Счастливый рыжий закат
![Счастливый рыжий закат](/uploads/covers/2023-10-11/schastlivyj-ryzhij-zakat-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Тереза Тур
- Жанр: Любовная фантастика
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Счастливый рыжий закат"
1
Что-то стукнуло прямо над головой, звук льющейся воды, привычная тяжесть от лап на спине.
— Чуфи!
Я вскочила. Одеяло промокло, придется сушить.
— Чуфи! Хулиганка… Я же целитель, а не маг огня…
Откуда вода? Взгляд упал на столик возле кровати. Перевернутая чашка, рассыпанные цветы и… книга! «Травы известных мне миров и их использование в целительстве» Бармина Мирелли. Мой любимый сборник, практически настольная книга! Сильно, она, конечно, не пострадала, но все равно обидно. Редкое издание, завезенное из другого мира.
Тирдания очень богата травами. Тирды-целители живут в горах. При этом путешествия по существующим мирам с целью изучения и описания целебных свойств растений, считается у них необходимым этапом обучения. Учитель Ирвин много раз пытался уговорить кого-нибудь сотрудничать. Поработать у нас. Но тирды нелюдимы.
Господин Мирров достал этот сборник с огромным трудом по моей личной просьбе. Хорошо, что его жена работает в нашем университете. Я тогда потратила все свое жалованье, и все равно не хватило доброй половины. Платила по частям. А эта рыжая…
— Чуфи… Как не стыдно! Во-первых, ты прекрасно знаешь, как мне эта книга дорога. Во-вторых… Чуфи, Чуфи. Ну что ты как маленькая? Когда эта твоя глупая ревность прекратится?
— Тяф! Чиффф… фырр!
Меня лизнули в нос. Я запустила пальцы в ярко-рыжую густую шерсть. Какая же она красивая! Особенно утром, под яркими, солнечными лучами, льющимися сквозь почти прозрачную ткань. Я не любила плотных занавесок. Мне одинаково нравился и солнечный свет и лунный.
Внизу, на первом этаже что-то упало. Генри встал раньше. Наверное, готовит завтрак. Шаги. О нет… Сейчас он поднимется, войдет, и что увидит мой жених? Цветы-сюрприз для любимой на полу, одеяло мокрое! Быстро сунула его в шкаф, достала сухую простынь, вытерла воду, прыгнула обратно в кровать, схватила нежно-розовый букетик, поправила волосы, улыбнулась, боковым зрением заметила, как рыжий хвост мелькнул, исчезая в приоткрытом окне…
— Доброе утро, любимая!
Мое сердце на мгновение замирает, потом несется куда-то… Несется, несется… Пока меня ласково и как-то осторожно целует любимый мужчина.
— Спасибо, — с ликованием шепчу я, опуская счастливое лицо в цветы.
Какой сладкий аромат… Левер — кустики с пышными шапочками розовых цветов. Цветет всего пару дней. Генри, наверное, ходил к дальним теплицам. И хотя я бы предпочла лисьи лапки любимого оранжевого цвета, что растут прямо под окном, но разве сейчас это важно? Представила, как мужчина собирал цветы. Ранним утром. По колено в мокрой росистой траве. И все ради того, чтобы я улыбнулась!
— Двадцать восемь дней! — Генри поставил поднос с чашкой бодрящего травяного отвара, сыром и булочками.
— Всего двадцать восемь дней… — откликаюсь я.
— Целых двадцать восемь дней, — шутливо щелкает он меня по носу, — И ты — Рене Элия Агриппа — моя жена! Госпожа Бриггс.
— Я люблю тебя, Генри Бриггс.
С минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом… Потом начался день.
— У тебя сегодня что? — спросил у меня жених, застегивая преподавательскую мантию.
— Утром — зачет у первого курса искусствоведов по основам первой помощи, — без особого энтузиазма ответила я.
— И зачем было принято это лишенное всякого здравого смысла распоряжение в министерстве образования о том, что первые курсы всех Академий в стране, вне зависимости от их направления обязаны проходить курс по основам целительства? — проворчал мужчина.
