Раскрытые тайны великих пророков. Час испытаний по Нострадамусу. Леонардо да Винчи. Фибоначчи. Данте. Гете.
![Раскрытые тайны великих пророков. Час испытаний по Нострадамусу. Леонардо да Винчи. Фибоначчи. Данте. Гете.](/uploads/covers/2024-02-22/raskrytye-tajny-velikix-prorokov-chas-ispytanij-po-nostradamusu-leonardo-da-vinchi-fibonachchi-dante-gete-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Виктор Курляндский
- Жанр: Эзотерика
- Дата выхода: 1999
Читать книгу "Раскрытые тайны великих пророков. Час испытаний по Нострадамусу. Леонардо да Винчи. Фибоначчи. Данте. Гете."
III. Как все происходило на самом деле
Приведу свидетельства о важнейших периодах становления христианства в Западной Европе. Когда я с ними знакомился, меня интересовал абстрактный вопрос: могли ли жрецы языческих религий, обладавшие знаниями, удивляющими даже нас — людей конца XX века, найти место в средневековом мире.
Мне был известен факт, не очень хорошо характеризующий первых христиан: в 391 году нашей эры христиане-фанатики уничтожили часть Александрийской библиотеки, находившейся в храме Сераписа.
Но, может быть, это неумные действия отдельных личностей.
У Вас будет возможность самостоятельно сделать выводы.
Прошу Вас обратить внимание на то, что в заявлении, сделанном итальянским поэтом и мыслителем Джордано Ф. Бруно во время допросов в застенках инквизиции, есть слова: "Вместе с Пифагором я считаю…", а Галилео Галилей, бросив учебу на медицинском факультете университета, неожиданно занялся изучением математики и вошел в историю как яркий представитель школы Флорентийских математиков и астрономов. Когда же он с помощью изобретенного им телескопа приступил к изучению звезд, то первым созвездием, выбранным им для исследования было Созвездие Ориона (!)…
Александрия, основанная Александром Македонским в 331 году до нашей эры в устье Нила, была столицей Египта, но ей выпало стать одним из главных центров христианства, конкурентом Антиохии и Рима. [39, 44]
Со времен первых Птолемеев здесь гордились двумя крупнейшими хранилищами мудрости — музеем и библиотекой.
В Александрии встретились религиозная традиция Палестины и греческая интеллектуальная культура. Здесь проникли они друг в друга, а потому — открылась возможность для возникновения первой христианской богословской школы.
Первоначально она предназначалась только для практических нужд — готовить новообращенных к крещению. Но в городе, который был родиной Филона, гностических систем и философии неоплатонизма, школа вскоре приобрела новое свойство, став и чем-то вроде богословского учебного заведения.
Учителя вели занятия в свободной форме, по домам. Чаще всего занятия эти были построены по образцу античных философов.
Первым известным нам главой школы был Пантен, согласно Евсевию (Церковная история, V. 10, 1), приобретший известность во времена императора Коммода (180–192 гг.). Будучи выходцем из Сицилии, он обратился в христианство из стоицизма и затем стал проповедовать в чужих землях. Путешествия заводили его в Южную Аравию, Эфиопию, где он нашел экземпляр Евангелия от Матфея, который оставил там апостол Варфоломей. Как бы ни относиться к этому рассказу, Евсевий передает его как предание — "совершив много добрых дел, Пантен в конце концов стал первым главой школы в Александрии и стал разъяснять и письменно, и в живой беседе сокровища божественного учения" (Церковная история, V 10, 4).
Тит Флавий Климент, преемник Пантена, вероятно, был афинянином из семьи язычников. Хорошо начитанный в греческой литературе и прекрасно разбираясь во всех существовавших тогда философских системах, он не нашел во всем этом ничего, что могло бы дать постоянное удовлетворение.
Уже взрослым он воспринял христианство и в дальних странствиях на Запад и Восток искал самых мудрых учителей.
Приехав в Александрию около 180 года, он стал учеником Пантена. Плененный личностью своего учителя, которого он привык называть "блаженный пресвитер", Климент стал пресвитером в Александрийской церкви, помощником Пантена, а около 190 г. — его преемником во главе школы.
Возглавляя школу, Климент наложил на нее свой отпечаток, стараясь объединить библейское и эллинистическое мировоззрения своей глубокой и изысканной мыслью. Это был век гностицизма, и Климент соглашался с гностиками в том, что религиозное знание или просвещение было главным средством совершенствования христиан.
Труды Климента показывают нам, как прекрасно он знал греческую и библейскую словесность. На каждой странице находим точные цитаты из самых разных книг. В трудах Климента процитировано 359 классических и других нехристианских источников, 70 книг библейской традиции (включая апокрифы), 36 патриотических и новозаветных апокрифических сочинений, включая еретические.
Климент продолжал трудиться в Александрии. Он обращал язычников и просвещал христиан до тех пор, пока гонение при императоре Септимии Севере в 202 г. не вынудило его бежать, чтобы никогда не вернуться.
Одним из первых, кто проявил интерес к ранним христианским писаниям наравне с устной традицией, был Папий, епископ Иераполя во Фригии, городе, где христианская церковь появилась благодаря усилиям Епафраса, одного из соратников апостола Павла.
О жизни Папия мало что известно, разве со слов Иринея: "Он — человек, живший давно, слышавший проповедь апостола Иоанна и друживший с Поликарпом, епископом Смирны". Из всего этого следует, что Папий жил между 70-м и 140 годами.
Этот автор более всего известен как создатель труда в пяти книгах, озаглавленного "Толкования Слов Господних", от которого, к сожалению, уцелели небольшие фрагменты.
Из предисловия явствует, что Папий хотел изучить подробно жизнь Христа по живой традиции, шедшей от Его учеников.
