Грёнланд
![Грёнланд](/uploads/covers/2023-07-28/gryonland-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Калмыков
- Жанр: Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Грёнланд"
Замечу, что здешнее архаичное фехтование не ведало отработанных защит при бое без щитов, и заменяло их активным перемещением. Поэтому норвежцы, немного владевшие рассыпным боем вне строя, умело уклонялись от ударов, бросали на топоры гренландцев свои плащи, перехватывали рукой палки и пинали противников ногами. Но все их воинские навыки и отвага лишь нивелировали численное преимущество противника. А гренландцы, охотившиеся без лука на тюленей, моржей и северных оленей, были весьма проворны. Видя, что остманы, сражаясь без доспехов, предпочитают держать дальнюю дистанцию, совершая редкие выпады, они наоборот старались сблизиться, и рубили часто. Конечно, удар топором не провести скрытно. Его слишком легко предсказать, а повернуть топор после начала взмаха слишком трудно. Но от диагонального удара, да еще на короткой дистанции уйти сложнее, особенно когда тебя рубят сразу с двух сторон.
<p>
***</p>
Будучи не раз в прошлом... точнее, в будущем, судьей на реконструкциях, я привычно охватывал взором сразу всех состязающихся. Вот Кетиль Кальфсон, спрятав за спиной лангсакс и выставив вперед левую руку с топором, медленно отступает от наседавших гренландцев.
Вот Снеррир-Кольбейн, перехватив оружие за середину топорища, а в левой руке зажав плащ, вертится как юла, буквально разбрасывая противников в стороны своими длиннющими руками. Вроде бы хвастун-хвастуном, но в бою держится отменно. Но даже войдя в раж, норвежец остался верен себе и громко похвалился, что его встреча с грёнлендингами была бы короче, будь при нем меч, или если бы ему не пришлось отбиваться от многих противников разом.
Вот рядом остман Торир Смурный, не успевший снять чехол с топора, мощно рубит обеими руками. Его соперник расторопно делает шаг вперед, гася встречным импульсом тела энергию удара, но все-таки валится контуженным, без единой раны став непригодным к бою. Однако, товарищ упавшего прибегает к старом надежному приему фиксации противника с последующим нанесением удара. Схватив Торира за ворот, он быстро колит его в шею своим коротеньким ножиком и сразу отскакивает, уворачиваясь от убийственного топора.
Маленьким островком стабильности, или скорее утесом, стали Эйвинд Бочонок и Рунольф Сходня, занявшие круговую оборону. Они стояли не спина к спине, а с интервалом, достаточным, чтобы спокойно скользить в стороны, пропуская удары.
Так, а где же наш северный витязь Ивар? Он мог бы уже упокоить еще десяток противников. Но парнишка продолжал спокойно стоять на месте рядом с епископом, державшим умирающего Эйнара, и испытывающе смотрел на меня. Он как бы спрашивал, на чьей стороне я выступлю.
Да ни на чьей! Однако, мне действительно надо что-то делать. На крики епископа, тонущие в общем оре, никто внимания не обращал. Ратоборцев нужно силой развести в разные стороны, но соваться в эту свалку - чистое самоубийство. Впрочем, далеко не все присутствующие заразились яростным безумием, и несколько человек все же попытались разнять дерущих. Это были исландцы братьев Кодрансонов и западногренландцы. Они-то все рассчитывали на мирное тинговое состязание, и война им совершенно не нужна. Мир, как говориться, тесен, и других рынков сбыта и сырья у них просто нет. Поэтому исландцы осторожно подступали к краю бранного поля, прикидывая, как им получше разнять буянов. Но пока островитяне примерялись, Морозов решил действовать радикально, и его высокая фигура вдруг метнулась прямо в центр сражения.
