Леший. Возвращение к покону
![Леший. Возвращение к покону](/uploads/covers/2023-04-16/leshij-vozvrashhenie-k-pokonu-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Роман Галкин
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2019
Читать книгу "Леший. Возвращение к покону"
Глава 28
Юрий Григорьевич закрыл папку с документами, потер уставшие глаза и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво уставился на огромную разлапистую монстеру.
Сегодня минул месяц с того дня, когда он занял кресло мэра, вышвырнув – почти в прямом смысле этого слова – из него Лошадкина. Хватову до сих пор не верилось, что это именно он, находясь в здравом уме и трезвой памяти, явился в кабинет мэра и с дурацкой фразой: «Азм есть князь», указал Лошадкину на дверь, где на пороге застыла с подносом изумленная секретарша.
Нет, его точно загипнотизировал пришелец!
А началось все с беседы в бане за парными процедурами, в которых, надо сказать, Леха оказался знатным специалистом. Пришелец тогда все расспрашивал о местных реалиях, удивляясь и критикуя различные непонятные ему моменты. Слово за слово, и как-то так получилось, что Хватов принялся изливать на гостя все накипевшее в душе за годы выживания в местном бизнесе, а заодно рассказал о местном муниципалитете и его бездарном руководстве.
– Не возьму я в толк, боярин, – покачал головой владыка, плеснув на камни пол ковшика мятного настоя, – ежели, ты ведаешь о том, как надо править градом, отчего не сядешь на княжение?
– Ух, ё-о… – Хватов пригнул голову от взметнувшегося пара и сдавленно произнес: – У нас каждый сантехник знает, как правильно управлять заводом, городом или страной. Что ж теперь, каждого на княжение сажать?
– Не знаю, какого сана те техники, что знают, как надо править, – Леший растянулся на полоке и сунул в руки Юрия Григорьевича дубовый веник, – но ежели в твоем граде они имеются, то призови их на службу сразу, как княжеский престол займешь.
– Да как же я его займу? – Хватов взял для равновесия во вторую руку березовый веник, закрутил ими над пришельцем, нагоняя горячий воздух. Тот ухнул, когда сорвавшиеся с веников холодные капли воды упали на разогретую спину. Но веники мгновенно прогрелись, и Хватов прижал их к пояснице Лешего, подержал чуток, провел по телу туда-сюда и принялся неспешно нахлестывать, периодически смахивая локтем стекающий на глаза пот. – Сколько раз тебе втолковывать, что у нас выборная система? Демократия, мать ее…
– Посильнее хлещи-то! Ага-ага, так-то в самый раз. Парку бы еще поддать… А я и ранее рек, дурость энти выборы, и только. Оно и сам ты твердишь, будто все энто ради того, чтобы народу пыль в глаза пускать, а у власти все одно будет тот, кого вышестоящая власть поставит.
– Ну, да, – согласился Юрий Григорьевич. – Только я тут опять не при делах. Чтобы вышестоящей власти потребным быть, нужно уметь перед ней выслуживаться. А я конечно не святой, бывало и взяточки кому давал, кому и откаты откатывал, но особо низко никогда не прогибался. Фу-ух, Леха, ты как хочешь, а я пойду, окунусь, – Хватов сунул веники в бадейку, выскочил из бани и солдатиком прыгнул в наполненный холодной водой бассейн. – О-о-о, ка-айф!
Рядом плюхнулся в воду пришелец. Охладившись до мурашек на коже, мужчины снова зашли в парилку. Теперь хозяин усадьбы растянулся на полоке, а иномирный гость взялся за веники.
– Значит, рекешь, власти нужен тот, кто ниже прогнется? – продолжил прежний разговор пришелец. – Мнилось мне, Юрий, что ты умнее. При такой власти государство долго не продержится, ибо гибкий удельный князь всегда готов под более сильного ворога прогнуться. А твоя Русь, ежели не врешь, тыщу лет стоит. И ежели гибкий да хитрый где уделом правит, значит рядом нет никого умнее и сильнее. А коли ты рекешь, что ваш Лошадкин умишком недалек, а ты под ним ходишь, то вышестоящая власть о тебе соответственно мыслит. А покажешь силу, и град твой будет. Изначальным поконом так заведено, что землей правит сильный, ибо слабый оборонить ее не способен.