После замечания о том, что его не столько заботило количество доступных источников, сколько их качество, то есть соответствие истине, он продолжает: "Если появлялся кто-нибудь, кто был последователем пресвитеров (само по себе это слово означает "пожилой человек"; позднее оно стало обозначать того, кто в силу возраста приобретал высокое положение и авторитет в общине; другой вариант значения — человек старшего поколения), я исследовал слова пресвитеров, что говорил Андрей, или Петр, или Филипп, или Фома, или Иаков, или Иоанн, или Матфей, или кто другой из учеников Господних и что говорили Аристион и пресвитер Иоанн, ученики Господа. Ибо я не думал, что сведения из книг помогут мне так же, как речь живущих и по сей день людей".
Из этой цитаты видно, что отбираемые для толкования слова Господа Папий черпал не только из письменных документов, но и из устной традиции.
О том, что говорили Андрей, Петр, Филипп, Фома, Иаков, Иоанн и Матфей или Аристион и пресвитер Иоанн, он, вероятно, узнавал от палестинских христиан, переселившихся в Малую Азию после падения Иерусалима в 70 году. Возможно, они были на особом положении лишь потому, что жили в той же стране, что и Иисус, а посему считались носителями особо драгоценной и аутентичной традиции.
Таким образом, Папий признавал два источника христианства: одним было устное слово, другим — записанные свидетельства. То, что он предпочитал первое, объясняется скорее психологическими, нежели догматическими причинами.
Папий как бы перекидывает мостик между этапами передачи евангельской традиции — устной и письменной. Хотя при написании книг он пока еще отдает явное предпочтение устной форме, но уже заметны причины, по которым в дальнейшем авторы все чаще будут отказываться от устных свидетельств в пользу писаний.
Позднее, во II веке, предпочтение будет отдано уже письменным источникам.
Христианство возникло на Востоке, но вскоре проникло на Запад.
В Книге Деяний говорится, что первым человеком, обращенным в новую веру на европейской земле, была Лидия, женщина из города Фиатиры в Малой Азии. В то время она торговала багряницей в Филиппах, в Македонии (Деян 16:14).
Одной из наиболее популярных книг, появившихся в ранней Церкви, был "Пастырь Гермы". Его часто цитировали, одно время даже считали боговдохновенным, и, кроме всего прочего, до наших дней сохранилось более 20 отдельных греческих фрагментов на пергаменте и папирусе, датируемых II–IV вв.; два латинских (II и V века, соответственно) и два коптских (саидский и ахмимский).
Есть еще перевод — пересказ на эфиопский язык и короткие фрагменты на среднеперсидском языке, обнаруженные среди манихейских текстов в Турфане.
Пастырь представляет собой красочную религиозную аллегорию, в повествовании которой почти всюду действует суровый человек, одетый как пастух. Он служит проводником Герме.
Это — причудливый калейдоскоп из пяти "Видений", двенадцати "Заповедей" и десяти "Подобий".
Ему присущ строгий морально-назидательный тон.
Основная мысль книги — прежде всего призыв к покаянию, к нравственной жизни, а обращена она к тем христианам, в памяти которых еще свежи гонения и над которыми нависла тень новых потрясений.
Произведение содержит богословские и литературные несовпадения в различных частях книги, что долгое время оставалось загадкой для комментаторов. Некоторые даже предлагали считать, что авторов было несколько. Наименее удачное решение проблемы — предположение, что Герма был младшим современником Климента и писал (а возможно, и публиковал) свое пестрое сочинение по частям, со значительными временными интервалами, объединенными затем им окончательно в одну книгу к середине II века. При отсутствии надежных данных и с учетом довольно противоречивых интерпретаций среди занимавшихся Пастырем ученых проблема, связанная с его датировкой, до сих пор не решена.
Личность Гермы ясно определяется из самой книги. Он открыто и многословно перечисляет подробности своей жизни и жизни его семьи.
Мы узнаем, что, будучи христианином-рабом, он был продан в Рим женщине по имени Рода, которая потом отпустила его на свободу. Став свободным, он женился, был удачлив (хотя и не всегда в ладах с законом), но снова обеднел.
Герма рассказывает, что во время гонений его дети отступились от веры, предали собственных родителей, вели нечестивый образ жизни.
Давая себе характеристику, пишет о том, что он тугодум, но человек неуемного любопытства. В то же время он видит себя "терпеливым, добронравным и всегда улыбающимся, исполненным наивности и простодушия". Из всего этого мы можем заключить, что перед нами простой человек с ограниченным кругозором, но по-настоящему благочестивый и думающий.
Как бы то ни было, его книгу высоко ценили в ранней Церкви как нравственное назидание, и, согласно Афанасию, она служила пособием для оглашаемых, а во II и III веках некоторые церкви даже иногда признавали ее боговдохновенным Писанием. В Синайском кодексе — списке греческой Библии V века — Пастырь (вместе с Посланием Варнавы) располагается после книг Нового Завета.
Тайное распространение, а затем официальное признание христианства в Древнем Риме не привело к революционным преобразованиям в сфере художественного выражения мироощущения человека. Лишь много позднее церковь в своем учении и идейно-воспитательной системе определила роль художественных образов и связанной с их производством деятельности.
Раннехристианские общины не уделяли внимания изобразительному воплощению религиозных тем и либо использовали языческие изображения, наполняя их аллегорическим значением, намекающим на новое религиозное верование, либо прибегали к изобразительным символам, имеющим смысл криптограмм.
К намеку, аллегории или символу прибегали не из практической необходимости зашифровать христианский характер изображений, а в силу откровенного нежелания передавать в образах, в определенном мифологическом ключе новое представление о божественном.