Э(П)РОН-10 Водный мир. Герилья
![Э(П)РОН-10 Водный мир. Герилья](/uploads/covers/2024-02-23/epron-10-vodnyj-mir-gerilya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Быченин
- Жанр: Космическая фантастика / Приключения / Самиздат, сетевая литература / Социально-философская фантастика
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Э(П)РОН-10 Водный мир. Герилья"
5
— Должен тебе признаться, Ваня, это была моя инициатива, — понурив голову, сообщил мне Евгений Викторович.
— В смысле⁈ — вскинулся я. — Вы про замут с «иновселенцем»?
— Можно и так выразиться, мальчик мой.
— Хм… то есть это вы надоумили Алекса втюхать мне гексовского искина? — не моргнув глазом, выдал я заведомо абсурдную версию.
Во-первых, потому что передача мне в дар Лиу Цзяо была инициативой Хранителя, а вовсе не Заварзина, и уж точно не Эйгена, а во-вторых, были ещё кое-какие сопутствующие обстоятельства.
— Нет, конечно! — как всегда интеллигентно возмутился профессор Эйген. — Если ты, Ванюша, запамятовал, я в это время был, э-э-э, недееспособен. Как минимум в континууме ПВ.
Это он тактично намекнул, что как раз тогда торчал в одной из «икринок» «таможенного поста», изображая увязшего в янтаре москита. А то вдруг я, болезный, не помню!
— А когда, в таком случае? — уточнил я. — В смысле, на каком этапе вы подключились к авантюре?
— Сразу же, как ты ввёл меня в курс дела, мальчик мой, — продолжил каяться проф. — Едва лишь осознал, насколько удачно сложились обстоятельства.
— Ну и когда же это произошло? Только не говорите, что сразу по вызволении из «изнанки»! — усмехнулся я.
— Нет, конечно! — всплеснул руками Эйген. — Прошло какое-то время.
— И что же послужило… триггером? Если не секрет, конечно.
— Какие от тебя могут быть секреты, Ваня⁈ Ты же теперь мой ближайший родственник…
— … и наследник сюзерена, — поддакнул я, заставив профессора сбиться и покраснеть.
Ну да, периодически с ним надо пожёстче, но при этом оставаясь в рамках приличий — всё же профессор он уже давно, а глава рода в составе клана без году неделя. Не привык ещё. Но это вовсе не означает, что не нужно соблюдать субординацию.
— И это тоже, — взял себя в руки Евгений Викторович. — В общем, первые намётки плана появились, когда мне удалось близко пообщаться с Кумо. А когда для решения одной из текущих задач он задействовал своё «потомство» в режиме «единения», то я пришёл в полный восторг и подумал…
— Что нам тоже неплохо бы обзавестись таким же? — подхватил я мысль профессора.
— Именно так, мой мальчик.
— Я так понимаю, тут вы преследовали собственные интересы? Так скажем, профессиональные? — уставился я Эйгену в глаза.
И тот, что характерно, взгляд не отвёл:
— И снова ты прав, Ваня. О каком-то там «потустороннике» в тот момент я даже и не думал. Просто во мне проснулся этнопсихолог.
— То есть профдеформация дала о себе знать? — понимающе ухмыльнулся я. — Как это на вас похоже, Евгений Викторович!
— Ты не понимаешь, Ваня! — с жаром воскликнул тот. — У нас в этнопсихологии последние лет двадцать наблюдается застой! А здесь, прямо скажу, я разглядел настоящий прорыв! Ведь никто до меня не исследовал подобного этноса!
— Этноса? — удивился я. — Это вы про искинов, что ли⁈
— А про кого же ещё⁈ — не меньше меня удивился проф. — Они, чтоб ты знал, самый настоящий народец! И когда я получил доступ к десятку уникальных цифровых разумов, связанных друг с другом своеобразными, но всё-таки родственными узами, да ещё и в двух поколениях, я был натурально шокирован! Это какие же перспективы открываются! Сам подумай, Вань, что я ощутил, когда осознал, что есть возможность эту популяцию расширить? И не просто расширить, а получить группу индивидуумов в третьем поколении⁈ Ты бы стал упускать такой шанс⁈
— Ну, если бы был этнопсихологом, а не дипломатом… пожалуй, да. Не стал бы.
