Некро-Тур
![Некро-Тур](/uploads/covers/2024-02-22/nekro-tur-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ольга Рубан
- Жанр: Ужасы / Триллер / Мистика / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Некро-Тур"
Анка задумчиво покачала головой, не желая поднимать перчатку и вступать в шутливую перепалку, потом нехотя произнесла:
- Нет, на меня подействовал твой тычок под ребра…
Макс не сразу понял, о чем речь, а когда понял, то вздохнул и отложил ноутбук в сторону.
- Детка, ты, ей-богу, будто только вчера родилась. Или хочешь сказать, что не собиралась выложить наши планы всей честно́й компании?
- Я только…
- Ты прекрасно знаешь, что кто-то из самых близких нам людей – стукач, поэтому я и толкнул тебя. Или хочешь, чтобы «Бафомет» опять нас опередил и все испортил? Тебе алтайских капищ не хватило?
Анка с неохотой кивнула. «Бафомет» был их извечным, прилипчивым и - что самое обидное - совершенно бездарным конкурентом. Канал его дышал на ладан, полнясь унылыми описаниями заброшенных кладбищ и скотомогильников, приправленных высосанными из пальца мистификациями. Очевидно, что ресурсов у него на дальние путешествия не было, поэтому на заграничные проекты «Некротура» он даже не покушался. Зато ревностно отслеживал любые планы, касающиеся России, умудрялся прибыть на место раньше и… все испоганить. Так было с древнейшими алтайскими капищами – фантастически перспективным материалом, которого хватило бы на несколько шедевральных выпусков. «Бафомет» же состряпал на коленке очередной бездарный репортаж, который мелким камушком упал в океан аналогичного контента, не издав ни малейшего всплеска.
Конечно, можно было бы все же поехать на место и перекрыть его жалкие потуги собственным творчеством, но это было бы уже… собиранием крошек с барского стола, пусть тот и предлагал скудное и совершенно неудобоваримое меню.
- Я все понимаю, но… неужели ты хочешь ехать в эту глушь вдвоем? У нас всегда была группа, опытный проводник из местных, даже медик. А здесь… вообще никто не будет знать, где мы…
- Игра стоит свеч, - Макс снова положил на живот ноутбук и вгляделся в скрин карты с нелепым черным крестом, словно указывающим на зарытые пиратские сокровища, - Канал начинает терять популярность. Народ, утомленный западными нападками, требует импортозамещения во всем – даже мертвецов ему подавай своих, русских. И единственный способ защититься от липких ручонок «Бафомета» - не говорить никому и ничего. А касательно проводников… Ты уверена, что он нам нужен? Это ведь не джунгли Амазонии и не Монгольские степи, а наша Россия!
- Но если вдруг несчастный случай? Или машина сломается?
- Не сочиняй, - отрезал Макс, - Не такая уж это и глушь. Всего в паре дней пешего пути – тщательно охраняемый Пече́ро-И́лычский заповедник. Уж это расстояние мы и на переломанных ногах одолеем.
Он увеличил карту и все оживленнее продолжил:
- Смотри. Добираемся по воздуху до Ухты́, потом на машине до Усть-И́лыча. Это небольшая деревенька на пересечении Пече́ры и И́лыча, и дальше вверх по течению Илыча почти до самых Уральских гор. Не доезжая пары десятков километров до его истока, будет вытекающая из него небольшая речушка - Суя. По ней и двигаемся на юг, и через несколько часов оказываемся в распадке. Ориентиры настолько четкие, что и слепой бы не заплутал.
Анка долго молчала, потом предприняла последнюю и крайне неуверенную попытку его отговорить:
- Может… там и смотреть-то не на что… Народ совсем темный. Может, просто решили кладбище перенести на более сухой участок, подальше от подземных источников… А может, ну… знаешь ли, всем охота поглядеть, что там – под землей – с родными происходит через год, два, пять лет после смерти… Да не все могут. А тут, вдали от цивилизации, вороти, что хочешь, никто слова не скажет…
Макс пожал плечами. Он устал спорить, но чутье подсказывало, что дело вовсе не в переносе кладбища. Вспомнились исписанные – словно многоразовые – кресты, торчащие из могил толстые кожаные ремни, словно… Словно могильщики, хороня «любачку» и остальных, заранее знали, что их придется откапывать. И скоро. Ремни еще не успеют сгнить…Да и кому взбредет в голову переносить кладбище ночью?
