Пороховой погреб Европы
![Пороховой погреб Европы](/uploads/covers/2023-01-29/poroxovoj-pogreb-evropy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Низовский
- Жанр: История: прочее
- Дата выхода: 2000
Читать книгу "Пороховой погреб Европы"
БАЛКАНСКАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ
Вставай, страна моя родная,
За братьев! Бог тебя зовет
Чрез волны гневного Дуная —
Туда, где землю огибая,
Шумят струи Эгейских вод.
Ф. И. Тютчев. Россия
Стоит еще раз напомнить, что балканская политика России восходит к походам древнерусских дружин на Византию. В Х веке киевский князь Святослав Великий попытался вторгнуться в пределы могущественной империи. Он даже перенес на Дунай свою столицу, назвав ее Переяславль, и начал войну с Болгарией. Его постигла неудача — болгары разбили дружину Святослава. Затем было падение Константинополя и завоевание Османской империей всего Балканского полуострова. Именно в это время начали закладываются те ориентиры русского национального сознания, которые впоследствии будут определять на столетия одно из направлений внешней политики России.
В XVIII веке Россия предприняла новый поход на Балканы и одновременно начался новый виток в развитии национального сознания, ознаменовавшийся «греческим проектом» Екатерины Второй. Императрица задумала воссоздать Великую Византию теперь уже как греко-славянскую империю во главе с Россией. Завоевание Крыма и взятие причерноморских городов, бывших когда-то византийскими колониями, морские походы Ушакова в Средиземноморье были первыми шагами в этом направлении. Войны с тогда уже завладевшей Балканами Турцией не прекращались на протяжении XVIII–XIX веков и закончились вместе с Первой мировой войной.
Менялись названия русских государств и сменялись на престоле их правители, пала и ушла в небытие сама Византийская империя, но мечта «прибить щит на врата Цариграда» оставалась. Пожалуй, последней попыткой взять Константинополь явился десант Советской Армии, который высадился в 1944 году на крайнем юго-востоке Болгарии. Можно предположить, что если бы Турция объявила войну России, то русский солдат смог бы наконец «омыть свои сапоги» в водах Босфора.
История Балкан является органическим продолжением истории России, частью ее национального сознания. Балканы это — единственный регион, где внешняя политика России не только учитывает этно-религиозный фактор, но и делает на него ставку. В данном случае речь идет о национальном мифе, в пространство которого и входят славяноязычные и православные народы Балкан. Согласно славянофильской мифологеме в центре славяно-православного мира находится Россия, которой предназначено свыше покровительствовать и защищать славян и православных от враждебных им исламских и западных миров. Таким образом, политика Запада или исламских стран на Балканах неизбежно воспринимается как вторжение в пространство национального мифа России, а значит, и возбуждает национальное сознание и создает ощущение опасности.
Несмотря на доминирующую в сознании россиян идею «братства православных и славянских народов» и освобождение Балкан русской армией от турецкого владычества, эти народы не бросились в объятия освободителей. Греция уже к середине XIX века начала ориентироваться на Англию и не могла забыть, как Россия не поддержала ее восстание против Турции в 20-е годы. Болгария, обретя независимость, стала ориентироваться на Австро-Венгрию и Германию, а в Сербии также были сильны прозападные настроения. У православной Румынии были свои претензии в связи с несостоявшимся, благодаря России, объединением с Молдавией.
В определенной степени такая неожиданная для России ситуация на Балканах во многом была вызвана ее же политикой. Официальный Петербург был крайне консервативен в своих воззрениях и очень осторожно относился к любому веянию свободы на Балканах, хотя вроде бы это способствовало ослаблению его геополитического соперника Турции. Так, он не внял в свое время призывам греков и своей общественности поддержать греческое восстание. То же самое повторилось в канун Апрельского восстания в Болгарии в 1876 году. С большим подозрением относясь к болгарским либералам, царский режим в конце концов решил поддержать государственный переворот болгарского князя Баттенберга, отменившего либеральную конституцию и установившего самодержавное правление. В связи с этим в одном из донесений русского дипломата А. С. Ионина из Болгарии констатировалось, что Россия не оправдала ожидания болгар, ее «беспрестанная перемена взглядов… переход от Тырновской конституции к едва замаскированному деспотизму… поколебали наш нравственный кредит».[83] Затем Петербург долго не признавал свершившийся факт объединения Северной и Южной Болгарии, происшедшего в результате восстания в Пловдиве в 1885 году. Позицию России по болгарскому вопросу можно объяснить сложной обстановкой на Балканах. Между молодыми независимыми балканскими государствами возникли территориальные споры. В то же время было очевидно, что национальные движения балканских народов одержали победу не только под знаменами свободы и независимости от Турции, но с желанием создать гражданское общество и республику по европейскому образцу. И вот здесь они встретили непонимание и даже сопротивление Российской империи. Дипломатические маневры Петербурга и грубое вмешательство в болгарские дела, его соглашения с Австро-Венгерской империей, опора на реакционные режимы на Балканах вызывали раздражение у либеральной общественности балканских стран. Не говоря уже о том, что наметились противоречия между Россией и балканскими государствами в сфере экономики и внешней торговли, в частности из-за производства зерна, на поставки которого на рынки Европы стали претендовать Болгария и Румыния. В то же время возрастала экспансия германского капитала на Ближний Восток и Балканы. России было трудно конкурировать с постоянно прогрессирующей германской промышленностью.
