Гладкий Флэт: Исповедь разрушителя
![Гладкий Флэт: Исповедь разрушителя](/uploads/covers/2023-09-14/gladkij-flet-ispoved-razrushitelya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Филип Гэр
- Жанр: Боевая фантастика / Попаданцы
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Гладкий Флэт: Исповедь разрушителя"
— О многом, Тоя. Слишком о многом. Противник, кем бы он ни был, копал под нас годами, методично выстраивая механизм вторжения. Он нас хорошо изучил. Но мы справимся, ситуация не настолько уж критична. Скажи, когда мне ожидать штурмовики?
— Я могу отдать им приказ прямо сейчас, но, возможно, Ти-Лэям понадобится техобслуживание и смена боекомплекта. Это займет до четырех часов.
— Четыре часа… Впритык. Хорошо, держи меня в курсе.
Закончив разговор с отцом, Тоя осмотрела аппарат связи. Он был ей незнаком. Однако Кей лишь покрутил ручку, чтобы дозвониться до дежурного на центральном пульте. Но что это за дежурный? И где этот пульт?
Она медленно повертела ручку. Никакой реакции. Вспомнив, что Кей вертел ее быстро, она провернула ее несколько раз снова.
Раздались гудки, и почти сразу на том конце сняли трубку.
— Пульт Генерального штаба Юда, майор Пайел Боваддин — раздался сухой мужской голос. — Слушаю вас.
— Майор, это подполковник Тоя Багенге, управление Абрафо. Скажите, у вас есть техническая возможность соединить меня с нашей диспетчерской Ти-Лэев?
— Сейчас проверю, мэм.
Пауза длилась секунд двадцать.
— Да, мэм, однако ответы будут приходить с задержкой в секунду или две. Непосредственное кодирование ваша связь не поддерживает, поэтому все будет проходить через нашу шифровальную машину.
Шифрование, это хорошо, подумала Тоя.
— Отлично. Тогда соедините меня с ними.
— Нужен ваш код доступа, мэм.
— Код доступа три-девять-четыре-один-пять-восемь.
— Принято, мэм. После гудка подтвердите личность идентификационным номером.
Тоя дождалась сигнала и чётко продиктовала требуемое:
— Восемь-шесть-три-два-орёл.
— Соединяю, подполковник Тоя Багенге.
Пульт диспетчерской откликнулся сразу. Тоя попросила связать ее напрямую с Ти-Лэями, и спустя еще несколько секунд услышала мягкий и живой до дрожи в коленках голос машины.
— Стая-1 на связи.
— Стая-1, говорит подполковник Тоя Багенге.
Последовала пауза в несколько секунд.
— Идентификация по голосу подтверждена. Вы действительно подполковник Тоя Багенге. Слушаю вас, мэм.
Ого, подумала Тоя. Идентификация по голосу — что-то новенькое.
— Доложите обстановку по городу, Стая-1.
— В целом все спокойно, за тремя исключениями. Первое — волки Ронзы закрывают свой квартал. Судя по всему, они готовятся к глухой обороне. Второе — оружейный клан Жерло, контролирующий шесть кварталов, выставил КПП и организовал патрулирование. Идет набор местных жителей в отряды самообороны, им выдают оружие. Процесс контролируют наши Барцу, они работают в связке с кланом Жерло. Барцу этих кварталов организовали совместный штаб и попросили нас приглядывать за обстановкой. Третье — в армейский квартал Юда стянуто много личного состава и техники, что для них нехарактерно. Ведут себя подозрительно, собираются в группы, много оружия.
Охренеть, мысленно прокомментировала Тоя. Армейский квартал ведет себя подозрительно, зато в поведении шести кварталов, вооружающих своих жителей, подозрительного ничего нет.
— Почему не доложили по клану Жерло?
— Ситуация по клану Жерло и подконтрольным им кварталам была включена в нашу утреннюю сводку, мэм. Скорее всего, вы ее еще не видели — судя по сигналу, вы находитесь не в Управлении. Барцу тоже отчитались по ситуации, еще вчера днем. Почему их доклад не попал в вашу вечернюю сводку, не могу знать, мэм.
