Сделаем Испанию снова великой!
![Сделаем Испанию снова великой!](/uploads/covers/2023-10-14/sdelaem-ispaniyu-snova-velikoj-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Weirdlock
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Сделаем Испанию снова великой!"
Глава 44. Опиумная война
Разумеется, Артём был не такой один эгоист. Расскажем, пожалуй, о другом эгоистичном мужчине — встречайте, Хосе Мария Кейпо де Льяно Руис де Саравия, представитель древнего астурийского аристократического рода и крупный испанский лендлорд. С недавних пор — ещё и член буржуазии, а также, кто бы мог подумать, член «Либеральной партии».
Правда, знаменит он не столько тем, что в своей породистости мог бы посоревноваться даже с самым породистым пуделем, равно как и не столько тем, что был очередным «либералом», а, разумеется, тем, что был одним из крупнейших лендлордов во всей Империи.
Встречайте, вот оно — чудовище, ответственное более чем за 1/3 испанского экспорта опиума в Китай. Именно экспорт опиума, и именно в Китай — это важное уточнение.
Держите также в голове, что он также являлся одним из крупнейших в Испании политических деятелей, как главный представитель астурийской родовой аристократии в «Либеральной партии».
Держите, к слову, в голове, что к этому моменту уже были созданы крупные чайные плантации в Кении, Индии, Цейлоне, Аргентине, Индонезии, в Турции и Курдистане, а также прочих колониях, если что.
Империя к этому моменту уже полностью переняла на себя роль крупнейшего производителя и, одновременно с тем, потребителя чая, равно как и главного производителя фарфора и шёлка, и, вместе с тем, главного потребителя обоих.
Так что да, к этому моменту Китай уже был выброшен на свалку международной торговли, что, разумеется, достаточно сильно навредило китайской экономике, особенно в силу резкого сокращения торгового профицита.
Тем не менее, торговля с Китаем, сама по себе, при этом не прекращалась. В частности, потому, что всё больше китайцев подсаживалось на наркотические вещества, предлагаемые европейцами — в первую очередь, на опиум.
Правда, европейцы предлагали китайцам очень широкий набор «средств рекреационного характера» — от опиума и кокаина до кофе, шоколада и табака.
Европейцы, главным образом в лице граждан Империи, будем честны, натурально наводняли Китай наркотиками, как не очень легальными, так и более чем легальными (сами можете догадаться, какие пользовались большим спросом).
Понятное дело, на такое китайским властям ответить было нечего — китайская бюрократия была уж больно закостенелой, чтобы своевременно отреагировать на появление гораздо более хитрых и опасных наркотиков.
Тем более, что набор последних постоянно рос, сопровождаемый бурным развитием химии, как науки. Собственно, именно усилиями химиков, главным образом, имперских химиков, и были синтезированы сначала морфин, а затем и героин, он же диацетилморфин.
Как следствие быстрого роста числа «потребителей рекреационных средств», уже Китай оказался в положении страны с растущим торговым дефицитом.
Что, в свою очередь, оказало разлагающее влияние на экономическую ситуацию в Китае, поскольку драгоценные металлы, столь редкие для Китая, что их приходится ввозить из соседней Японии, теперь покидали экономику, что, разумеется, критично для денежных систем, базирующихся на драгоценных металлах.
Как следствие, правительственные органы на уровне именно имперского правительства резко и жёстко начали бороться с торговцами из империи, а также торговцами из других стран, легально или нелегально путешествующих под имперским флагом и торгующих имперскими «продуктами».
Росло и давление евангелистов — католических, протестантских и прочих. Кроме них, в Китай приезжали муллы, распространявшие самые разные версии ислама, а также прочие проповедники — от буддистских сектантов до, кто бы мог подумать, зороастрийских прозелитов.
Тем временем, усилия китайского правительства жёстко ломались об коррупцию, достигших к 1812 году просто чудовищных масштабов — практически каждый местный чиновник и торговый дом был вовлечён в контрабанду наркотических веществ. Настолько выгодным был импорт наркотиков из империи.
Дело тем более усложнялось, что часть товаров имперских торговцев была более чем законна — морфин, равно как и героин, он же диацетил морфина, был с точки зрения как китайских, так и имперских законов, ничем не примечательным, самым обычным товаром.
Притом, что другой бы поспорил, что всё же опаснее — морфин, и более дорогой героин, или же опиум. Хотя, как говорится, во всех трёх случаях мы имеем дело с тяжёлыми наркотиками, да ещё и родственного характера:
Из опиума выводится морфин, а героин — это просто ацетилированная форма морфина, равно как и ацетилированный опий — недоацетилированная форма героина (то есть, процесс ацетилирования морфина происходит не до конца). И, как следствие, употребление всех из перечисленных наркотиков тесно связано с употреблением других представителей группы.
Впрочем, в силу своей полной безграмотности в химических науках, китайские чиновники часто понимали всё вышеперечисленное, как различные формы опиума.
С кокаином всё было сильно проще, разумеется. Кокаин — давний экспортный товар Перу, одна из важных, кто-то бы даже сказал, что одна из важнейших составляющих перуанской экономики, и ещё более важная составляющая перуанского экспорта.
К слову, приветствуйте Их Величества — амфетамин, мескалин, эфедрин и прочие наши дорогие, во всех смыслах, гости. И, вдумайтесь только, всё из этого — побочные эффекты испанских научных экспедиций (особенно верно это для мескалина) и агрессивного развития химии, как науки.