К следующему заходу в парилку к ним присоединился старший Стрелков. Артур молча слушал дискуссию, даже не пытаясь высказать свое мнение, только как-то хитро поглядывал на Юрия Григорьевича.
Разговор продолжился и после бани за бутылочкой «Русской». Владыка ушел далеко за полночь, а разгоряченный эмоциями Хватов так и просидел до утра в беседке, размышляя над словами пришельца. Утром, приняв холодный душ, вызвал Стрелкова.
– Ну что, оборотень, помнишь, о чем мне вчера Леха втолковывал? – спросил он, когда тот прибыл.
– Пока склерозом не страдаю, – ухмыльнулся начальник безопасности и, хитро прищурившись, поинтересовался: – Решил узурпировать городской престол?
– Ага, – только и смог кивнуть Хватов, сам не веря в то, что собирался сделать.
– Дело хорошее, – кивнул Иваныч. – А я тут как раз четверых парней с собой прихватил. Вдруг, думаю, пригодятся.
– Обалдел?! – взметнул брови Хватов. – Вот только кровавых революций устраивать не надо! Да и есть у меня парочка аргументов для Майорова, чтобы он попридержал свои органы.
– Да я же чисто для солидности, Григорич. Какие революции?
На удивление, Лошадкин не стал интересоваться полномочиями Хватова. Он принял свое смещение легко и даже с некоторым облегчением. Кое кто из чиновников пытался что-то вякать про какую-то легитимность, но затыкались сразу, как только кто-нибудь из прибывших с Иванычем парней совал под нос корочку. То-то этих молодцев Хватов раньше не замечал в своей охране. Как оказалось, Стрелков позаимствовал их для дела через сына в одном из подразделений, охраняющих проход в секретный объект «Русские горы».
Как только Лошадкин покинул кабинет, Юрий Григорьевич мысленно предположил, сколько времени пройдет прежде, чем кто-либо из чиновников администрации сообщит в полицию о захвате. Решив не дожидаться реакции полиции, сам набрал номер Майорова.
– Доброе утро, Алексеич! Как поживаешь? Криминальную обстановку в городе контролируешь?
– Доброе, Юра. Да, слава Богу, как только объявили город закрытой зоной, так почти вся шпана лыжи смазала. На прошлой неделе только бытовуха.
Да? Ну, тогда я тебя обрадую. Я вот тут кабинет Лошадкина захватил и себя мэром само назначил… – Хватов замолчал, ожидая реакции главы ГУВД.
– Да я в курсе, – не задержался с ответом тот.
– Пуф-ф, – от неожиданности громко выдохнул самопровозглашенный мэр, – когда же успели настучать? Я всего-то тут минут пять, может, десять нахожусь. Лошадкин позвонил?
– Ты о чем? – явно удивился полковник. – Мне еще позавчера сверху пришло распоряжение оказать тебе всяческое содействие, буде в таковом нужда, когда ты займешь кресло мэра.
– Да? – чувствуя себя идиотом, только и смог вымолвить Хватов. – Ну, ежели ты в курсе, не буду отвлекать от работы.
– Так я не понял, от меня какое-нить содействие требуется?
– Спасибо, Алексеич, пока ничего не надо.
Не успел он вникнуть мыслью в услышанное от полковника Майорова, как в двери постучались, и на пороге нарисовалась секретарша Лошадкина.
– Извините, э-э, Юрий Григорьевич. Евгений Павлович сказал, что теперь вы глава администрации. Я хотела бы узнать… – женщина замялась, подбирая нужные слова.
– Вас, если я не ошибаюсь, зовут Тамара? – спросил Хватов. Получив утвердительный ответ, продолжил: – Пока, Тамара, в моих планах была только смена мэра. Вы, если сами не против, остаетесь на своем рабочем месте. Надеюсь, сработаемся. Для начала пригласите на экстренное совещание всю местную братию. Сообщите, что причиной неявки может быть только смерть… Шутка. Но им пояснять, что это шутка, не обязательно. И обязательно пригласите Евгения Палыча.