- Алекс, куда! - Мой крик потонул в общем гвалте, и я почувствовал лед в животе. Его же сейчас затопочут! Так, мне нужно быстро найти что-нибудь длинное и прочное, вроде оглобли. Но пока я растерянно крутил головой, Альберто сообразил первым, и уже мчался ко мне с длинной жердиной наперевес. Я взялся за другой конец жерди, и мы с Моретти навалились на спины дерущихся. Начало было неплохим, но свалив несколько человек мы остановились. Ладно, попробуем-ка взять пониже, на уровне лодыжек.
Осторожно, чтобы не нанести увечья, мы начали подсекать ноги драчунам, и дело пошло веселее. С другой стороны поля брани мирные гренландцы повторили наш прием, а исландцы притащили невод. Слава Времени, тут нашлись разумные рыбоеды, и их рыболовные сети оказались весьма к месту.
Когда бойцы переместились на землю, драка сама по себе затихла, и тут уже голос Арнальдра прогремел, как божий глас, повелев всем бросить оружие. А следом и я поднапряг свои легкие, предложив всем невредимым отойти в сторону, а раненым остаться на месте для лечения.
<p>
Последствия тяжбы</p>
Недавние ратоборцы, пошатываясь, вставали и уходили прочь, а я бросился искать Алекса. Увы, но среди вставших его не оказалось. Он получил колотое ножевое ранение аорты, и умер меньше, чем за минуту, пока мы утихомиривали буянов. Впрочем, даже если бы я подошел сразу, то ничем не смог бы помочь. Спасти его могло бы лишь хирургическое вмешательство в стационаре.
Мы с Альберто молча принялись осматривать пострадавших, дезинфицировать раны, фиксировать их хирургическим пластырем и перевязывать, не забывая об антибиотикотерапии.
Итоги недолгой, но весьма кровавой схватки оказались печальны. По случаю летней погоды все участники сражения были облачены в тонкие куртки и легкие шерстяные шапочки. Щитов, шлемов и корпусных доспехов никто с собой не взял, следствием чего были многочисленные глубокие раны, порой смертельные. Помимо убитых в самом начале Симуна, Эйнара и Торда, гренландцы и норвежцы потеряли в бойне по два человека, а еще по одному смертельно раненому с каждой стороны умрет до вечера.
Некоторым пострадавшим мы разрешили уйти домой, других просили отнести в помещение и оставить там рядом с собором, чтобы клир присматривал за ними до исцеления. Когда аптечки опустели, а неперевязанные раненые почти закончились, мы дали служкам краткие инструкции, как чистить раны. Говорить приходилось, в основном, мне. Альберто разбирался в медицине получше меня, но местные слушали его неохотно, полагая чужаком и колдуном.
Когда инструктаж уже закончился, раздался громовой голос Арнальдра:
- Где Олав Андерсон?
- Здесь он, - мрачно отозвался я, заканчивая бинтовать последнего бедолагу, и втайне мечтая, что архиерей передумает и отменит запрет на рыболовство.
Но епископ подошел лишь поблагодарить за оказанную помощь, и мы не сказали друг другу много слов.
После я добрел до нашей лодки и устало уселся на сундук, потерянным взглядом уставившись в просторы фьорда. Мне хотелось кусать траву от досады. Свою миссию я выполнить так и не смог, и даже если попытаться снова лет через тридцать, то ничего не получится. Поступиться властью здешние правители не захотят. И из-за них же погиб Алекс! Как, однако, все неудачно складывается! Не удивлюсь, если на обратном пути лодка перевернется, и здесь в фьорде мои неудачи и закончатся.
Из прострации меня вывел Кетиль Кальфсон, смущенно трепавший бороду и не знавший, как начать разговор:
- Хм, Олав. Не знаю, кто нанес удар твоему Иса Стейнгриму, но обвинят нас, остманов. Ведь это Симун начал битву. Скажи, придется ли тебе по нраву, если за его убийство ляжет вира? У нас хватит средств дать за него надлежащую цену. Три сотни бледного серебра!
Необычная щедрость для норвежцев. Впрочем, попробовали бы они поскупиться, если неподалеку крейсирует мой дромунд, набитый редкостными удальцами, искусно владеющими оружием, и он вот-вот может показаться на рейде. По крайне мере, так считают остманы.
