Покаяние. История Кейса Хейвуда
![Покаяние. История Кейса Хейвуда](/uploads/covers/2023-06-06/pokayanie-istoriya-kejsa-xejvuda-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Меган Куин
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2016
Читать книгу "Покаяние. История Кейса Хейвуда"
Глава 17. Мое настоящее…
Онемело.
Все мое тело онемело и не потому, что я просидел на жестком, деревянном полу своей спальни несколько часов подряд. Нет, это от осознания, что Лайла – повзрослевшая версия Мэделин.
Прошла неделя, как я говорил с Лайлой, неделя жизни в своей комнате, не выходя за пределы своих крошечных четырех стен, кроме туалета или для пополнения выпивки.
Диего и Блейн оставили все попытки вытащить меня из комнаты на четвертый день, особенно после того, как я швырнул в них матрасом.
Моя комната разрушена, кровать перевернута вверх дном, комод лежит на полу, а постель – у двери, блокируя проход всем посетителям. То, что было безопасным убежищем, теперь место для раскаяния.
Ящик Marker’s Mark (марка бурбона) стоял передо мной, так же как и множество пустых бутылок. Алкоголь сочился из моих пор, и каждый раз, как ходил в туалет, из меня вытекал кусочек печени, но я оставался безмятежен. Разрушение моего тела было желанным. Оно было почти кайфом для меня.
Моя голова в тумане, пока я разглядывал комнату от разорванных штор до разбитого телефона, который лежал рядом с плинтусом на полу, после того, как я швырнул им в стену. К тому же тут были множество дыр в стенах, где мой кулак врезался в них в поисках небольшого облегчения от страданий, которые я испытывал.
Мои руки отекли, все в синяках и разбиты. Множество трещин испестрило их, а кровь высохла коркой на моих костяшках.
Последний раз я принимал душ неделю назад, и хоть и пах, как гниющий труп, мне было насрать. Единственное, что меня волновало – бутылка в моей руке и как быстро она достигнет моих губ.
Я гордился своей способностью удерживать бутылку в руке, жить на алкогольной диете и бесполезно растрачивать свою жизнь с каждой янтарной каплей.
Я принял вызов.
Я положил голову на руку, которая упиралась в колено, пока другой удерживал бутылку за горлышко. Я уставился на пол, – холодный, твердый пол, – надеясь, что мучительная жизнь подойдет к концу. В моем теле слишком много боли, слишком много сожалений. Я обещал себе, что проживу такую жизнь в мучениях, расплачиваясь за грехи через муки сожалений, но прямо сейчас, я отдал бы все, чтобы она закончилась.
Лайла потеряла своего отца, которого убили руки другого человека. Она выросла в в системе опеки, защищая себя самостоятельно, молясь изо дня в день, чтобы выбраться из своего положения, сбежать из ада, в котором жила.
Сейчас, она живет в разваливающейся квартире, проводя ночи на шесте для похотливых и мерзких мужиков, которые хотят трахнуть ее на заднем сидении, попусту проживает свою жизнь тем, чем зарабатывает на нее.
После всего, что с ней случилось, она ни на кого не полагается, и эта главная причина, почему она не принимала помощь Джетта. Она верила в идею, что самостоятельно способна обеспечивать себя, что похвально, но она заслуживала намного большего.
Предательский треск ступенек сообщили о чьем–то приближении к моей комнате. Я продолжал смотреть в пол, не позволяя комнате кружиться из–за количества алкоголя, пылающего во мне, вместо того, чтобы дожидаться незваных гостей.
В считаные секунды в мою дверь постучали.
– Кейс?
Чертов Джетт Колби. Я бы поспорил на миллион долларов, что он покажется сегодня. Я чувствовал нутром, что он появиться вскоре.
– Убирайся нахрен отсюда, – проворчал я, ощущая эффект алкоголя в своем организме.
Не подчиняясь моим приказам, не то чтобы он стал, Джетт толкнул дверь спальни, но ее остановил матрас на полу. Я мысленно улыбнулся своей попытке забаррикадироваться.
– Какого хрена, – сказал Джетт из–за двери, все еще толкая ее вперед.
