Зажигая звезды
![Зажигая звезды](/uploads/covers/2023-09-29/zazhigaya-zvezdy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Милас
- Жанр: Современные любовные романы / Эротика
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Зажигая звезды"
Глава 36
Аннабель
Я немного опоздала на встречу с Оливией, потому что мне полчаса пришлось выяснять отношения с арендодателем насчет температуры в квартире. Он отказывается что-либо предпринимать, а мне приходится спать в нескольких слоях одежды, чтобы действительно спать, а не ворочаться в попытке согреться. Сегодня мне приснилось, что я — Леонардо Ди Каприо, который прячется в туше оленя19. Меня пробирает дрожь от этого воспоминания.
На пороге я не застала своего обычного приветствия от Леви. Моя соседка осталась недовольна, что ее утро началось без кофе.
— Аннабель, здравствуйте! Вы сегодня задержались, но ваш друг отлично справляется. — Миссис Янг буквально светится от счастья.
Стоп. Что?
— Мой друг?
Лиам был со мной пару раз, когда я начала сюда ходить. Мне казалось, что я могу эмоционально не выдержать, поэтому я брала его с собой. Но он больше ни разу не приходил сюда, тем более без меня. Удивительно.
— Да, пойдемте. Сами увидите. Только будьте тише, на это нужно смотреть со стороны, — хихикает она.
Я все еще не понимаю, что происходит, когда мы проходим по коридорам к игровому залу. Миссис Янг аккуратно приоткрывает двери и отступает в сторону.
— Смотрите, только не сразу показывайте им себя.
Я подхожу к приоткрытой двери, и моя челюсть ударяется об пол. Леви, гребаный, Кеннет, сидит на маленьком стуле, вокруг него вьется толпа девочек трех лет. На его голове розовая шляпка, а на талии — фартук.
Необычный образ. Интересно, кто он: повар или модель?
Одну руку Леви держит Оливия, что-то на ней вырисовывая, а другой он сжимает игрушечную чашку. Смех сотрясает мою грудь, но я стараюсь не шуметь, чтобы подольше понаблюдать за этой картиной.
— Какой твой любимый цет? — щебечет Оливия.
Леви сначала немного хмурится, затем его лоб разглаживается.
— Мой любимый цвет — фиолетовый, — четко произносит он, делая акцент на правильное произношение слова «цвет». А он неплох, иногда я забываю о том, что детей лучше не поправлять.
— У меня нет такого цета, есть розовый. Ты не обидишься? — Оливия грустно опускает голову.
— Мне подойдет любой цвет, который ты захочешь. — Леви гладит ее по голове. Он такой расслабленный, что даже мне непривычно видеть его таким.
Мои яичники хлопают в ладоши от этой трогательной беседы. Жар опаляет щеки, и я ничего не могу поделать с улыбкой, которая так и хочет появиться на лице.
— Я еще ни разу не видела, чтобы мужчина так играл с девочками. Он потакает каждому их желанию. Хотя иногда стоило бы и отказать.
— Как он попал сюда?
Миссис Янг задумывается, прежде чем ответить:
— Скажем так, он был очень настойчив.
— Это в его стиле, — выдыхаю я.
Открыв полностью дверь и сделав пару глубоких вдохов, прохожу внутрь. Леви сразу поворачивает голову ко мне, встречаясь взглядом. Его спина моментально выпрямляется, но Оливия велит не дергаться, и он повинуется ее команде.
Я робко подхожу к ним, почему-то чувствуя себя лишней в их компании.
— Можно к вам присоединиться?
Девочки сразу же отбрасывают занятия и накидываются на меня, сбивая с ног.
— Бель! — верещит Оливия. — А Леви в салоне красоты. Ты будешь с нами игать?
Я ловлю глаза своего друга, ведя ментальные переговоры. И мы приходим к выводу, что детям отказывать нельзя.
— Да, конечно, я буду играть.
Девочки возвращаются к своему занятию. А я беру такой же маленький стульчик, что и Леви, садясь напротив него. Сразу же феи-стилисты окружают меня, начиная расчесывать волосы. Моя юбка немного задирается из-за того, что высота стула слишком мала даже для меня. Леви прослеживает взглядом каждый участок открытой кожи. И несмотря на то, что физического прикосновения нет, я каким-то образом могу представить тактильный контакт. Он все еще не отрывает глаз. В горле становится суше, чем в Сахаре, чего не скажешь о месте между моих бедер.