К слову, возвращаясь к «употреблению» самих наркотических средств, необходимо отметить критическую важность изобретения… обычной инъекционной иглы.
Китайцы и прочие любители легальных рекреационных средств, а именно таковыми перечисленные и были, за исключением ряда веществ, в силу их новизны (поверьте, вы не захотите узнать, чем обернулось для Китая «открытие» крэк-героина), на практике познали все «преимущества» внутривенного употребления рекреационных веществ.
В результате, к 1812 году китайские чиновники имели дело уже с целой наркотической эпидемией — около 600 тысяч китайцев были к этому моменту уже плотными «потребителями», страждущими новых доз.
Наркотическая эпидемия терзала каждый социальный слой — от нищих, страждущих до заветного опиума, до высших элит, балующихся целым набором наркотиков, от марихуаны до экзотического эфедрина.
Эпидемия усугублялась ещё и разорением, вызванным тяжёлыми налогами, наложенными на страну для преодоления последствий многочисленных восстаний.
Быстрый рост употребления наркотических веществ приводил к столь же быстрому росту импорта этих самых наркотических веществ, что, в свою очередь, приводило к постоянно растущему торговому дефициту и последующему падению объёма циркулирующих в экономике драгоценных металлов.
Последнее было тем болезненнее, что в итоге области и, в особенности, города, наживавшиеся на торговле с иностранцами, в частности, на контрабанде наркотических веществ, всё сильнее полагались на иностранные валюты.
По той простой причине, что испанская валюта, как пример самой стабильной и надёжной международной валюты в мире на тот момент, аналог нашего доллара, содержала больше драгоценного металла, чем китайские денежные средства.
Кроме того, как уже упоминалось ранее, ещё и более-менее постоянное «сильно большее» содержание драгоценного металла. Это, к слову, было одним из важнейших преимуществ имперской валюты не только над китайской валютой, но и над прочими валютами, в том числе европейскими.
Ну и, таким образом, китайские денежные средства замещались постепенно европейскими валютами, в особенности, имперской валютой, лишь усиливая зависимость Китая от внешней торговли с европейцами.
Ну и, собственно, в 1812 году имперское правительство, наконец, всерьёз взялось за проблему, отвечая, таким образом, на быстрое развитие кризиса, осложнявшегося общим экономическим спадом, вызванным, отчасти, резким падением спроса в Европе на китайский чай, шёлк и фарфор.
Как результат всего этого водоворота событий, который мы копнули буквально на сантиметр, в то время как под нами осталась целая Антарктида и нераскрытыми остались тысячи тем, начал заворачиваться конфликт между Цинским Китаем и Империей.
Конфликт, осложнявшийся ещё и тем, что имперцы вели политику агрессивной экспансии в Гималаях, захватывая всё более значительный контроль над территориями современных Тибета, Непала, Бутана и прочих.
Конфликт, осложнявшийся ещё и тем, что имперцы вели политику агрессивной экспансии в Индокитае, захватывая всё более значительный контроль над территориями Вьетнама, Камбоджи, Лаоса, Таиланда, Бирмы и Малайи.
Конфликт, осложнявшийся ещё и оккупацией островов Рюкю, в связи с которым произошло фактически полное расстройство японо-китайской торговли.
Торговля между Китаем и Японией проходила, разумеется, не только через формальное посредничество островов Рюкю, фактическими владельцами которых были князи Симадзу, хотя через Рюкю и проходила весьма значимая часть торговых операций.
Она происходила и через Нагасаки, разумеется. Через то самое Нагасаки, которое имперцы стёрли в труху при помощи своих морских орудий после того, как японцы наотрез отказались признать передачу голландских торговых постов в руки, как им казалось, португальцев и испанцев.
Как не сложно заметить, Империя наступала Цинскому Китаю на пятки абсолютно везде! Имперские агенты влияния сумели покуролесить даже в Центральной Азии, где народы Туркестана, разумеется, при материальной и идеологической поддержке имперцев, восставали против китайского влияния в регионе.
В общем, да, конфликт был абсолютно неизбежен. Слишком сильно было военно-политическое, культурное и экономическое давление Империи на Цинский Китай, чтобы последний на это никак не отреагировал.
Так что да, уже в 1812 году была запрещена абсолютно вся торговля с подданными Империи, так как китайским бюрократам было проще и экономически разумнее запретить её всю, чем реагировать на возникновение каждого нового «рекреационного средства» и пытаться как-то контролировать их ввоз в целом.
Как следствие, в том же 1812 году случилась стычка между имперским торговым кораблём, вёзшим на момент выхода в море ещё легальные товары, и несколькими джонками, направлявшимися перехватить этот торговый корабль ещё до его прибытия в Кантон, главный центр торговли с европейцами.
Разумеется, на это отреагировали военно-морские силы Империи в регионе — эскадра, расположенная в Макао и борющаяся с пиратской активностью в Южно-Китайском море, а также прилегающих морских участках. Она насчитывала 9 фрегатов различных рангов (преимущественно V-го ранга).
Кроме того, здесь также была расположена эскадра быстрого реагирования, включавшая 3 линейных корабля (все 3 — корабли II-го ранга) и 8 фрегатов (все 8 — корабли V-го ранга).
В Сингапуре также находилась ещё одна эскадра, также занимающаяся борьбой с пиратской активностью в прилежащих к Сингапуру регионах, на этот раз уже из 13 фрегатов, все V-го ранга.