Меч теней
![Меч теней](/uploads/covers/2023-06-27/mech-tenej-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Карин Гастрейх
- Жанр: Любовная фантастика / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Меч теней"
«Рената сейчас будет на кухне».
Мысль о подруге, занятой приготовлением завтрака, улучшила Адиане настроение.
«Я помогу ей. Возможно, нам стоит выпить немного вина за завтраком».
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Завоевание
Мехнес презирал церемонии. На протяжении всей своей жизни он изобретал всевозможные стратегии, чтобы избежать этого, за исключением короткого периода, когда он достиг совершеннолетия, и некоторые обряды удовольствия привлекли его внимание. Даже это становилось утомительным, бодрящий запах крови, благовоний и секса оказался недостаточной компенсацией за утомительные часы, проведенные в молитвах и песнях.
Какой смысл воспевать и приносить жертвы богам, когда Мехнес мог приказать заколоть ягненка и наслаждаться мясом на своем столе? И к чему вся эта суета вокруг взятия женщины, если Мехнес одним словом мог получить слугу или рабыню — и нескольких, когда ему захочется, — в его покоях?
Нет, принцу Сырнте не нужны были церемонии. Не тогда, когда нужно было сражаться и завоевывать города. Не тогда, когда так много желаний требовали удовлетворения, а ему была дарована лишь одна короткая жизнь, чтобы потворствовать им.
Поэтому, когда Джотури-Нур отдал свое изможденное тело миру мертвых, Мехнес думал просто сжечь старика за городскими воротами вместе с его безмозглым сыном Абартамором. Тем не менее, принц Сырнте хорошо знал свою семью и понимал, что он уникален своей нетерпимостью к церемониальным излишествам. Поэтому он прикусил язык и стиснул зубы, скрывая нетерпение за маской уважения.
Похоронная процессия длилась два бесконечных дня на выжженной солнцем дороге в Урк'Намахан, безмолвный город королевских мавзолеев на юго-восточном склоне Параменских гор. Во главе возвышался саркофаг отца Мехнеса, Джотури-Нура, инкрустированный драгоценными камнями, на плечах дюжины рабов, чьи мускулистые торсы блестели в сияющем зное. Другие несли трех мертвых жен Джотури, первую в саркофаге, инкрустированном золотом, вторую в серебре, третью в бронзе.
Мехнес мог собрать тысячу всадников в доспехах и выплатить им годовое жалованье, используя драгоценные камни и металлы, которые они собирались отправить в сырую дыру в земле.
Что касается девственницы Наптари, то она была величайшей трагедией из всех в ее ларце из черепахового дерева и лазурита. Привлекательная девушка с подающей надежды фигурой, убитая прежде, чем она смогла обнаружить силу своей привлекательности. Если бы последняя девственница Джотури-Нура не находилась под такой усиленной охраной, а последствия нарушения запрета не были бы столь ужасны, Мехнес взял бы на себя смелость раскрыть ее женственность перед ее безвременной смертью. Красивую женщину не следовало тратить на червей.
Мехнес взглянул на свою племянницу Ришону, которая сидела в сверкающей хауда на спине бронированного слона. Он и его братья сопровождали Сан’иломан верхом. Их семьи и домочадцы тянулись длинной извивающейся колонной к Эк’Наламу.
Новая королева была одета в пышные одежды красного и золотого цветов. Маска скрывала ее прекрасное лицо. На ее коленях лежал меч ее деда в украшенных ножнах. Мехнес чувствовал поток вновь обретенной силы Ришоны, словно река расплавленной породы, стекающая со спины слона, неукротимая и всепоглощающая. Он задавался вопросом, восприняли ли это его братья, возбудило ли это их так же, как и его.
Когда Мехнес впервые увидел Ришону, она была визжащим младенцем, спасенным из смертоносных диких земель Мойсехена. Сироты его убитой сестры Тамары, она и ее брат Тамир были переданы Джотури-Нуром гораздо более молодому Мехнесу, чтобы их воспитала новая жена принца, Саломея.
