Пожарная застава квартала Одэнматё
![Пожарная застава квартала Одэнматё](/uploads/covers/2024-02-21/pozharnaya-zastava-kvartala-odenmatyo-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дмитрий Богуцкий
- Жанр: Альтернативная история / Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Пожарная застава квартала Одэнматё"
Глава 12. Сотая сутра
Змея, прожившая тысячу лет на суше и тысячу лет в толще вод, становится драконом.
Тысячу лет назад, в эпоху, когда Киото еще был ничем не примечательной деревенькой, обитал в провинции на берегу Внутреннего моря почтенный старец. Мудрец многих достоинств, согрешивший в юности и отправившийся ради искупления в выдающееся паломничество в Китай, вернувшийся из дальних странствий старым и умудренным, полным сокровенных знаний.
Он жил в заброшенном святилище у заболоченного ручья и пользовался почитанием живущего в округе народа, людей простых и далеких как от столичного блеска, так и аристократических искусств.
Белая змея, обитавшая в болоте, издревле привыкла греться на каменном пороге святилища, и мудрец вполне спокойно делил с нею этот камень. А в холодные ночи змея приползала к теплому очагу мудреца, на свет его ночной лампы, при которой мудрец изливал на страницы бесценной танской бумаги скупые крупицы отточенной мудрости. В узоре чешуи старец признал в змее земноводного патриарха, разменявшего десять веков существования. За неимением иного слушателя мудрец читал написанное змеиному старцу.
Такое соседство только усилило почтение, владевшее окружающим лесным людом, словно в заброшенное святилище вернулось божество.
Но грех далекой юности явился однажды за его жизнью холодной осенней ночью. Ржавые, изъеденные временем доспехи древнего императора, опираясь на копье, выбили дверь в его утлую хижину.
— Не нужно было тревожить покой мертвеца и раскапывать мой курган, — просвистел ветер в пустых доспехах. — Не искал бы ты тайны священной киновари, лишающей смерти, мог бы пожить еще. Но пришло время заплатить за мое давнее беспокойство.
— Я ждал тебя, — ответил старец. — В странствиях я искал способ освободить твой мятущийся дух, отягченный кровавыми деяниями, император-алхимик. И я нашел его. Вот девяносто девять из сотни сутр Пробуждения — они освободят твой дух от иллюзии плоти и существования, груза деяний, грехов и воспоминаний. Ты сможешь освободиться от плена выпитого тобой эликсира бессмертия и не просто умереть, но и миновать оставленный тобой круг перерождений.
— Предлагаешь мне уйти в нирвану и все забыть… Не этого я когда-то желал, — с горькой до желчи насмешкой просвистел ветер в пустых доспехах древнего императора. — Я хотел не умирать и жить вечно. Но не так. Не так. Хотя теперь я буду счастлив уйти в небытие, ибо я непереносимо устал. Однако перед тем, как прочесть твои сутры, я совершу одно последнее деяние. Потешу свои страсти, возьму на себя еще один грех.
И кукла из доспехов древнего императора, когда-то искавшего посюстороннего бессмертия и, на свою беду, его нашедшего, подняла копье и пронзила ворох протянутых мудрецом листов. Острие копья пробило и бумагу, и грудь старца — пригвоздило того к столбу в середине святилища. Потревоженная белая змея, спавшая на коленях старца, подняла голову и нанесла брызжущий ядом удар по пустой кожаной рукавице, державшей древко копья. Кукла из доспехов выдернула копье из груди мудреца, стряхнула листы с длинного лезвия и ударом тупого древка разбила змее голову.
В завывании осиротевшего ветра император-призрак покинул оскверненное святилище.
Утром взошло солнце, а вечером оно закатилось, а старец все еще не умер. Жила еще и изувеченная змея. Своею кровью мудрец начертал на ее белой чешуе последние знаки своей мудрости, что привели его к гибели, и оставил этот бренный мир. Почуяв, что тело человека остыло, изувеченная змея уползла прочь, в холодное болото, и заснула там в стылой норе. Потому никто не узнал, как кукла императора вернулась, чтобы сжечь в яростном огне и святилище, и тело старика. Ибо на тех листах было записано девяносто девять сутр, но не было той последней — оставшейся на коже белой змеи. Старец, покидая этот мир на милость будд, не мог оставить его без надежды на освобождение от тяжкого присутствия мстительного кровавого духа, проникшего в мир из-за его тщеславной юношеской жажды знаний и бессмертия.
А через год люди, устраивавшие заливные поля для риса, запрудили ручей ниже по течению, и разлившееся озеро скрыло и болото, и место происшествия, оставив после себя лишь жуткую легенду.
Прошла тысяча лет, и земледельцы, пожертвовавшие духу озера девушку во время великой засухи, потревожили спавшую на дне озера белую змею.
За прошедшую тысячу лет белая змея необратимо преобразилась и явилась драконом.
***
— Вот такая история, — произнес жрец. — Весьма поучительно и вдохновляюще.
Все почтительного кивали, негромко соглашаясь. Поучительно, чего уж там…
Нагасиро негромко хмыкнул в полутьме.
— Может, вы что-то хотите добавить, молодой человек? — повернулся к его темному углу седой жрец.
Он смерил молодца взглядом с ног до головы, задержался на ярких узорах одежды с актерского плеча, на вызывающе красных, под героическую старину, ножнах его меча, на блеске золотой монеты, зажатой вместо цуба между лезвием и длинной рукояткой, на буйном хвосте волос, заменявшем Нагасиро воинскую прическу. Взгляд жреца нельзя было назвать довольным. Впрочем, встречный взгляд Нагасиро дружелюбным тоже не был.
— Там много чего еще произошло, — сквозь зубы отозвался Нагасиро. — После. Мне дед рассказывал.
— Ну так, может, расскажешь нам? — седой жрец улыбнулся одними губами, но не холодными глазами. — Расскажи нам, что ты знаешь.
Нагасиро покачал головой, снова хмыкнул и, помявшись немного, негромко продолжил рассказ своего отца.