– Я могу протиснуться через нее, – проговорила Голди, от чего я застонал.
Какого хрена она здесь делала?
– Не смей, блядь, входить, Голди, – заорал я, поднимая свою голову и заваливаясь набок, разливая выпивку по полу. Сильно запаниковав, я вернул бутылку в правильное положение и наклонил к своему рту, лежа щекой на твердом полу.
Мои вкусовые рецепторы полностью онемели от спиртного, позволяя алкоголю выжигать быстрый и легкий путь по моему горлу.
– Заткнись, Кейс, – сказала Голди. Она пролезла в щель между дверью и косяком.
С того места, где я видел ее, она была пятном ног, покрытых черным хлопком, и длинных, золотистых волос.
– Твою мать, – сказала она. – Какого черта ты натворил?
– Впусти меня, Голди, – попросил Джетт с другой стороны двери.
– Подожди. Комод блокирует матрас, прижатый к двери.
Как в тумане, я наблюдал, как Голди старалась сдвинуть матрас в сторону, пытаясь освободить пространство для открытия двери. Ее каблуки стучали по полу, и она ворчала, пока работала.
Даже если бы хотел помочь ей, я не смог бы. Я едва мог сосредоточиться на том, что она делала, не говоря уже о том, чтобы встать.
Должно быть, она достаточно освободила комнату, раз Джетт вошел внутрь, потому что с моего ракурса на полу, я заметил пару ног в брюках, идущих по комнате.
– Блядь, – пробормотал Джетт, когда вошел и оглядел разруху, которую я устроил. Согнувшись до моего уровня, Джетт попытался выхватить бутылку из моей руки, но я прижал ее ближе к груди. – Кейс, отдай мне бутылку, – предупредил Джетт властным голосом.
– Пошел на хер, – огрызнулся я, поднося горлышко к своему рту.
Горлышко ударило по моим зубам прежде, чем я был способен поднести ее к своим губам. Одним гладким движением, я запрокинул голову назад и ждал, когда алкоголь обожжёт мое горло, но я не был вознагражден сладким привкусом виски. Вместо этого бутылку вырвали из моих рук, а меня толкнули в сторону.
Моя голова завалилась вперед, мышцы шеи больше не работали в соответствии с мозгом.
– Проклятье, – сказала Джетт. – Голди, иди и принеси мне немного хлеба и воды. Мне надо сделать с ним что–нибудь.
– Не слушай его, – ответил я, заваливаясь вперед.
– Иди, малышка, – нежно попросил Джетт.
– Джетт, мне страшно, – голос Голди прозвучал слабо. Впервые в жизни я мог сказать, что она напугана.
– Я разберусь с этим, малышка. Пожалуйста, сходи и принеси немного воды и хлеба, ладно?
– Ладно, – она хлюпнула носом, а потом ушла.
Я ощутил облегчение, после ее ухода. Я наслаждался своим пьяным состоянием…я упивался им, на самом деле…но не хотел, чтобы Голди видела меня таким.
Я не хотел, чтобы она видела меня, помеченным моими демонами, как чертовой алой буквой.
Джетт толкнул меня к каркасу кровати так, чтобы моя голова была на уровне его глаз. Мое зрение размыто, но из того, что я видел, – Джетт был не очень–то счастлив.
– Какого хрена произошло? – спросил Джетт, все еще удерживая мою голову, чтобы я смотрел ему в глаза.
– Ты, выглядишь расстроенным, – подразнил его я.
– Конечно, я чертовски расстроен. Я не видел тебя неделю, прихожу и вижу, как ты напиваешься до смерти. Какого хрена, Кейс?
Я потянулся сквозь дымку к его голове и коснулся его щеки.
– Не плачь, детка.
– Мудак, – сказал Джетт, хватая меня за руку.
– Эй, эй, полегче, блядь, – потребовал я, когда комната начала вращаться.
Мой мир накренился, пока Джетт вел меня в ванную, меня, спотыкающегося всю дорогу. Желудок скрутило, и я знал, что резкие движения станут результатом того, что я вычищу из себя каждую каплю алкоголя, которой запасся.
– Помедленней, блядь, – потребовал я снова.