Зато я могу знать, мысленно ответила штурмовику Тоя. Потому что где-то в цепочке Барцу сидит крот, и не один.
— Стая-1, вы вместе со Стаей-2 и Стаей-3 временно переходите под командование генерала Роя Багенге.
— Принято, мэм. Переходим всем составом под командование генерала Роя Багенге. Есть ли предварительная информация, какого рода задачи мы будем выполнять?
— Патрулирование Рубежей.
— В таком случае требуется уточнение — базами обслуживания будут наши, или Юда?
Тоя не знала.
— А как лучше?
— Наши. Тогда мы сможем обслуживаться и менять боекомплект, не мешая друг другу. Но это вызовет дополнительные расходы.
— Плевать на расходы. Сколько вам необходимо времени на переход?
— Два часа и сорок семь минут, мэм. Вы позволите высказать свое мнение по поводу передислокации?
— Да, говорите.
— Нас в общей сложности сейчас восемь. Одно звено неполное. Думаю, имеет смысл оставить его в Эйоланде, так как обстановка выглядит нестабильной.
— Нет. Переходите под командование генерала в полном составе.
— Так точно, мэм!
***
Доктор Кей машинально потер запястья. Они болели — его мучил артрит, несмотря на прекрасную погоду снаружи. Впрочем, он считал артрит несущественным. У любого тери всегда найдется, чему болеть. Если ничего не болит, значит тери либо мертв, либо обдолблен наркотиками.
Будучи врачом, доктор Кей верил в это утверждение безоговорочно.
Будучи врачом, доктор Кей представлял тела тери в виде механизмов, которые можно починить. Таблетками, скальпелями, протезами. Ну, или лоботомией — если остальное не помогает, а сделать чего-нибудь хочется.
Механизмы изнашивались, подлежали ремонту с возрастом все меньше и, в конце концов, попадали в крематорий. Бывало, они изнашивались не с возрастом, а вообще. Или в них заводилась не подлежащая ремонту неисправность.
Себя доктор искренне считал относительно своих функций исправным. Его ноги, с поседевшей шерстью, шустро носили своего хозяина по палатам и операционным, а опухшие от артрита руки держали скальпель так искусно, как никто из молодых коллег.
Вершиной же его мастерства была химия. Все, что связано с наркотиками и составом крови. Доктор Кей знал все о том, как и в какой пропорции смешать нужные вещества, подготовив раствор для инъекций, поставив тем самым на ноги почти любого больного.
Если механизм подлежал ремонту, доктор Кей считал, что его необходимо привести близко к новому состоянию.
И чтобы поддерживать шустрость в ногах доктора Кея, на территории больницы работала отдельная минилаборатория. Коллеги шутили, что доктор Кей даже после конца света будет бегать по развалинам Эйоланда, проклиная медсестер и оживляя трупы.
Доктор Кей, впрочем, не мог существовать за пределами больницы. Химия поддерживала в нем жизнь и ум, и если ее поток иссякнет, он умрет. Белый свет и стерильность, в которых плавала его лаборатория, держали его на этом свете — но сугубо в очерченных границах стен, за которые он никогда не сможет выйти. И новая больница станет для него просто новой тюрьмой.
Впрочем, доктора Кея такая жизнь вполне устраивала.
Доктор Кей был мастером-химиком. А потому медлил, не открывая палату с Тоей, хотя обещанные им четверть часа уже прошли.
Он не знал, как ее отремонтировать. Предполагал, но не знал точно.
Механизм Тои ремонту, кажется, уже не подлежал.
Слишком много стимуляторов отравили ее. Он мог заменить ей кровь и большую часть прочей жидкости. Но как исправить её мозг, он не знал.
Он перебрал в голове варианты. Лоботомия? Слишком радикально, и она все равно не работает, как надо.