- Может и не на что, - примирительно отозвался он, - В таком случае, зачтем эту поездку как отпуск. Ты ведь давно хотела…
- На Урале? - Анка вскинула тонкие светлые брови, - Ты пошутил?
- Это не Урал, а Республика Коми. Суровый и прекрасный край густых лесов, глубоких озер и живописных рек.
- Ну, уж фигушки, - фыркнула девушка и потянулась выключить ночник, - На такой отпуск я не согласна…
…
Места были, действительно, живописными! И́лыч то расширялся до нескольких километров, то сужался до худенькой речушки, и Анка, с удовольствием разглядывая эти преображения, готова была останавливаться хоть каждую минуту - на прибрежный пикник. Реку то стискивали высокие, отвесные, поросшие густым сосняком, скалы, то ее берега становились вдруг пологими, травянистыми и ласково-пушистыми, приглашая расстелить покрывало, отдохнуть, расслабиться, искупаться в синих водах. Погода тоже благоприятствовала, радуя солнцем, веселым, пышным лесом и голубым небом. Мысль об отпуске в этом краю уже не казалась смехотворной.
Тревога вернулась, лишь когда они достигли Су́и – бурной и грязной речушки, которая выплескивалась из Илыча желтыми, словно подгнившими водами. Максим круто повернул по ее течению на юг, и вскоре сама местность тоже начала меняться. Как чертик из табакерки далеко впереди выскочили грузные дождевые тучи, солнце спряталось, лес поредел и поскучнел. Глядя на черно-желтую реку, по котором ориентировался Макс, Анка озадачилась питьевой водой. Впрочем, бутилированная занимала добрую половину просторного багажника, а она очень сомневалась, что они задержатся в этих местах дольше, чем на пару суток.
Созерцание неприглядной местности навевало древние воспоминания. Ее часто спрашивали и друзья, и подписчики, и даже Макс, откуда такой интерес к мертвечине. Она обычно отшучивалась или придумывала какие-то истории, не имеющие с настоящей первопричиной ничего общего.
«Все мы родом из детства», - сказал как-то старик Экзюпери, и был, несомненно, прав. Исток был там – в пятнадцати годах позади. В подмосковной деревушке, где Анка гостила по два месяца каждое лето, прежде чем ехать с родителями в заграничный отпуск. Там же она впервые повстречалась со смертью и влюбилась в нее раз и навсегда.
Она обожала пресловутое «лето в деревне». Помимо большой и дружной семьи, съезжавшейся сюда на отдых, ее встречали подружки, с которыми она пропадала с утра до ночи, возвращаясь домой только поесть и переночевать. Придешь домой и сразу вспоминаешь старика Бредбери. Родные на террасе. Пьют - кто пиво, кто чай - болтают обо всем и ни о чем, смеются, шутят. Она ложилась спать и, прижимаясь ухом к стене, словно и сердцем прижималась через стенку к их голосам…
Но её девятое лето началось с ужасной новости. Оказалось, что ее деревенская подружка Мирослава зимой умерла. Менингит. Конечно, Анка уже давно знала, что такое смерть, но, никогда с ней лично не встречавшись, не знала, что должна при этом чувствовать. Чувствовала она лишь сосущую пустоту там, где раньше находилась Мироська. Ей не хватало подружки – ее тоненьких ножек, крутящих педали велосипеда, смешной панамки с бантом, веселых карих глаз, се́нинок, запутавшихся в волосах после полуденной дремы в стогу…
Порой она пыталась представить Мироську в ее нынешнем непонятном состоянии, но все, что ей приходило в голову – это кадры из «Дракулы». Пышный, стеклянный гроб в мраморном склепе, где вместо вампирессы лежит ее Мирося – прекрасная, чужая и хладная. А вокруг свечи, цветы и густая паутина…
Однажды, привычно слушая негромкий бубнёж родных и уже задремывая, она вдруг встрепенулась, услышав папин голос:
- Сегодня Игоря Равенко́ва встретил. Скоро перебираются на Север. Работу хорошую предложили в нефтянке. Жилье, льготы…
- Давно пора. Толковый мужик, да и Лена там себе занятие найдет по душе, отвлечется…
Анка тут же вывалилась из кровати и выскочила на террасу.