Джетт не слушал и продолжал тащить меня в ванную.
– Ты пахнешь, как дерьмо, – сказал он, заталкивая меня в туалет.
Холодный фарфор звал меня. Я схватился за край унитаза, направляя голову туда как раз вовремя, когда мой желудок сотрясли судороги и меня вырвало.
Сидеть в собственной грязи, не двигаясь, просто пить, – почти безмятежное состояние для меня, но в ту минуту, как вы передвинули меня, в ту минуту, как вы заставили меня сосредоточиться на чем–то еще, кроме волокон деревянного пола, из–за этого всего алкоголь, который я поглощал всю неделю, был под угрозой выйти наружу, и именно это со мной и произошло сейчас.
Джетт толкнул мою голову в дыру унитаза, убеждаясь, что все выходящее попадало точно в цель.
Холодок прокатился по мне, когда выступил пот на моей коже от судорог желудка. Пока меня выворачивало, я схватился за унитаз, молясь о том, чтобы все, наконец–то, закончилось.
Медленно, мой желудок перестало скручивать, а на его место пришла жгучая головная боль, пульсирующая в моем мозгу.
Я рухнул на пол и положил предплечье на глаза, блокируя флуоресцентный свет в туалете. Моя футболка прилипла к намокшей от пота коже, а в голове пульсировало, пока та располагалась на плитке на полу, умоляя об облегчении.
– Закончил? – спросил Джетт, не выказывая никакой пощады.
– Ага, – прохрипел я. Мое горло горело от смеси желчи и алкоголя. Разговоры – в данный момент инородное понятие для меня.
– Хорошо, – Джетт снова меня поднял, удивляя меня этим, поскольку во мне на пару фунтов мышц было больше, чем в нем. Он затащил меня под душ, укладывая на пол, и включил холодную воду.
Арктический душ капал сверху на меня, очищая туман в моей голове.
Я не корчился, я даже не двинулся с места. Я радовался ледяной воде, превращающей когда–то мой затуманенный взгляд в более ясный сейчас.
Джетт стоял снаружи душа со скрещенными руками и разочарованием на лице.
– Когда ты в последний раз мылся? – спросил Джетт.
– Когда сосал твой член, – ответил я, довольный своим поганым комментарием.
– Рад, что ты находишь это смешным.
– Единственное, что смешно во всем этом мире, – безжалостное невезение, которым меня, блядь, благословили.
– Все, что знаю я, – у тебя идеальная жизнь, а ты растрачиваешь ее попусту, живя в тени своего прошлого и не двигаясь вперед.
– Ты нихрена не знаешь, – огрызнулся я в ответ. – Ты не знаешь, каково быть мной, жить с виной того, что я сделал.
– Ты вообще разговаривал с ними? – спросил Джетт, ссылаясь на Линду и Мэделин. – Ты вообще пытался узнать, как у них дела? В последний раз твоей попыткой стало наблюдение за ними на детском бейсболе. А теперь ты просто скрываешься, как неуловимый мудак, не желая встретиться с ними. Они могут быть в порядке, Кейс, а ты и понятия не имеешь.
– Они не могут быть в порядке. Как может кто–то когда–нибудь оправиться от потери родителя? Черт, ты потерял свою мать несколько лет назад, но по–прежнему страдаешь из–за этого.
Джетт собирался ответить, но потом закрыл свой рот.
Я потянулся и выключил воду. Я сел на дне душа и стянул футболку и штаны, когда Джетт бросил мне полотенце. Я провел им по лицу, а потом медленно встал, позволяя своим ногам привыкнуть к весу своего тела.
Джетт стоял передо мной с руками в карманах, а манжеты его деловой рубашки были закатаны до локтей. Он источал роскошь и власть, но я знал другое. Парень испытывал боль, как и большинство, кто потерял родителя. Я знаю о потери, которая пришла к нему, когда его мать умерла от СПИДа. Я знаю о скорби, которую он испытывал. Я знал потому, что был тем, кто поддерживал его в те мрачные дни, и даже если он и был ослеплен болью, он продолжил двигаться вперед по жизни, как и Линда с Мэделин. Он не мог говорить мне, что больше не думал о своей матери.