Клятвы
![Клятвы](/uploads/covers/2022-11-07/klyatvy-4.jpg-205x.webp)
- Автор: Алеата Ромиг
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Клятвы"
Перевод: zhenechka_poyma
Сверка: Amelie_Holman
Бета-коррект: Султана
Редактор: Amelie_Holman
Оформление: Skalapendra
Глава 1
Арания
— Папа придёт сегодня домой?
— Папа всегда приходит домой, Голди, — сказала я, выдавив улыбку. — В последнее время он очень занят. Я знаю, он скучает по тому, как укладывает тебя спать.
Ее большие карие как у отца глаза, открылись еще шире.
— Откуда ты знаешь, что он скучает?
— Потому что он говорил мне.
— Хочу, чтобы он и мне сказал.
Целую дочь в лоб.
— Скажет, милая. Каждую ночь он приходит в твою комнату и убеждается, что его принцесса в безопасности и спит.
Ее губы приоткрылись в зевке.
— Сегодня вечером я хочу подождать.
— Как насчет того, чтобы я прочитала еще одну историю, и мы могли бы подождать вместе?
Наша четырехлетняя дочь кивнула и похлопала по матрасу рядом с собой.
Ее длинные ресницы затрепетали, когда я прочитала слова одной из ее любимых историй. История была такой, что она могла повторить в юном возрасте. Стерлинг иногда пытался сократить рассказ о вельветовом кролике, пропуская страницу или две. Он должен был знать, что его дочь слишком умна для чего-то подобного. Каждый раз она требовала прочитать каждое слово.
Сегодня я не пыталась сократить книгу. Нет, я прочитала знакомую историю, потому что знала, что Голди будет повторять эти слова, когда заснет. Прежде чем перейти к последней странице, я закрыла обложку и уставилась на нижнюю сторону балдахина Голди, надеясь услышать звук шагов в коридоре.
Мои мысли вернулись к мужчине, которого мы оба хотели увидеть.
К Стерлингу Спарроу
Последние несколько недель он пропускал ужины и пожелания доброй ночи. Он был не один. Все люди Спарроу работали помногу.
Мой муж был боссом преступного мира Чикаго с обязанностями, которые — я это слишком хорошо знала — давили на него и на всех мужчин из его близкого окружения. В нашей странной, но комфортной жизненной ситуации я была посвящена в выражения лиц и настроения этих мужчин и знала, что в Чикаго назревает что-то такое, о чем никто из них не хотел извещать меня или кого-либо из других дам.
Дыхание Голди выровнялось, она перевернулась на бок, а ее крошечные кулачки были у подбородка, улыбка появилась на губах, и она уснула. Я восхищалась ее спокойствием во сне.
— Сладких снов, — прошептала я.
— Именно это я всегда ей и говорю.
Я вздрогнула от низкого голоса и быстро повернулась к двери. Я увидела его силуэт и профиль, очерченный светом из коридора, когда он повернулся и направился в нашу сторону.
Я поднесла палец к губам, борясь с нежеланием, чтобы он разбудил нашу дочь, и желанием, чтобы она знала, что он здесь.
— Она спрашивала о тебе, — прошептала я.
Стерлинг потянулся за моей рукой и помог мне встать, притянул к себе и крепко обнял. Ровный стук его сердца отдавался под рубашкой. Он был без галстука и пиджака, с закатанными до локтей рукавами. У меня возникло ощущение, что он пробыл в башне какое-то время.
— Время пролетело незаметно.
Откинувшись назад, я посмотрела в его темные глаза. Даже при слабом свете ночника Голди я заметила морщины и напряжение на его лице.
— Она знает, что ты любишь ее.
Когда он выпрямил шею, я почувствовала, как его тело напряглось в моих объятиях.
— Ты расскажешь мне, что происходит?
Он покачал головой. Отпустив меня, он подошел ближе к кровати Голди.
Я наблюдала, как он убрал ее светлые волосы с лица рукой, прежде чем наклониться ближе и оставить поцелуй на лбу. Как только он встал, я взяла его за руку и потащила в коридор. Свет, падавший на кровать Голди, исчез, когда мы закрыли за собой дверь и, взявшись за руки, направились в нашу комнату.
