Ничто
![Ничто](/uploads/covers/2024-02-23/nichto-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ян Теллер
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Ничто"
V
Софи жила там, где Тэринг переставал быть городом и превращался в деревню. Позади отделанного желтой штукатуркой дома Софи и ее родителей находилось большое поле, а на его краю — закрытая лесопилка. Лесопилку больше не использовали — должны были снести, а на ее месте построить спортивный клуб, о котором годами велась речь в городских верхах. Никто особо не рассчитывал на этот спортклуб, и хотя лесопилка была заброшенной, с выбитыми стеклами и дырами в потолке, она все еще стояла, и нам это было только на руку.
На большой перемене мы отдали Ян-Йохану наши однокроновые, двукроновые и пятикроновые монеты, и тот помчался в хозяйственный магазин, нашел, что требовалось, расплатился и затем прибежал обратно с новехоньким кодовым замком в руке.
Мы заспорили, какой код выбрать, так как каждый считал, что для этого лучше всего подходит его день рождения. В конце концов мы сошлись на пятом февраля, дне рождения Пьера Антона. Пять ноль два — мы все вместе повторяли, чтобы запомнить, эти цифры и забыли об уроках и о том, что нужно слушать учителя, и Эскильдсен что-то заподозрил, потому что спросил: это каша у нас в голове или же мы просто потеряли часть тела, которая крепится на шее.
Мы ничего не ответили. Пять ноль два!
У нас имелась лесопилка, у нас имелся замок, и мы знали, что делать. Но тем не менее все оказалось сложнее, чем мы думали. Поскольку Пьер Антон все же был чуточку прав в том, что ничто не имеет смысла, собрать что-то, что придавало жизни смысл, оказалось не так-то просто.
И снова нас спасла Софи.
— Мы просто притворимся, — сказала она, и вскоре каждый из нас придумал какой-нибудь трюк, который бы нам помог.
Элиса вспомнила, как в шесть лет плакала, когда немецкая овчарка отгрызла голову ее кукле. Поэтому она залезла в подвал, отыскала в ящиках и старую куклу, и отгрызенную голову и принесла на заброшенную лесопилку. Благочестивый Кай притащил старый сборник псалмов. В нем не хватало передней и задней части, а также доброй половины псалмов, но, несмотря на это, имелись страницы с двадцать седьмой по триста восемьдесят девятую. Рикке-Урсула отдала розовый перламутровый гребень всего без двух зубчиков, а Ян-Йохан внес вклад в виде кассеты «Битлз»: пленка была испорчена, но выбросить ее он так и не решился.
Остальные ходили от дома к дому и просили хозяев отдать что-то, имеющее для них значение. Пару дверей захлопнули прямо перед нашим носом, но в остальном мы получили просто удивительные вещи. Наиболее щедрыми оказались старики. Они отдавали кивающих фарфоровых собачек с крохотными сколами, фотографии давно умерших родителей и игрушки давно выросших детей. Нам также вынесли несколько любимых игрушек, с которыми хозяева играли, пока те совсем не обтрепались, и даже розу из свадебного букета тридцатишестилетней давности.
Между тем эта роза привела нас, девчонок, в уныние, так как, по-нашему мнению, как раз она и важна: мечта быть невестой в белом платье, держать в руке красивый букет и целовать мужчину, который станет твоим спутником на всю оставшуюся жизнь. Но Лаура, забравшая розу, сказала, что женщина, ее отдавшая, развелась через пять лет после свадьбы. И так как родители многих из нас тоже развелись, если вообще когда-либо были женаты, с этой мечтой могло произойти то же самое.
Куча росла и росла.
За пару дней она стала высотой чуть ли не с Крошку Ингрид. И все же это было как-то неубедительно. Мы ведь прекрасно знали: ни один из собранных нами предметов ничего для нас не значил. Так как же мы убедим Пьера Антона в том, что эти вещи значимы?
Нет, он раскусит нас в момент.
Ничего. Ничто. Нуль.
Ян-Йохан собрал нас еще раз. В итоге мы пришли к заключению, что вещи, придающие нашей жизни смысл, все-таки имеются, хотя, конечно, в них нет ничего особенного или важного. Ладно, по крайней мере, лучше, чем было.
Деннис оказался первым. Он принес целую стопку книг «Подземелья и драконы», которые читал, перечитывал и знал едва ли не наизусть. Между тем Оле быстро обнаружил, что в серии не хватает четырех книг, и сказал, что от них тоже придется избавиться.
Деннис не выдержал и крикнул Оле, чтобы тот не совал нос не в свое дело, потому что смысл во всем этом был совсем не такой. Мы это прекрасно знали и поступали подло.
Чем больше Деннис орал, тем настойчивее мы давали ему понять, что как раз это и подтверждает, насколько для него важны его книги. А разве мы только что не договорились складывать в кучу самые важные вещи, чтобы с ее помощью убедить Пьера Антона спуститься со сливового дерева?
И только когда Деннис отдал последние четыре книги из серии «Подземелья и драконы», смысл как будто стал вырисовываться. Потому что Деннис знал, что Себастьян очень дорожит своей удочкой. А Себастьян был в курсе, что Ричард боготворит свой черный футбольный мяч. А Ричард давно заметил, что Лаура носит не снимая африканские серьги в виде попугаев.
Нам стоило остановиться, пока дело не зашло слишком далеко. Но получилось так, что было уже поздно, хотя я и сделала, что могла.
— В этом нет особого смысла, — сказала я.
— Хи-хи-хи, — захихикала Герда, показывая на мои зеленые босоножки на танкетке, которые я выпрашивала у мамы целое лето, но она купила мне их только недавно на распродаже, когда цену снизили наполовину.
Я так и знала. Если честно, я, наверное, потому и пыталась остановить сбор вещей. Кто-нибудь точно указал бы на босоножки — это был вопрос времени. Но то, что это сделала фу-ты ну-ты Глупо Хихикающая Герда, только ухудшало ситуацию. Сначала я попыталась притвориться, будто не поняла, на что она показывает, но Лаура не дала мне отвертеться.
— Босоножки, Агнес, — сказала она, и деваться было некуда.
Я присела на корточки, чтобы расстегнуть босоножки, но не сумела и встала.
— Не могу, — сказала я. — Мама спросит, где они, и тогда взрослые всё узнают.
Думала, я самая умная. Оказалось — нет.
— Считаешь, ты лучше всех? — завопил Себастьян. — Думаешь, отец не спросит, где моя удочка? — И словно в подтверждение своих слов он схватил леску с крючком, который висел, покачиваясь, посреди кучи.
— А где мои книги?
— А мой футбольный мяч?
— А мои серьги?
Я поняла, что проиграла, и теперь просила лишь об отсрочке на несколько дней.
— Ну до конца лета, ладно?
Но меня не пощадили. Разве что разрешили позаимствовать кроссовки у Софи, чтобы не идти домой босиком.
Кроссовки Софи были мне малы, и большой палец упирался в носок, так что добираться домой с лесопилки пришлось дольше, чем обычно. Повернув на нашу дорожку и пройдя остаток пути до дома в одиночестве, я расплакалась.
Внутрь я не вошла, а уселась в велосипедном сарае, где меня нельзя было увидеть ни с дороги, ни из дома. Я скинула кроссовки Софи и швырнула их в угол. Вид зеленых босоножек на танкетке на вершине кучи никак не выходил из головы. Я посмотрела на свои босые ноги и решила, что Герда за это поплатится.