Мийол-алхимик
![Мийол-алхимик](/uploads/covers/2023-09-17/mijol-alximik-0.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Мийол-алхимик"
Алхимик 10: реакции
— Два вопроса. Не слишком ли много ты ему наобещал? И выполнит ли он то, что сказал?
— Нет. И да.
— Аргументируй.
— Легко. Я наобещал Суфлёру не так мало, чтобы он счёл это оскорбительным, но и не так много, чтобы он начал искать подвох (которого, впрочем, нет). Ну да, мы передаём в управление свои доли в «Большом экране»… кроме той, что вложена в «Баалирский прибой». И что? Это всего лишь имущество. Собственность. Взамен на которую новый хозяин Рифовых Гнёзд своим словом гарантирует бесперебойные поставки сырья… а я, в свою очередь, гарантирую, что навстречу пойдут поставки продукции Сарекси. Напрямую, без посредничества торговых гильдий, разве что с минимальным участием людей Иривоя. Кто предоставит ему лучшие условия сбыта? Никто. Так что вопрос, не обманет ли он нас с сырьём и будет ли отпускать магов-мигрантов на поиски лучшей доли на борту всё того же «Баалирского прибоя»… ему это невыгодно. А вот исполнять наш пока ещё сугубо устный договор — наоборот.
— И всё же слишком легко всё прошло…
— Не назвал бы это лёгким. Но… да, мы всласть попререкались, и я не особо сдерживал яд в своих клыках. Суфлёр вполне мог не ограничиться выбиванием более выгодных условий, а ещё и, так скажем, затаить. Но всё же он больше похож на расчётливого политика, на синарина, чем на движимого эмоциями и прихотями кланнера. Дружить с нами он вряд ли захочет и сможет… но та самая взаимная выгода — ради неё он уж как-нибудь перетерпит неудобства…
Мийол неприятно улыбнулся и закончил:
—…особенно сознавая, что за нарушение условий можно поплатиться. Никто не отменял иммор слаут; а я не преминул довести до его сведения, что один из подмастерьев, прилетевших меня поддержать — правнук чтимой Клеаро инь-Слиррен. Единственный правнук.
Ригар медленно кивнул.
— Паритет сил, обоюдная польза и столь же обоюдный страх последствий. Этот фундамент выглядит надёжным. Только вот боюсь, что здание на нём долго не простоит.
— Почему? — слегка напрягся призыватель.
— Потому что я не уверен, что Суфлёру удастся реализовать хорошую идею так, как ему хочется. Видишь ли, сын… с одной стороны, он вроде как победил. Почти что монополизировал преимущества от проекта «Большой экран». Если перестанет зажимать простецов и начнёт их использовать, то его фракция Кордрен взлетит ещё выше, чем сейчас. И… вот это уже опасно.
— Да?
— Как говорил один неглупый человек, на хорошей идее должны зарабатывать все. Иначе эта самая идея может перейти в разряд нехороших. А что сделал Суфлёр? Отодвинул от начинания даже основателей. То есть не так чтобы совсем отодвинул, но… сам понимаешь. Его действия так или иначе обидели многих. Обидели и оттолкнули. Меж тем среди потенциальных недругов его политики числятся не только кланы Мутного залива — что почти смешно, разве они что-то могут противопоставить фракции Ферина? — но и кланы Рубежных Городов. С которыми, кстати, тихо и порой жёстко бодается не просто шестая младшая ветвь Кордрен, а весь их клан.
— Думаешь, Рифовые Гнёзда ожидают неприятности?