Мне, конечно, было чихать на выкуп, но я машинально ответил вызубренную роль:
- Ближних родичей у Айсмана на корабле нет, а дальние согласятся взять виру.
Погрузив на суда своих погибших и раненых, норвежцы немедля отчалили, но у меня еще оставалось одно дело. Вообще-то, на случай трагического исхода была заранее заготовлена легенда, что у нас на корабле есть мед, в котором мы сможем доставить погибшего домой. Но мне показалось правильным оставить его здесь, и Альберто был со мной согласен. Всех павших гренландцев уже перенесли в церковь и приготовились отпевать. Но я попросил епископа провести отпевание профессора по самой ускоренной процедуре, дабы мы смогли как можно скорее сняться с якоря.
Арнальдр оказался в затруднении, но нас выручил, как ни странно, мой недруг Сокки:
- Не Стейнгрима сейчас очередь, - мрачно заметил старый вождь, - а сынов хёвдинга. Но мне понравилось бы, если бы ты как можно скорее уехал, а вернулся бы как можно позже.
Я вежливо ответствовал, что мы весьма желали бы тут и вовсе не появляться, и что мало здесь у меня хорошего, с чем мне пришлось бы расстаться.
Когда начались светлые сумерки, мы уже плыли вслед за остманами. Снеррир, как ни в чем не бывало, снова включился в нашу команду. Он ждал все это время в лодке, и гренландцы его не трогали, потому что на борту суденышка норвежец считался нашим гостем. А мы оставили очень хорошую репутацию лекарей, если не чародеев, и аборигены нам благоволили.
Разумеемся, при всем своем тщеславии Кольбейн остался не только затем, чтобы побольше рассказать нам о своих подвигах, о которых мы после поведаем в Миклгарде. Он вовсе не тратил время зря и узнавал новости у исландцев, став как бы лазутчиком во вражеском лагере.
Ветер нам препятствовал, вынуждая браться за весла, но плыть было недалеко - всего лишь на ту сторону залива. Стоит ли говорить, что всю дорогу Кольбейн неуемно хвастал, расписывая свою удаль и отвагу. Оказывается, сегодня он повстречал немало врагов, и все они остались на месте. И как ни сильны были грёнлендинги, как ни искусно владели оружием, никому из них не суждено видеть Снеррира у своих ног мертвым. Зато многих из них не миновала его секира.
Много раз прорывал он вражеский строй, рубя шеломы и пронзая щиты. Битва была столь суровой и ужасной, что море далеко от берега окрасилось кровью. Счет сраженных им лично недругов перевалил за три десятка, причем каждому остман успевал перед убийством сложить вису, соответствующую обстоятельствам.
Торлётссон был так убедителен, что мы с итальянцем даже начали сомневаться, все ли хорошенько рассмотрели. Еще немного, и мы стали бы почитать за правду то, что он поведал о битве. Про убийство Эйнара норвежец тоже не забыл, прозрачно намекнув на свое участие в нем короткой висой:
Стоял недалече я,
когда пал хевдинг.
Оба норвежских корабля бросили якорь в маленькой заводи, на берегу которой не было ни жилья, ни причального знака, и мы пристали рядом, наполовину вытащив лодку на берег. Работа на веслах и занимательная история немного привели меня в чувство, и высадившись на землю, я занялся бытовыми хлопотами. Ставил с Альберто палатку, таскал хворост из низенького лесочка, варил похлебку.
Между тем норвежцы готовились к следующей битве, но меня эти приготовления уже не трогали. Как же меня это все достало! Эти цепляющиеся за власть хёвдинги и церковные магнаты, эти жадные торговцы, эти ложные правила чести. Тот, кто действительно проявил благородство - русский профессор, погиб из-за них, а они даже не чувствуют вины. И вот для этих людей я старался? Да пусть поотдают друг друга троллям, я вступаться не стану.