Через год после усыновления утроба Саломеи принесла свои плоды. Она сразу же бросила своих подопечных, дав Ришоне и Тамиру немного больше, чем еда, кров и время от времени рассеянное внимание.
Ришона стала непослушным ребенком, свободно бегала по дому Мехнеса и появлялась в местах, куда обычно не допускали девочек. Принц Сырнте не интересовался ситуацией. Задача Саломеи состояла в том, чтобы приручить девушку, а если она потерпит неудачу, то будущему мужу Ришоны придется дисциплинировать ее.
На шестом году Ришона стала появляться в восточном атриуме, где мужчины собирались, чтобы попрактиковаться с оружием. Она смотрела на них, не отрываясь. Ее волосы черными локонами падали на округлые щеки; ее нижняя губа выпятилась, пока она сосредоточенно хмурилась. После того, как они заканчивали, она следовала за Мехнесом к ваннам, бежала, чтобы не отставать от его длинных шагов. Она дергала его за плащ и умоляла научить ее пользоваться мечом.
Каждое утро он смеялся и отсылал ее.
На следующий день она возвращалась со своим прошением.
Эта игра продолжалась около месяца, Ришона умоляла, а Мехнес отказывался, пока однажды его веселье не вызвало у нее слезы. Без предупреждения Ришона прислонилась к бледной каменной стене, плача так, словно миру вот-вот придет конец.
Тронутый горем своей племянницы, Мехнес опустился рядом с ней на колени и доходчиво объяснил, почему ей не нужно оружие. В конце концов, она была девушкой и к тому же принцессой, и поэтому ей суждено было иметь в своем распоряжении много вооруженных мужчин, и не последним из которых будет ее муж. Они будут сражаться и умирать за нее.
Рыдания Ришоны только усилились.
— Но ты должен научить меня! — настаивала она. — Так мне сказали Говорящие! Это должен быть ты, иначе я никогда…
Она остановилась, широко раскрыв глаза, и зажала рот руками.
Холод поселился в сердце Мехнеса. Это была ересь, худшее из возможных преступлений, когда ребенок утверждал, что может слышать Говорящих. Сырнте не получали дара видения до тринадцати лет, когда избранные очищались от всех теней горячим дыханием Сефиры. Детей, которые лгали о таких вещах, удаляли из этой жизни и приносили в жертву голодной богине Микате, чтобы она могла научить их послушанию в потустороннем мире.
Ришона знала это и с ужасом смотрела на дядю.
— Я не это имела в виду, — прошептала она. — Это были вовсе не они.
Мехнес сжал маленькие ладошки племянницы, отметив, что они ледяные.
— Расскажи мне, что они сказали, Ришона. Я обещаю, что никому не раскрою твою тайну.
Она сглотнула, глядя настороженно, но нуждаясь в его соучастии и защите. Это был первый раз, вспомнил он теперь, когда нежный изгиб ее лица тронул его сердце.
— Они сказали, что я отомщу за мать и отца и стану королевой двух королевств. Но ничего из этого не произойдет, если ты не обучишь меня.
Ришона была непослушным ребенком, но она не была склонна ко лжи. Мехнес услышал убеждение в ее голосе и понял, что она говорит правду. В тот же день он отвел ее в атриум и вложил ей в руку деревянный меч.
Семь лет он учил ее, до утра ее тринадцатого года, после возвращения Мехнеса из похода на восток. Он заметил цветение фигуры Ришоны, пьянящий запах ее пота, то, как она краснела во время уроков, когда он стоял рядом.
Сделав паузу в их игре на мечах, Мехнес послал Ришону со своими служанками, чтобы они омылись и надушились. После этого они доставили ее в его покои, где он научил ее отношениям мужчины с женщиной.
Похоронная процессия Джотури-Нура остановилась, прервав некоторые из наиболее приятных воспоминаний Мехнеса, к его большому раздражению.
Священник и его помощники ждали в развевающихся белых одеждах на ступенях новой гробницы. По обеим сторонам входа с больших медных пластин, установленных на каменных пьедесталах, поднимался дым травы мара’луни.