— Лучше бы твоя история империи Тигвердов так бы и оставалась единственной дисциплиной, которую учат все, — рассмеялась я.
— Я бы попросил мой предмет не обижать, — распорядился преподаватель истории. И добавил. — У меня сегодня экзамен на потоке у юристов.
— Это надолго… — вздохнула я.
— Эй! Не грусти, рыжее солнышко! Ну? Если бы я принимал один, то управился бы за час — максимум полтора. Контрольные и рефераты у меня на руках, выставил бы каждому кто что заработал — и все. Так нет. У нас гости. Сам председатель коллегии изъявил желание послушать будущих специалистов.
— Может, что-то новое услышит?
— Может, — не стал спорить со мной преподаватель.
— Так ты — до позднего вечера?
— Будешь скучать?
— Конечно, — рассмеялась, — после обеда целители донесут курсовые работы по травоведению. Потом — в лабораторию, работать над мазью от ожогов. Господин Ирвин прислал редкие травы из Османского ханства. Уверена, они позволят улучшить эффект в несколько раз. Я уже вытяжку поставила.
— А магии не достаточно? Вся эта возня с травами… Зачем?
— Зачем? Во-первых, империя Тигвердов — страна большая. А людей, владеющих даром целителей — не так много. Во-вторых, целители — тоже люди. Они могут устать, их могут ранить. А зелья, мази и настойки можно взять с собой. К тому же их использование не требует наличия магического потенциала. И потом… Вот скажи честно — ты же не будешь из-за обычного насморка целителя вызывать?
— Понял я, понял, — жених сгреб меня в охапку, стал целовать. — Ты такая серьезная, когда все это проговариваешь — слушал бы и слушал.
Мы вышли из дома вдвоем. Корпуса, где жили преподаватели, располагались на территории Роттервикского университета имени первого императора Тигверда.
Прошли габровой аллеей к учебным корпусам. Эти деревья росли только здесь и в императорском парке у дворца. Остановились — каждому надо было идти к своему. Мне — к лечебному. Ему — к историческому.
— Люблю, — шепнул он.
— До вечера, — ответила.
Чудесное утро! Я уже подходила к аудитории, возле которой ждали искусствоведы, желающие получить зачет, как вдруг услышала:
— Госпожа Агриппа! Госпожа Агриппа!
Недоумевая, что же такое случилось, спокойно обернулась.
— Пойдемте со мной! — взволнованно затараторила секретарь нашего ректора.
Всегда спокойная и рассудительная, госпожа Миррова на этот раз пребывала в состоянии близком к панике. — Скорее! Ну, скорее же!
— Госпожа Миррова, что случилось? Кто-то пострадал? Успокойтесь, пожалуйста. Вам надо выпить успокоительную настойку.
— Лучше сами выпейте, — порекомендовала секретарша и с грустью уставилась на меня.
— Да что случилось?
— Вы принимали вчера зачет у дипломатов первого курса?
— Можно сказать и так…
Отделение международных отношений, или «дипломаты», как называли их между собой преподаватели. Курс, на котором учились аристократы из аристократов. Элита из элит. Этот курс был отдельной головной болью для всех.
И если старшие уже как-то пришли в себя и просто учились — университетские преподаватели на роль мальчиков и девочек для битья годились плохо, а вот объяснять это студентам умели хорошо, то первокурсникам из года в год приходилось доказывать, что они — студенты. И пришли в столичный университет учиться.
А по сему вчера я, Рене Элия Агриппа, преподаватель основ первой помощи у этих самых «дипломатов»-первокурсников, объясняла, что зачет просто так, за громкие фамилии, не получит никто. Требования были просты — тетради с переписанными лекциями и конспектами рекомендованной к семинарам литературы для тех, кто пропустил (а пропускали мои занятия все — для аристократов это в порядке вещей). Выполненные контрольные работы — в количестве четырех штук — задания к которым можно было беспрепятственно получить на кафедре целительства. И, конечно же, реферат — темы и списки литературы там же. Если же эти элементарные требования по каким-либо причинам не будут выполнены, я оставляю за собой право не ставить зачет. Все.