— Ещё какие. Трудно ли организовать, скажем, «пиратский налёт», имея доступ к ресурсам, которыми ворочают политические тяжеловесы? — риторически поинтересовался Ригар. — А пятёрка подмастерьев только по местным меркам кажется серьёзной силой. Вон, даже ты без проблем собрал сопоставимый отряд. Стоит одному-единственному мастеру магии решить, что Суфлёр набирает силы слишком быстро, и… да что там мастер магии или один из древнейших кланов! Я полагаю, если бы им заплатили в той или иной форме, всю местную фракцию Кордрен стёрли бы в порошок даже какие-нибудь второплановые вис-Чарши. Или же три-четыре особых роты магистрата. В общем, зря, очень зря взялся избавляться от конкурентов Суфлёр. Жизнь — это всё же не партия в синари. В ней никогда не будет одного победителя. Так что политика Ферина выглядит выигрышно лишь на коротком отрезке истории.
— Не только выглядит, отец! Кстати, как там Элойн?
— С чего такой резкий вираж?
— Да просто ассоциация сработала. Всё-таки рыжая — наглядный пример тому, как иные люди могут с упорством, достойным лучшего применения, действовать против собственных, хм…
— А вот тут ты не прав. Она как раз весьма последовательна в преследовании собственных интересов. То, что это выглядит, как моральный мазохизм — частность и мелочь.
— Ну да, ну да… ты уже объяснял, что она намеренно выстраивает между собой и мной стену повыше, преувеличивая мои достоинства и свои недостатки. Боится снова оказаться в роли слабой и ведомой, боится собственных чувств, желает контролировать свою жизнь и всё такое. Но с какой стати для борьбы с этими страхами нужно выклёвывать себе печень?
Горько и беспомощно улыбнувшись, Ригар развёл руками:
— Ни с какой. И даже сама Элойн это понимает. Просто… она это понимает умом — а вот гормоны у неё пошаливают, с тропы рационального мышления сбивают. Кстати, твоя Санхан-то хоть не чудит? Тоже ведь в положении…
— Знаешь, нет. Причём совсем. Никаких токсикозов, капризов, страхов с истериками и тому подобных ужасов, возможностью которых меня при консультациях стращали. Здоровье прям каменное без трещинки. Говорят, женщины во время тягости дурнеют — но она даже похорошела!
— Эх. Аж завидно.
— Слушай, может, у рыжей её завихрения как раз с нездоровьем сцеплены?
Ригар покачал головой, вздыхая:
— Увы, если это и так, то там беды из-за психосоматики. Если уж у обычных людей душа оказывает конкретное такое влияние на тело, то у мага-подмастерья это выражено в разы сильнее. Ну и круг замыкается: в нездоровом теле и духу поздороветь… непросто.
Мийол нахмурился:
— Может, стоит тогда… ну… курс настоев успокаивающих и тонизирующих пропить? Как по мне, лишним оно точно не будет.
— Да пьёт она их, — отмахнулся Ригар. — И ромашку с пустырником, и мяту с зуболистом, и валерьянку на экстракте семицвета… но если это всё помогает, то, скорее, лишь немного смягчает симптоматику. Чтобы перебить дурное влияние психики подмастерья, нужны серьёзные седативы — мощные, с магией. Полноценные зелья то бишь. А во время беременности такое пить…
— Понимаю, — пуще прежнего помрачнел призыватель. — Выходит, не вовремя я вытащил Элойн из Лагора. Лучше бы…
— Не лучше! — перебил отец. — Как раз возможность рулить «Облачной бегуньей» помогает ей немногим хуже медитаций — и уж точно лучше всех этих трав.
— Гм. Ну, тебе виднее.
— Кстати, насчёт помощи: ты не думал привлечь её к созданию мемориального квартала?
— Думал. И привлеку. Я вообще всех привлеку, кого возможно… а с тебя, кстати, стрясу полноценный памятник.
— Сын, окстись! Я ремесленник, а не скульптор!
— Ничего не знаю. Придумай что-нибудь. В конце концов, вырубать памятник из камня не обязательно, коли грундреп-аргезн есть.
Пара артефактов гномьего стандарта — тех самых, с помощью которых строились Скальные Норы — действительно прилетела в Рифовые Гнёзда. Васька отдала их брату в качестве «плохой, негодной, но всё-таки условно подходящей замены Великолепной Мне». Впрочем, предвидеть, что для работы с камнем во время «отпуска на море» им могут пригодиться грундреп и аргезн, можно было безо всякой мистики.