Пробормотав длинное заклинание, лысеющий жрец призвал Джотури-Нура к месту его последнего упокоения. Саркофаг старика понесли вверх по крутым ступеням, за ним последовали его верные жены и несчастная девственница Наптари. Затем слуги, выбранные для их сопровождения, были приведены вперед. Все члены вечного дома Джотури-Нура исчезли в темной дыре склепа.
Время тянулось. Безжалостное солнце плыло над головой. Пот стекал по спине Мехнеса и увлажнял его шелковую одежду. Его мысли снова блуждали, на этот раз к Мойсехену.
Он представил себе карту королевства: Пустоши Фэрнворта на северо-западе, цитадель Королевского города, богатая провинция Селкинсен с недавно приобретенным портом Линфельн на юге. На восточной границе находились Селен и Моэн, а также горы и леса, которые придавали текстуру их ландшафту. На этом изображении чернилами на пергаменте были наслоены бесчисленные мельчайшие детали, которыми поделилась с ним Ришона, расположение небольших оврагов и второстепенных перевалов, мест, где открытые равнины были усеяны тихими лесами, деревушками и небольшими городками, которые писари не удосужились нарисовать.
Три года тому назад Мехнес взглянул на эту богатую землю из-за широких просторов реки Фурмы, прибыв на западную границу Мойсехена, чтобы доставить выкуп за Ришону. Его караван обогнул Параменские горы и пересек Антарию. Они наняли корабли, чтобы переправиться через Рабельнское море и проникнуть в первобытное царство Рёнфин. Даже сейчас вкус территории Короля-Мага задержался на языке Мехнеса: плодородные поля и густые леса, железные холмы и драгоценные камни, постоянные реки связанной с землей магии.
«Королевство, которое жаждет завоеваний».
Наконец, жрец вышел из гробницы и приказал запечатать дверь. Он издал долгий воющий крик, воздев обе руки к Ришоне. Рядом со слоном были расположены ступеньки, и племянница Мехнеса спустилась со своего насеста. Элегантными шагами она подошла к могиле деда, расправив плечи и высоко подняв голову.
Священник принял Ришону, снял с нее маску и представил ее народу. Когда она обеими руками подняла ятаган Сан’иломан, все собравшиеся подняли громкий рев, вызвав у Мехнеса улыбку удовлетворения. Джотури-Нур был мертв, но Сан'иломан жила среди них. Женщина. Принцесса-воин, созданная им самим.
Они остались на ночь в Урк-Намахане. Лагеря разных домов раскинулись мерцающим ковром огня за стенами мертвого города. В храме был устроен пир, на котором присутствовали сыновья Джотури-Нура и их ближайшие родственники. Ришона сидела на троне из слоновой кости во главе зала, с прямой спиной и царственным выражением лица, ее стол был накрыт лепешками, мясом с приправами и свежими фруктами. Еда и вино текли в изобилии. Музыканты, подобранные Мехнесом, наполнили зал песнями и мелодиями. Люди ели и пили, вели веселую беседу.
Когда прибыли танцовщицы, гибкие девушки, закутанные в полупрозрачные вуали, Мехнес взял в руку чашу и беспокойно зашагал по залу, зорким и трезвым взглядом наблюдая за пьяным разгулом.
Выжившие отпрыски Менары, всего трое, сидели ближе всего к Сан'иломан. Прожорливые мужчины, теперь они были толстыми и бесполезными с возрастом. Будучи старшими сыновьями Джотури-Нура, они все же могли вызвать волнения по поводу обстоятельств наследства Ришоны. Мехнес дал им месяц, прежде чем яд его племянницы проникнет в их дома.
Другие братья будут менее склонны противостоять ей, по крайней мере, на данный момент. Двое сыновей третьей жены Джотури не имели большого политического веса среди Сырнте. Родившиеся от Второй жены Ландры, в том числе Мехнес и Паолус-Нур, уважали Ришону, увидев ее страсть к оружию в те годы, когда она тренировалась с Мехнесом. Она заслужила их восхищение так, как не смогла бы ни одна другая женщина. Хотя Мехнес знал, что простого восхищения недостаточно, чтобы удержать ее на троне.