Боже, тут кругом дети. Андерсон, приди в себя.
— Необычный выбор цвета, — я киваю на его руку с накрашенными ногтями.
— Говорят, популярен в этом сезоне. Но я хотел фиолетовый. Моей подруге он больше нравится. — По лицу Леви расползается его самая лучшая ухмылка.
Не надейся, Кеннет.
Я больше не поведусь на это. Но почему тогда в животе что-то оживает?
— Не твоей подруге теперь нравится черный, — огрызаюсь я.
— Правда? Кажется, это говорит об обратном. — Он стреляет глазами на место, где соприкасаются бедра. Прямо на мое фиолетовое нижнее белье.
Ненавижу.
Мое тело горит, как если бы меня засунули в крематорий. Гнев на него и на свою чертову реакцию тела из-за его взгляда и слов проявляется пятнами на коже.
— Иногда случаются ошибки.
— Это правда, каждый из нас ошибается, главное — уметь это признавать. Я ошибся, Аннабель Андерсон. И буду говорить тебе это каждый день, пока до тебя не дойдет. — Он останавливается, наклоняясь чуть ближе ко мне. — Что я. Никуда. Никогда. Не уйду.
Эта фраза четкая и отрывистая, как удары хлыста.
— Ты застряла со мной. И только тебе выбирать, как провести остаток нашей жизни. Можешь драться со мной сколько хочешь, но после каждого удара я буду рядом.
— Не дергайся! — ворчит Оливия.
— Простите, миледи, больше не повторится.
Леви занимает свое прежнее положение, но удерживает зрительный контакт.
Если бы мы находились в другом месте, то я, наверное, уже задохнулась бы от нехватки воздуха. Но здесь мне приходится снабжать свою кровь кислородом, чтобы не свалиться с этого маленького стула к чертовой матери.
Я все еще ничего не ответила, но мой взгляд так и говорит: «У тебя ничего не выйдет». Леви отвечает таким же взглядом с такой же фразой. Из этой битвы мы выйдем либо мертвыми, либо женатыми. Других вариантов я не рассматриваю.
***
Мы плетемся по тротуару, не говоря ни слова. И как бы мне ни хотелось ударить себя по лбу за эти слова, спустя шесть лет я все еще чувствую спокойствие рядом с ним, даже когда мы молчим. Так было всегда. В детстве, юности, теперь уже во взрослом возрасте. Я и Леви — это огромная диаграмма Венна20, которая пересекается и пересекается, находясь в двух шагах от замкнутого круга.
С каждым днем и его кофе, который ни разу не был мной выпит, выстроенная между нами стена потихоньку рушится. Поэтому я стараюсь как можно крепче цепляться мыслями за плодородную почву, удобренную годами боли. Леви Кеннет как колючий свитер: безумно раздражает, но перестать его надевать невозможно. Потому что он самый теплый и любимый из всех, даже если раздражающую этикетку на нем не отрезать никакими ножницами.
Леви резко останавливается около кофейни и, с просьбой о том, чтобы я никуда не уходила, заходит внутрь. Спустя пару минут он появляется с двумя кофе, от которых в эту прохладную погоду идет пар.
— Я не стал завозить тебе его утром, так как знал, что мы увидимся.
Леви протягивает мне стакан и достает из кармана наклейку звезды. Я не успеваю даже среагировать, как он приклеивает ее мне на лоб, задевая кончиками пальцев кожу. Это мимолетно, но мне все равно приходится стиснуть зубы, чтобы не сделать судорожный вздох.
— Очень умно. Нам что, пять лет? — ворчу я, но мой внутренний ребенок хлопает в ладоши.
— Двадцать пять, к сожалению.
Мы двигаемся дальше, и впервые я делаю глоток купленного Леви кофе.
— Тебе придется возвращаться за машиной. Не нужно было меня провожать…
— Я пока что умею ходить. Колени вроде бы не хрустят и песок не сыпется. Мы не настолько постарели. — Он резко хмурится. — Прости, я не должен был…
— Прекрати. Не извиняйся за то, что у всех есть колени и они могут хрустеть. У меня происходит это чаще, но я справляюсь, — отвечаю я, поглаживая наклейку на лбу.
