Пороховой погреб Европы
![Пороховой погреб Европы](/uploads/covers/2023-01-29/poroxovoj-pogreb-evropy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Низовский
- Жанр: История: прочее
- Дата выхода: 2000
Читать книгу "Пороховой погреб Европы"
ЮГОСЛАВИЯ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ПОСТРОЕНИЕ СОЦИАЛИЗМА ИЛИ ЭТАПЫ РАСПАДА ГОСУДАРСТВА?
Упомянутая выше идея всебалканской федерации или федерации славянских народов как способа разрешения балканского вопроса реализовалась только частично в виде Федеративной Народной Республики Югославии. Причем это государство провозгласило курс на построение социалистического общества, которому, как предполагалось, будут чужды националистические предрассудки.
Изначально Югославия, несмотря на сильное давление со стороны СССР, стремилась осуществлять собственный независимый курс развития. Вскоре отказавшись от советской модели социализма, югославское руководство разработала концепцию самоуправленческого социализма, которая подразумевала децентрализацию политической и экономической жизни в том смысле, что центр предоставил большие полномочия субъектам федерации и трудовым коллективам.
Конституционные изменения 1968 года непосредственно распространили самоуправленческие принципы на федеративные отношения, то есть полнее и четче были сформулированы конституционные начала статуса республики, автономного края и федерации, а также принципы их взаимоотношений по вертикали и горизонтали. Было дано определение республики как государства, основанного на суверенитете народа и на власти и самоуправлении рабочего класса и всех трудящихся. Особо подчеркивалось, что республика является также социалистическим самоуправленческим демократическим содружеством трудящихся и граждан, равноправных народов и народностей. Автономные национальные края Воеводино и Косово теперь считались элементами югославского федерализма. Федерация уже определялась только как общий инструмент республик и автономных краев для решения точно зафиксированных в Конституции общих интересов. Изменения в Конституции явились реакцией на неожиданно обострившийся национальный вопрос в Югославии. Первоначально предполагалось, что в процессе утверждения социализма в стране, исчезновения эксплуататорских классов национальный вопрос будет решен и образуется единая югославская нация. Реально же оказалось, что при социализме национальная проблема по-прежнему не потеряла своей остроты. Причиной этого югославские лидеры посчитали теоретические недоработки национального вопроса и национальной политики и недостаточное внимание к межнациональным отношениям, а также слепое подражание советскому опыту построения социализма. С обычным для коммунистической бюрократии пафосом один из авторов конституционных поправок писал: произошло «окончательное освобождение» общества от пут советской модели и в области межнациональных отношений, и теперь Югославия уже не является «федерацией в классическом смысле этого слова, а специфическим содружеством самоуправленческих народов и народностей».[70] Позже оказалось, что принцип самоуправления республик и автономных краев, напротив, способствовал росту националистических настроений и амбиций местных элит.
В конце 1970-х годов Югославия начала вползать в экономический и политический кризис. Стала расти инфляция, обострились межнациональные отношения, начались взаимные упреки республики и края, обвиняли друг друга в причинах кризиса и спорили о том, кто за чей счет живет, упрекали в колониальной политике и т. д. Периодически и до этого возникали споры о союзе югославян. Так, еще 1960-е годы поднимался вопрос о замене федеративного устройства конфедеративным. Лишь авторитет Тито, его характер были способны удержать политический процесс и межнациональные отношения в определенных рамках. Этому способствовало особое международное положение Югославии.
После смерти общепризнанного национального лидера Тито различий в понимании перспектив развития Югославии стало еще больше. Стоит отметить, что этого ожидали. В 1983 году хорватский историк Душан Бибер, выступая перед группой ученых в Загребе, заявил, что, если наблюдающиеся центробежные процессы в рамках федерации будут продолжаться, «мы превратимся во второй Ливан». Приблизительно в то же время известный эксперт по Югославии Сабрина Петра Рамет, опираясь, в частности, на мнение упомянутого Д. Бибера, в своем исследовании по Югославии отмечала, что противоречия между двумя основными республиками югославской федерации настолько напряженны, что вопрос заключается лишь в том, сколько времени осталось до начала нового кровопролития между сербами и хорватами.[71]
Причиной обострения межэтнических противоречий являлись не только взаимные старые и новые обиды и предубеждения, но и различные социокультурные и политические ориентации республиканских элит. В Югославии возникло движение «Хорватская весна», которое выступало за либерализацию социальных и экономических отношений в стране. Это движение практически совпало по времени и целям с подобным в Чехословакии, что свидетельствовало еще и о наличии в республиках особых подходов к социальному устройству. И не случайно более близкая к Европе Хорватия стала инициатором либерализации политической жизни в Югославии.
Прологом распада СФРЮ стали дискуссии, начавшиеся в 1980-х годах между сторонниками углубления федерализации государства и его противниками по вопросу Конституции 1974 года. Сербские политики считали, что Конституция 1974 года способствовала юридическому и фактическому обособлению двух автономных образований в составе Сербии — краев Воеводины и Косово. Другой лагерь представляли политики из Словении и Хорватии, которые приветствовали новую Конституцию. Она, по их мнению, создавала условия перераспределения власти в пользу республик и краев и способствовала сдерживанию «сербского гегемонизма» в Югославии.