— Вот и я не смог преодолеть соблазна, — вздохнул Эйген. — Жаль только, что недолго музыка играла…
Это да. Обломался дорогой профессор по всем фронтам. С «отпрысками» Лиу Цзяо он общался считанные дни, хоть и мог похвастаться тем, что наблюдал развитие искинов сразу с момента «рождения». Записи, конечно, остались, но наверняка носили отрывочный характер. А видео, которые снимал профессорский «питомец», сгинули вместе с Христофорушкой. Вот такой вот бесславный конец.
Кстати, в потерю искинов их владельцы поверили далеко не сразу. Больше скажу, сначала просто списали на какие-то помехи или временный отказ системы. В результате досаждать вопросами мне начали лишь часа через полтора после свершившейся неприятности. Можно сказать, повезло. В том плане, что удалось спокойно довести развёртывание силового полога до конца, а потом ещё и с Алексом поговорить по душам. И только потом, когда корп уже благополучно (с моей помощью) переместился в «стартовую» бухту и присоединился к команде «технички», которая в ближайшие сутки должна осуществлять мониторинг свежеразвёрнутой системы, на меня один за другим посыпались панические вызовы. Хотя паническими, должен признать, были отнюдь не все. Отец, например, в первую очередь поинтересовался, как дела с генераторами. Всё ли хорошо, или нужно готовиться к неприятностям? И только после того, как услышал мой положительный ответ, уточнил — с Периклом это так и должно быть, или форс-мажор? Да и новость об утере помощника он воспринял вполне стоически, в стиле «не жили хорошо, нечего было и начинать». Под стать ему оказался и Розанов. Тот вообще к подобным вещам относился глубоко философски: служба есть служба, дали искина — пользуйся, забрали — туда ему и дорога. Хотя нотки сожаления в голосе дядьки Митяя я всё же уловил.
Чуть более эмоционально отреагировали Дюсак с Офигенным Ленни. И если Жан сокрушался по утраченным бонусам (Карруж, как нетрудно догадаться, по истечении контрактных обязательств убыл бы на свободные хлеба вместе с бретонцем, а это офигеть какое конкурентное преимущество!), то Офигенного больше волновал тот факт, что ему теперь не с кем обсудить новинки хип-хоп музыки и комиксов. Плюс Ленни давил на то, что успел со своим Тоби, как он выразился, закорешиться.
Гораздо больше неприятностей доставили девицы. Лерка так и вовсе наезд устроила на правах обделённой супружницы, да ещё и в положении. Мать с сестрой её, кстати, целиком и полностью поддержали. Не выказала лишних эмоций только Милли, и то лишь потому, что посчитала несолидным для профессионала её уровня вслух сокрушаться о потере. Про себя-то она переживала, да ещё как! Я успел её достаточно хорошо изучить, чтобы утверждать это наверняка. Пришлось дамочек успокаивать. Хорошо, проф подключился в самый разгар обмена эмоциональными репликами, поскольку находился рядом с внучкой и, соответственно, моими матерью и сестрой. В общем, разборку кое-как удалось свести к ничьей, пообещав подумать над возмещением ущерба. Кстати, именно за это моё обещание проф и уцепился, когда уже под вечер заявился на «заброшку», ко мне поближе. Да-да, я тоже посчитал обстановку до такой степени стабилизировавшейся, что счёл возможным вернуться на постоянную ликейскую базу.
Надо сказать, отношения мы выясняли в старом профессорском кабинете, том, что располагался в глубине постройки и пережил все пертурбации последнего времени. Разве что я на правах сюзерена и пострадавшей стороны занял рабочее кресло, так что профу пришлось довольствоваться табуреткой. Впрочем, он и на ней долго не усидел, принявшись вышагивать передо мной, что твой маятник — из стороны в сторону.
И разговор по душам Евгений Викторович начал с наиболее волнующего вопроса, то есть всерьёз ли я обещал дамочкам восстановить ущерб. Естественно, отвечать сразу и прямо я не стал, выкатив встречную предъяву, типа, какого, дорогой профессор, хрена⁈ Вы о чём вообще думали, когда всю эту авантюру замышляли? Ну а остальное вы знаете.