Пока члены администрации собирались, удалился в смежную с кабинетом комнату отдыха и, рассеянно рассматривая обстановку, лихорадочно соображал, что будет говорить. Когда все собрались и он вышел в кабинет, то по– прежнему не знал даже с чего начать.
Молча пройдя к столу и сев в кресло, обвел взглядом присутствующих. Почти всех знал лично. Кое к кому приходилось записываться на прием, чтобы решить различные вопросы. И всегда эти чинуши относились к нему с эдаким покровительственным снисхождением. Пусть и не выпендривались, как перед более мелкими предпринимателями, и порой даже навязывались с подобием дружбы, но никогда не упускали случая намекнуть, что хозяева жизни именно они, и все вокруг вертится именно с их позволения, выраженного размашистой подписью. И за эти подписи Хватову приходилось немало отваливать и откатывать. А иначе никак, иначе пришлось бы сворачивать бизнес. Они и сейчас смотрят на него с вызовом. Мол, что ты за хрен такой тут угнездился? Мол, мэр сегодня один, завтра другой, а мы всегда. И только у Торчилина с Селедкиным взгляды какие-то пришибленные. Видать, все еще не отошли от трудовой терапии, устроенной им Майоровым. Неплохо было бы всю эту братию прогнать через терновый лабиринт. Там сейчас, если он правильно понял оговорку Макса, проходят курс робинзонады какие-то иностранные шпионы.
– Итак, – то ли разозлив, то ли раззадорив себя, Юрий Григорьевич хлопнул ладонью по столу, заставив присутствующих дружно вздрогнуть, – скажу откровенно, еще вчера сам не предполагал, что займу это кресло. Потому никаких вступительных речей не приготовил. Потому сразу, если так можно выразиться, возьмем быка за фаберже. С кем не знаком, познакомимся в процессе. А на сегодня вы откладываете все свои дела – один день город переживет и без вашего чуткого руководства – запираетесь в кабинетах, отключаете телефоны и излагаете на бумаге все основные моменты собственной теневой деятельности с начала этого года.
– Что вы имеете в виду? – удивленно вопросил Торчилин.
– Что такое исповедь или явка с повинной знаете? Берете ручку, бумагу и пишите подробно о том, когда и сколько бюджетных денег освоили на личные нужды, от кого и сколько взяток получили, сколько проектов зарубили из-за отказа сунуть вам на лапу.
– Не слишком ли круто вы берете, уважаемый Юрий Григорьевич? – покраснев лицом, сделала ударение на слове «уважаемый» зам по социальным вопросам Фокина Антонина Семеновна. – Если вы решили непременно заменить членов администрации на своих людей, то так дела не делаются. Мы тут, знаете ли, не первый год сидим. В конце концов, не знаю, кто вас назначил, но до официальных выборов вы всего лишь временно исполняющий обязанности и трогать сработавшийся коллектив не имеете права!
Взбодренные такой речью присутствующие дружно закивали, бросая на самодура презрительно-снисходительные взгляды.
– Антонина Семеновна, с чего вы взяли, что будут какие-то выборы? – улыбнулся Фокиной Хватов. – И с чего вы взяли, что я собираюсь от вас избавиться? Вот уж нет уж, дорогие, в прямом смысле этого слова, члены администрации. Уволиться у вас не получится, даже если вы сами этого захотите!
– Вы можете прямо сказать, чего от нас хотите? – насупил кустистые брови зам по торговле Саркис Толкинян.
– не многого. Хочу всего лишь, чтобы вы возместили нанесенный городу ущерб, – Хватов снова изобразил наивную улыбку. – А в качестве наказания я определяю вам честный труд на своих же рабочих местах в течение трех лет. И не делайте такие ужасные глаза. Понимаю, что это слишком жестокое наказание, но уволиться я вам не позволю. На этом все. К концу рабочего дня жду ваши исповеди, изложенные на бумаге. И да, без моего позволения покинуть здание администрации никто не сможет.