Спор о Конституции 1974 года лишь частная иллюстрация того, как трудно и болезненно складывались и развивались отношения между народами этой страны.
Югославский опыт показал, что опора на местные групповые интересы так же опасна, как жесткая централизация государства по советскому варианту. Последующая практика инициаторов советской перестройки, решивших перераспределить власть в СССР по вертикали и предоставить большие возможности союзным республиками, а фактически их национальным элитам, свидетельствует, что неизбежным результатом этого является распад государства. При таком перераспределении власти, когда интересы личности опять подавляются интересами группы, социально-политическая система остается малоподвижной и предрасположенной к воспроизведению внутренних межгрупповых конфликтов.
В середине 1980-х годов ситуация в Югославии была еще сравнительно спокойная. Разногласия между республиками по тем или иным вопросам еще не приобрели ожесточенный характер, а экономический кризис и инфляцию удалось более или менее благополучно пережить. Удалось скоординировать и внешнеэкономическую деятельность по включению СФРЮ в интеграционные процессы в Европе. И это в то время, когда в странах Восточной Европы и СССР обстановка накалялась с каждым годом. Но то, что началось в странах социалистического лагеря, очевидно, не могло не затронуть и Югославию. Так и произошло: социально-политический кризис в многонациональном государстве подстегнул развитие национализма.
Во второй половине 1980-х годов маховик сепаратизма в СФРЮ уже набрал большие обороты. Как правило, началом распада СФРЮ считают действия Словении и Хорватии. Но недовольство своим положением в Югославии высказывали и сербы. Первые говорили о гегемонии сербов в федерации, а вторые — об экономическом превосходстве Хорватии и Словении и их национальном эгоизме. Предпринимались различные попытки разрешить противоречия между республиками. Но, в конце концов, практически все пришли к выводу, что лучшим вариантом является независимость и самостоятельное развитие каждой республики. Лозунги типа «Все сербы в одной стране» или «Самостоятельная Словения или Хорватия» не сходили со страниц республиканских газет, скандировались на многолюдных митингах. Национализм в Словении и Хорватии причудливо переплетался с антикоммунизмом или становился подмогой в защите идей социализма в Сербии. В Сербии обращали внимание на то, что в послевоенный период реализация утопической идеи югославянской федерации была осуществлена за счет сербского народа. Главное, что он оказался разделенным.
Обиды и подозрения народов Югославии носили взаимный характер. Каждый находил свои аргументы, чтобы приступить к вытеснению представителей других национальностей из «своей» республики. Мусульмане Боснии и Герцеговины пытались создать свое этнически чистое государство. Албанцы в Косово и Македонии готовы были создать свое государство или объединиться с Албанией. Хорваты, словенцы, сербы стремились войти в состав одноименных республик. Республики все чаще упрекали друг друга в национализме и шовинизме. 28 июня 1989 года сербы собрались в Косово на празднование 600-й годовщины Косовской битвы. Празднование широко освещалось в прессе и по телевидению. Причем для описания героизма сербов и их предводителя не жалели красок, хотя на Косовом поле вместе с сербами сражались и другие югославские народы. Это стало поводом для того, чтобы хорватская пресса обвинила Белград в националистической истерии. В свою очередь, в столице Хорватии в Загребе в этом же году торжественно возвратили на прежнее место памятник хорватскому национальному герою бану Елачичу, который боролся за создание автономии хорватов в Автро-Венгерской империи. Этот памятник был демонтирован в 1974 году коммунистическими властями под предлогом того, что Елачич в составе имперской армии участвовал в подавлении венгерской революции 1848 года. В этом же году в Хорватии отметили 900-летнюю годовщину последнего короля хорватского средневекового государства Звонимира. Для хорватов это было особенно важно, так как сербская историография или отрицала исторический факт существования хорватской государственности или замалчивала его.
Информационная война способствовала возбуждению массового сознания. Начались общественные беспорядки, и направлены они были не только против официальной власти. Стихийные и организованные многотысячные митинги и собрания проходили уже под этническими лозунгами. На футбольных матчах между сербскими и хорватскими болельщиками случались ожесточенные стычки. На курортах Хорватии отдыхающих сербов хулиганы нередко забрасывали камнями, угрожали физической расправой, выбивали стекла в автомашинах и автобусах с сербскими номерами. Драки между сербскими и хорватскими отдыхающими стали настолько обычным явлением, что газеты стали выходить с заголовками подобно такому: «Национализм не берет отпуск».
Одновременно в каждой этнической общине и в каждой республике шла борьба за власть. Национальная карта была наиболее выигрышной в критике оппонентов и привлечении на свою сторону электората.
В самой Сербии вызрела идея объединения под своей крышей всех балканских сербов. Существовали подозрения, что к этому был причастен С. Милошевич. Вполне возможно — ведь таким способом он стремился сохранить свою власть. Ради этого он, как и многие другие бывшие коммунисты бывшей Югославии, стал национал-патриотом и готов был с помощью оружия отстаивать национальную идею точно так же, как готовился защищать социалистическую федерацию.