Найдя решение, он щелкнул пальцами. Вернувшись в лабораторию, он достал из морозильника контейнер с биопластинами, затем второй — с перемычками. Сняв трубку внутреннего телефона, отдал несколько указаний. Затем, подхватив кейс с лазерным скальпелем, он вернулся к палате и отомкнул ее.
Тоя сидела на кушетке, с задумчивым взглядом. Рядом стоял открытый ящик с аппаратом связи.
У самого доктора Кея не было детей. По крайней мере, тех, о которых бы он знал. Его жена умерла почти сорок лет назад, от заражения крови, здесь же, в больнице. Тогда еще он не был мастером, чтобы суметь излечить ее.
Их брак был бездетным. И доктор Кей любил Тою точно так же, как любят свою родную дочь.
Он отметил сгоревшие вибриссы и подпаленную шерсть, следы химического ожога от пены огнетушителя. Тоя Багенге выглядела так, будто ее несколько раз переехали автомобилем, но потом вставили обратно изломанные конечности, вернули на место шею и заставили ходить. В остекленевших глазах плескалось безумие, рожденное нагрузкой и недосыпом.
Она уже не могла нормально спать — он видел это ясно, отчетливо, словно смотрел не в лицо, а в открытую книгу. Сон, универсальное лекарство от всего на свете, ей помочь уже не мог — все нужные рецепторы в мозгу были выжжены химией.
Где-то в глубине помутневших зрачков крутился механизм мысли — Тоя думала, считала, размышляла. Ее мозг, пока еще не осознавший утраты части самого себя, работал на полных оборотах, как работает машина с сорванным предохранителем и неисправными тормозами, не в силах ни замедлиться, ни, тем более, остановиться.
Доктор Кей почувствовал, как на его глазах выступили слезы.
— Как ты, моя дорогая? Кажется, генерал сообщил тебе не самые хорошие новости? Можешь не отвечать, это риторический вопрос. Ты готова к операции?
— Операции? — удивилась Тоя.
— Я имею в виду нейтрализацию токсина в твоей крови, — пояснил он.
Тоя нахмурилась.
— Доктор, а это обязательно? Я нужна в Управлении. Может, мы отложим процедуру на завтра, или послезавтра?
Он вздохнул, подошел к ней и взял ее ладони в свои.
— Тоя, скорее всего ты не доживешь до завтра в своем уме, если мы сейчас же тобой не займемся. Час времени не решит ничего в твоей работе, поверь мне.
— Хорошо, — сдалась она. — Тогда давайте решим это как можно быстрее.
Он подождал, когда она уляжется на кушетку, и ввел ей в вену раствор. Подождав, когда она впадет в беспамятство — сном ее состояние уже нельзя было назвать, он открыл дверь и впустил внутрь медсестер с каталкой. Те быстро и привычно перегрузили Тою, и сквозь залитые белым коридоры отвезли ее в операционную.
Операция займет часов пять, прикинул доктор Кей, надевая перчатки. Затем быстрыми ловкими движениями вскрыл Тое череп, рассек мозг и принялся устанавливать в него биопластину и перемычки.
Одетые в белое медсестры-Саеда молча ему помогали.
***
Песка здесь не было. Его унесло ветром. Желтые оттенки сменились красными. Тут и там громоздились черные слоистые скалы, маленькие и большие. Большие росли вверх самыми причудливыми формами, будто камни столетиями заползали друг на друга, стремясь покрыть собой небо и закрасить его своим цветом.
Куда мне идти? — подумала Тоя.
Выбрав небольшую, в несколько метров высотой, скалу, она забралась на нее, и окинула взглядом окрестности.
Район со скалами оказался небольшим, в этой громадной праматери пустынь. Наверняка, в ее глубине существовали и другие такие, с черными скалами. Возможно, даже более высокими. Но здесь, в этом ее краю, скалистые черные башни не выходили за границы площади одного квадратного километра.
Там, где скалы не ограничивали обзор, Тоя видела, как пустыня уходит вдаль. Местами плоская, как стол, смыкающаяся с небом где-то вдали. Местами исковерканная буграми и поднятиями, кучами камней, стремящаяся к горам.