивает Гарольд, оттаскивая меня от кнопок. — Ты же знаешь, к чему приводит неподчинение!