— Тогда с тебя — выбор подходящего камня, — сказал, сдаваясь, Ригар, — его предварительная грубая обработка и по окончании отделки — установка на выбранное место.
— Договорились.
Немного забегая вперёд: памятник Щетине сделали. Притом довольно необычный. Отец обозвал его «попыткой эксплуатации модерна».
Благодаря возможностям, даруемым магией, искусство скульптуры на Планетерре давно, решительно и безальтернативно захватил реализм. Ваятели состязались друг с другом в сложности композиций, точности отображённой деталировки — ну и, разумеется, в своеобычном «у меня есть статуя высотой в десять локтей! — ха, а вот у меня есть и в дюжину!» Однако никто не спешил посягать на имперские каноны (и волю заказчиков), которые обычно требовали:
для бюстов — полного портретного сходства, имитации если не текстуры, то хотя бы цветов, естественных для живых лиц;
для половинных/поясных статуй — дополнительно характеризующей изображённую натуру позы с жестикуляцией (так, дам в половинном виде часто запечатлевали в момент выполнения обратного поклона Спутницы, а Воинов — наносящими удар или с оружием в руках);
для ростовых статуй — полностью проработанной анатомической достоверности, чёткого соблюдения пропорций, тщательного отображения элементов одежды и экипировки.
Что сделал Ригар?
Ну, совсем он каноны не отверг. И каменной голове Щетины придал полное портретное сходство: издали от живого человека не отличишь. Шея с верхней частью груди тоже вполне как у живого. Однако от левой руки оставлена только кисть, да и локоть правой пленён каменным монолитом, сквозь черноту которого змеятся прожилки контрастных, ярких оттенков жёлтого и алого. Наплывы камня с такими же прожилками захватывают и нижнюю часть груди. Выходит уже не бюст, но ещё не поясная статуя.
Да ладно бы только это!
Жёлтые и алые прожилки словно перекидываются с чёрного монолита на тело — ту часть его, которую изобразил скульптор. Они даже борются с белым каменным «сиянием», исходящим от левой руки мага; пара прожилок, миновавших белое, добираются по шее почти до головы, сливаются с сонной артерией…
Но на лице Щетины не видно боли, сожалений или там груза великой мудрости. Смирения не видно тоже. С почти что детским любопытством, чуть приоткрыв и округлив рот, смотрит он куда-то вперёд, протягивая руку к неизведанному в жесте разом решительном и аккуратном.
Когда Мийол впервые увидел эту скульптуру (а Ригар никому не позволял до срока пройти в мастерскую, где доводил до финала заготовку), он с минуту молча смотрел на неё, моргая чаще обычного повлажневшими глазами, а потом развернулся и так же молча обнял отца.
…но до того момента призыватель провёл в хлопотах без малого две недели. Да и многим другим в Рифовых Гнёздах с окрестностями, иногда не особо близкими, пришлось суетиться без продыха. А больше всего работы легло на команду Мийола. Сугубо из-за практичности: чары, что просты и эффективны в исполнении подмастерья, нередко оказываются недоступны даже самым опытным экспертам. Ну а то, что эксперт сделает только на пределе концентрации, потратив часы и взопрев от стараний — магу пятого уровня обычно даётся играючи. И тут даже специализация, слабо связанная с необходимым направлением работы, не всегда становится преградой. В конце концов, речь же не о разработке чего-то нового, а о необходимости повторить известную и хорошо понятную последовательность действий!
Ну да: все, способные лепить якоря для ритуальной схемы Тонгхаста, именно их и лепили. Массово, с полной отдачей, восстанавливая ману в тех же самых ритуальных схемах, нарочно растянутых под размеры аур (на обычном-то плоту не всегда хватало места даже экспертам). Причём пример своим согильдийцам подавал лично Мийол, ради максимальной эффективности ремесленных операций в кои-то веки стёрший из ауры Усиленный Призыв Существа.