Господи, это так глупо. Но все же я ее не сняла.
— Как ты вообще смогла танцевать? Врачи говорили, что оно будет беспокоить тебя всю жизнь.
— Оно и беспокоит. Но с этой болью я смогла жить, как и со всем остальным, — отрезаю я. Знаю, что ему тоже было трудно. Но мне так сложно перестать кусать его в ответ. — Прости, мне не стоило…
— Нет, ты права.
— Нет, черт возьми. Я не права. Перестань принимать вину за все на себя. Я добровольно решила ехать с тобой в тот день. Меня никто не заставлял. Я забыла пристегнуться. Я отвлекла тебя с этой гребаной бонусной картой от дороги. Можно вечно искать виновных в том, что случилось. Утопать в чувствах сожаления и страха. Только колено от этого не починится, моя матка не появится волшебным образом, а ты… — К концу речи я задыхаюсь оттого, что проговорила это все на одном дыхании. — А ты не бросишь меня в тот день.
Мы стоим уже около моей двери, Леви ничего не произносит, но я вижу сожаление в его глазах.
— Леви, — я протягиваю руку, касаясь его щеки, и от контакта мы оба закрываем глаза. — Я не злюсь и не обижена. Правда. Просто я не знаю, что нам делать дальше. Как мне быть уверенной, что ты больше не уйдешь?
— Единственный вариант, при котором я тебя оставлю, — моя смерть. А я еще слишком молод. Поэтому, повторяя свои слова, скажу: ты застряла со мной, Аннабель Андерсон. Навсегда. — Он берет мою руку, проводя любимые линии на ладони, но по ощущениям они затрагивают самое сердце. Поцеловав каждый палец, не сводя с меня глаз, Леви соприкасается со мной лбом.
— Я могу быть лишь твоим другом. Друзья же тоже застревают с друг другом навсегда, — произношу я, не вырывая свою руку.
Мне нужно. Нужно почувствовать его хоть ненадолго.
— Я всегда буду твоим другом.
Леви целует меня в лоб, и в эту минуту дверь моей соседки открывается.
— У вас тут сериал получше, чем в моем телевизоре, — ворчит старушка.
— Вы пропустили несколько сезонов. Смотрите с первой серии, — отмахивается Леви.
Я фыркаю от смеха, а соседка недовольно захлопывает дверь.
Проходит много времени, а Леви все не перестает прикасаться к моей ладони, слово ему нужно поверить, что я рядом. У меня такое же чувство. Я все еще не могу осознать, что это не сон и мы действительно находимся в этом моменте. Вместе. На ступеньках около моей квартиры как друзья.
— Как ты поступила в академию? — Леви задает вопрос, который мучает меня все эти годы.
— Хороший вопрос.
Шесть лет назад
Небо затянуто грозовыми тучами, которые в любую минуту могут разразиться дождем. Но мне плевать, может если я промокну насквозь, то почувствую хоть что-то кроме холода, протекающего по венам и замораживающего сердце.
Пустота стала такой осязаемой, что хочется закрыть глаза и никогда не просыпаться. Но даже поспать мне удается с трудом: звезды на моем потолке продолжают издеваться и насмехаться надо мной. Мазохистка ли я, раз не снимаю их? Вероятно. Но может чем дольше на них смотреть, тем быстрее они подскажут что делать дальше? Только звезды не гадалки и не сказители, они скорее поводыри. Но куда они меня приведут — неизвестно.
Я сижу на скамейке около больницы, смотря в одну точку. Сегодня была моя последняя физиопроцедура. Несмотря на запреты врачей, я вставала в пуанты каждый божий день, как только моя нога срослась. Колено горит адским пламенем каждый раз при нагрузке, которую приходится на него взваливать. Но я могу преодолеть эту боль. К ней привыкаешь и со временем меньше замечаешь. Чего я не могу игнорировать, так это огромную дыру в груди, сквозь которую гуляет ветер, задевая нервные окончания. Этот сквозняк невозможно остановить, дверь сорвана с петель.