Помню, что аттестовала примерно половину группы и удалилась. Все же нашлись вменяемые дети — подготовились и получили свой заслуженный зачет. Казалось бы, чего проще? Но нет. Больше половины отпрысков уважаемых и знатных родов Империи не искали легких путей. Видимо, фамилии не позволяли.
Схема подобной работы была не новая, отработанная. Более того, утвержденная в начале учебного года самим ректором Швангау, который меня сейчас к себе и вызывал. И я искренне недоумевала, что ж такое произошло.
— Жалобу написали? — спросила я у госпожи Мирровой.
— Если бы жалобу… — тяжело вздохнула та. — Пойдемте, Агриппа.
— У меня зачет, — попыталась я возразить. — Как я студентов брошу?
— Не до них сейчас! — отрезала секретарша.
Я дар речи потеряла. И эта дама вот уже много-много лет подряд была ярой поборницей неукоснительного соблюдения правил?! «Все написанное в расписании выполняется точно в срок, несмотря на любые жизненные обстоятельства!» — ее любимая фраза.
Видимо, случилось такое жизненное обстоятельство, которое сильно выбивалось в сознании госпожи Мирровой из разряда «любое», потому что она уже просто тащила меня за собой безо всяких объяснений.
Мелькали лица студентов — испуганных, удивленных, злорадствующих.
Административный корпус.
Вслед за секретаршей я быстро поднялась на второй этаж, в который раз удивляясь пафосности центральной лестницы. Беломраморной, с золотой отделкой и прочими завитушками. Только красного бархата не хватало, тем более что лестница, действительно, была скользкой. Ковер бы не помешал.
Преподавателей в административном корпусе скопилось немыслимое для обычного рабочего дня количество. И все они смотрели на меня со жгучим интересом, от которого почему-то похолодело внутри.
Опустив голову, окончательно переставая хоть что-то понимать, влетела в приемную ректора уже с чувством облегчения. Во-первых, подальше от любопытных взглядов, а во-вторых есть надежда, что хоть что-то разъясниться.
— Зачем мне личное дело вашей преподавательницы?! — гремел чей-то яростный голос. — Я требую, чтобы эту тварь немедленно отправили под стражу! В уголовную полицию! Вы же со своей стороны обязаны немедленно ее рассчитать и запретить любую преподавательскую деятельность!
Что ответил ректор, я не расслышала, потому что незнакомый голос взревел опять.
— Ах, она еще и целительница?! Травница?! Да ее нельзя к людям подпускать! И я добьюсь, чтобы это было именно так.
Я тяжело вздохнула под дверью. Поймала на себе сочувствующий взгляд секретарши, распрямила плечи и решительно толкнула дверь кабинета.
— Вы! — заорал черноволосый незнакомец.
— Добрый день, — обратилась я к ректору Швангау. — Меня вызывали.
Ректор кивнул, вставая.
— Добрый, — каменное лицо ректора не выражало никаких эмоций. — Присаживайтесь. Госпожа Агриппа. У нас неприятная ситуация. Более чем неприятная. Но я уверен — с вашей помощью мы разберемся.
— Какие могут быть разбирательства! — снова загремел незнакомец. — Я требую…
— Барон Гилмор, — тихо и спокойно ответил ректор. — Я бы попросил вас успокоиться.
«Гилмор… Студент первого курса „дипломатов“. Этого стоило ожидать».
Вспомнила тех, кому не поставила зачет. Этот Гилмор как раз был среди них. Все, как один — грубые, наглые, искренне считающие, что все им должны.
Я опустилась на стул, сложила руки на коленях и приготовилась слушать.
Отец ученика тоже уселся, попытался взять себя в руки — на лице вздулись вены. Глаза сияли светлым серебром. Мне показалось, что воздушник сейчас не сдержится — и обрушит ураган, который попросту сметет университет!