- А Мироська-то как же?! Если они уедут, она что - одна останется?!
Родственники смущенно отводили глаза, переглядывались. Бабушка поджала губы и украдкой перекрестилась, а тетя Света притянула Анку к себе, усадила на пухлые колени и успокаивающе произнесла:
- Мирослава с ними поедет, не переживай.
- Как это? – удивилась Анка.
- А вот так. Заберут деточку с собой и на новом месте положат. Будут так же приходить, цветочки приносить, игрушки…
- Да, может, не разрешат еще, - с непонятной для Анки надеждой отозвалась бабушка, - совсем мало времени прошло. Разве можно ее так скоро… ворошить.
- Разрешили уже, - ответил папа, - Игорь обо всем договорился. В понедельник должны поднять, в цинк и на самолет. Он с ней полетит, а Лена с детьми позже приедет…
- А можно с ней … попрощаться? – спросила Анка, едва сдерживая слезы облегчения и грусти.
- Конечно, Анют! – нарочито бодро ответил папа и подмигнул ей в полутьме, - Завтра же провожу тебя, цветов нарвем. Я в сторонке постою, а ты поговоришь напоследок с подружкой…
Когда на следующий день они пришли на кладбище, нагруженные конфетами и луговыми цветами, Анка растерялась. Вместо серого склепа – лес с каменными, железными и деревянными возвышениями. Вместо стеклянного гроба и свечей – земляной холмик в окружении поблекших венков. Следуя папиному примеру, она в замешательстве уложила свой букет прямо на холмик, на тарелочку конфеты, но так и не поняла, как прощаться с Мироськой, не видя ее. Неужели разговаривать с дурацким изображением на белом мраморе, совсем не похожим на ее подругу?
«Наверное, склеп под землей, и туда не всем разрешено ходить!», – догадалась она и решила, что созовет для храбрости девчонок и подкараулит, когда Мироську будут выносить. Вот тогда и попрощается по-настоящему.
…
Анка заворочалась, отлепилась от окна и потянулась к подстаканнику за водой. Теплая, противная, несмотря на то, что кондиционер шарашил на полную. За окнами все тот же унылый полумрак. Черное, грозовое небо впереди, потрепанный лес, грязная Суя, Макс, похлопывающий ладонью по рулю в такт радио… Тоска…
…
Половина деревни вышла на улицы и двинулась вслед неприметному фургончику с табличкой на лобовом стекле «груз 200». Уже потом, спустя много лет Анка поняла, что не скорбь и стремление поддержать Миросиных родителей вело людей на кладбище, а простое алчное любопытство – посмотреть, как оно будет? Ведь при них вытащат на свет божий то, что должно было бы на веки вечные остаться скрытым, тайным, запретным…
Подружки короткими перебежками подобрались как можно ближе, затаившись среди надгробий за спинами собравшейся толпы. Им видны были только ритмичные взмахи лопат и макушки мужиков над краем могилы. Ну и глубоко же вход!
Вскоре подоспели люди в респираторах и белых костюмах вроде того, что надевал папа, когда опрыскивал огород от жуков. Из ямы сначала вытащили какие-то черные доски, а следом на стропах вместо стеклянного гроба появился грязный, гнилой ящик в лохмотьях бурой обшивки. Толпа расступилась, подалась назад, зароптала.
Анка даже с расстояния нескольких метров почувствовала отвратительный, ни с чем несравнимый смрад и отшатнулась. Подружки шарахнулись тоже, зажимая носы подолами платьев.