— Полноте, профессор! — попробовал я угомонить Эйгена. — Вам ли печалиться об упущенной возможности? Вы и без того светоч! Шутка ли, первым среди ныне живущих с «подпространственниками» связь установили!
— Если бы, Ваня! Если бы!
— Ну вы же общались с ними ещё до того, как у нас Толян…
— Кто, Вань⁈
— Э-э-э… не обращайте внимания! Я говорю, ещё до того, как у меня в «нейре» «подпространственник» поселился? Общались! Значит, что?
— Значит, это недоказуемо, мой мальчик! — разгорячился проф. — По той простой причине что я и сам был, мягко говоря, не в себе! А ещё пресловутый режим секретности, который ты же и установил! Я не имею права опубликовать результаты исследований, а значит, их и нет! Не существует в природе!
— Успокойтесь, Евгений Викторович. Что-то мне подсказывает, что в очень недалёкой перспективе у вас появится такая возможность!
— Было бы неплохо, мальчик мой! Но… — запнулся проф, — наверняка ведь появятся какие-то ещё условия?
— Наверняка, — кивнул я. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, проф. Вам ли об этом не знать?
— О да, убедился на собственном опыте! — с жаром воскликнул Евгений Викторович. — Хотя ты знаешь, Ваня… я ни о чём не жалею! И если бы пришлось снова пойти на… ну, ты понимаешь… я бы опять это сделал!
— А как же Лерка? — хмыкнул я.
— Валерия уже вполне самостоятельная девочка! — отрезал проф. — И она не одинока в этом мире! Опять же, всё закончилось благополучно…
— Благодаря кому, интересно знать?
— Я тебе безмерно благодарен, мой мальчик! Но наука…
— Только не говорите, что она требует жертв, — поморщился я. — Частично я с этим утверждением соглашусь. Но лишь — хе-хе! — в части жертв временн ы х и материальных! Но жертвовать жизнью и здоровьем, что собственными, что окружающих — вот уж нет!
— Просто ты не учёный, мой мальчик, — со вздохом заключил профессор. — Иначе ты бы меня понял.
— Да понимаю я вас, Евгений Викторович! Очень хорошо понимаю! И прекрасно представляю, какая буря эмоций сейчас бушует у вас внутри!
— Ой ли, Ванюша?
— Будьте уверены, профессор! — заверил я. — Я, конечно, по профильному образованию не психолог, но зато дипломат! А одного без другого не бывает, так что смиритесь, проф: я вас насквозь вижу! И просчитываю вашу мотивацию на раз!
— Ну и какая же у меня сейчас мотивация, мой мальчик? — хитро прищурился Эйген.
— Вы сейчас изо всех сил пытаетесь смягчить ситуацию, в которой оказались из-за неуемного любопытства, чтобы получить возможность потешить это же любопытство, но немного по другому предмету. Как вам такое, Евгений Викторович? — с торжеством уставился я на профессора. — Угадал?
— Почти, — вынужденно признал тот. — Просто я сейчас…
— … на распутье? Так это нормально, проф!
— Ваня, хотя бы скажи, у нас в принципе есть предмет для разговора? — взмолился Эйген.
— В принципе — есть, — кивнул я.
— Значит, получилось⁈ — утратил всю напускную невозмутимость проф. — «Потусторонник» проявился⁈ Как⁈ В какой форме⁈ С ним можно общаться⁈
— Эй, эй, эй, потише, профессор! — отгородился я ладонью от разбушевавшегося Евгения Викторовича. — Это будет зависеть.
— Э-э-э… от чего? — насторожился тот.
— От ваших ответов на два важных вопроса, — не стал я разочаровывать собеседника. — Вам как, поочерёдно? Или оба сразу, чтобы вы обдумали?
— Давай по порядку, — поморщился Эйген. — Последовательность и поступательность — важнейшие принципы научного исследования!
— Извольте, — пожал я плечами. — Вопрос первый: кто разработал технологию по преобразованию «подпространственника» за счёт наших местных искинов?