Большие проблемы у России возникали в связи с острыми противоречиями между самими балканскими государствами. Это и споры между Болгарией, Грецией и Сербией по вопросу принадлежности территорий Македонии, между Болгарией и Румынией из-за Добруджи и т. д. Каждое государство стремилось заручиться поддержкой одной из великих держав, в том числе и России. Соответственно интересы держав и балканских государств причудливо переплетались, создавая сложные международные проблемы, которые нередко могли привести к войне не только на Балканах, но и в Европе. Для России порою «славянское братство» становилось тяжелым бременем, при том, что «братья», случалось, и меняли пророссийскую ориентацию на союз с той или иной европейской державой. Стоит вспомнить, что Болгария, дважды состоя в союзе с Германией, была противником России в двух мировых войнах. Конечно, не следует драматизировать и настоящее стремление Софии вступить в НАТО и поддержку ее военной операции против Югославии, но факт остается фактом: «братья» опять ориентируются на Запад. В российско-болгарских отношениях можно увидеть определенную закономерность: каждый уход российской армии с Балкан приводил к тому, что ее балканские союзники изменяли свой внешнеполитический курс. Примерно в таком же контексте развивались отношения с другими балканскими государствами вплоть до наших дней. Дело в том, что все победы российской армии не приводили к тому, чего и без оружия или с помощью его добились западные державы: экономическому присутствию на Балканах. Для этого необходимо было перестроить саму Россию, а это пока не получается.
Если говорить о албанском вопросе и проблеме Косово, то они долгое время имели подчиненное значение в балканской политике России, так как основную ставку она традиционно делала на православное, прежде всего славянское население и соответствующие государства, что определялось популярностью панславистской доктрины и славянофильскими настроениями в российском обществе и политических кругах.[84] Поэтому в начале XX века, когда решалась и судьба албанской государственности, российская дипломатия поддерживала те проекты устройства Балкан, которые не противоречили интересам Сербии и Черногории и способствовали их усилению, а значит, сдерживанию экспансионистских устремлений ее традиционного противника Австро-Венгрии. В частности, Россия была не против того, что часть территорий с албанским населением вошла в состав названных государств.
После Второй мировой войны, когда между компартиями СССР и Югославии возникли большие разногласия, советское руководство воспользовалось албано-югославскими противоречиями с тем, чтобы компенсировать потерю влияния в Югославии и повысить роль СССР в Албании, создав на побережье Адриатики неподалеку от албанского порта Влера свою военно-морскую базу. Политическое и военное сотрудничество СССР и Албании завершилось в начале 1960-х годов в результате резкого ухудшения отношений между руководителями двух стран, вплоть до прекращения официальных контактов. Во второй половине 1980-х годов, после краха тоталитарного режима Э. Ходжи, Албания вышла из самоизоляции и начался процесс восстановления российско-албанских отношений.
В 1990-е годы позиция России в отношении албанского вопроса формировалась в общем русле ее балканской политики, а также существовавших традиций и стереотипов. Но вначале надо сказать о том, что роспуск Организации Варшавского Договора и геополитическая переориентация входивших в ОВД восточноевропейских государств на Запад, а также распад Югославии и СССР изменили соотношение сил на Балканах.
В свою очередь, новой политической элите России ее отказ от прежней системы ценностей показался вполне достаточным для того, чтобы начать интеграцию в европейское политическое пространство, чем и объясняются ее надежды «на солидарность» Запада и его экономическую помощь.[85] Сильно выраженная прозападная ориентация новых политических элит приводит к тому, что традиционные для российской внешней политики стратегические направления либо стали второстепенными, либо были подчинены курсу на интеграцию с Западом. Так произошло и с балканской внешней политикой Российской Федерации. Теперь речь шла о том, что она, как можно было судить по словам тогдашнего министра иностранных дел Российской Федерации А. Козырева, вместе со странами Запада готова была поддержать их борьбу с тоталитарными режимами.[86]
Очевидно, именно идеологическая переориентация и игнорирование исторических истоков российской внешней политики на Балканах способствовали тому, что официальная Москва слишком поспешно поддержала западный вариант разрешения югославского конфликта. Но получилось так, что прошлое продиктовало свою логику развития ситуации на Балканах. Выступая на стороне Запада, Россия не укрепила свои позиции на Балканах и не приобрела союзников в лице возникших после распада СФРЮ новых государств. Их национальные элиты, которые и прежде в силу культурно-исторических и геостратегических причин ориентировались на Запад, лишь подтвердили, что они верны своей исторической традиции.
Причины конфликтного сценария распада Югославии носили глубоко исторический и сложный культурно-психологический характер, а существовавшая оппозиция «коммунисты-демократы» была далеко не главной. Можно предположить, что близорукость Европы в балканских делах была следствием длительной холодной войны, в период которой был несколько потерян интерес к нерешенным этническим и территориальным проблемам региона, доставшимся в наследство от периода распада Османской империи. Другим объяснением позиции, занятой европейскими государствами, может быть также их стремление использовать начавшийся распад югославского государства для изменения исторического баланса сил на Балканах в свою пользу. Так, в частности, в болгарской печати отмечалось, что на Сербию — «традиционного союзника России на Балканах, давят извне», чтобы изменить ее внешнеполитический курс и «вытеснить» Россию из региона.[87]