Мы уверенно прошли через лестничную площадку. В квартире внизу было темно, единственное сияние исходило от больших окон, открывающих вид на яркие огни города. Как только мы оказались в комнате, я подошла к окнам.
— Что-то происходит, а ты мне не рассказываешь.
Сильные пальцы Стерлинга провели призрачную дорожку по моим рукам, наши пальцы переплелись.
— Солнышко, всегда что-то происходит. Каждый гребаный день и ночь. — Отпустив одну из моих рук, он приласкал большим пальцем мою щеку. — Я не хочу, чтобы ты волновалась.
— Если ты скажешь мне не волноваться, это меня не остановит.
— Да неужели? — спросил он с ухмылкой. — Помнится, мы дали клятвы, согласно которым ты должна делать то, что я сказал.
Я покачала головой, улыбка тронула мои губы.
— Извините, мистер Спарроу. Я вычеркнула это из клятв. В конце концов, я не хотела давать обещание, которое не смогла бы сдержать.
— И какое обещание ты сдерживаешь?
Приподнявшись на цыпочки, я провела кончиками пальцев по его щетине на подбородке.
— Любить тебя, верить в тебя и верить, что ты всегда будешь честен со мной.
Он глубоко вздохнул, наморщив лоб. Повернувшись к окнам, он выдохнул.
— Я не был нечестен с тобой, Арания. Я надеялся, что мы позаботимся об этой неприятности, и тебе никогда не придется об этом знать.
Например, о миллионе неприятностей до этого.
Я читала заголовки газет или смотрела последние новости и задавалась вопросом, какую роль сыграли мои близкие в любой ситуации, которую СМИ сочли достойной пера.
Пока Стерлинг говорил, я чувствовала весомость его слов. Мой муж был самопровозглашенным бандитом, который использовал неприемлемые, по стандартам общества, средства для достижения своих целей. Я знала это, когда он нашел меня. Стерлинг был до боли честен со мной с самого начала.
Эта честность была лишь одной из вещей, которые я любила в нем.
Он также был человеком, который принимал на себя ответственность за то, что принадлежало ему.
Будь то я — потому что я, без сомнения, целиком и полностью принадлежала ему, наша дочь, его братья по оружию, их семьи или его город, Стерлинг защищал это. Он нес на себе тяжесть этой ответственности днем и ночью.
Словно проснувшись, Стерлинг повернулся ко мне, стряхивая с себя мысли, которые туманили его разум.
— Ты ведь не собираешься мне говорить, не так ли?
— Не сейчас, — сказал он, качая головой. — Только не в темноте ночи. Солнышко, когда я расскажу тебе об этом, на твоем прекрасном лице появятся яркие солнечные лучи. Я не буду скрывать ни слова, но не сейчас. Еще не время.
Сжав губы, я кивнула.
— Ты примешь этот ответ?
— Да, — сказала я, — потому что доверяю тебе, Стерлинг. Ты мне всё скажешь. А до тех пор я буду доверять тебе, Патрику, Мейсону и Риду. Я буду доверять вам всем, потому что знаю, что мы — ваш приоритет номер один.
Он отступил на шаг, наши пальцы все еще соприкасались.
— Я собираюсь принять душ. — Он отпустил мою руку и потянулся к пуговицам на своей рубашке. — Хочу смыть этот гребаный день. — Его темный взгляд встретился с моим. — Подождешь меня?
— Что у тебя на уме?
Губы Стерлинга скривились.
— У меня много чего на уме. И все предполагает, что ты пересмотришь свою клятву повиноваться.
Я покачала головой.
— Я люблю тебя. Буду ждать, но только не вечно.
Когда он направился к ванной, я снова повернулась к горизонту за стеклом, задаваясь вопросом, что происходит и что беспокоит человека, которого я люблю. Город внизу сверкал. Машины легко скользили по улицам, а звезды танцевали в небе над озером Мичиган. Город был полон людей. Даже в такой поздний час.
Я подошла ближе к стеклу и выглянула наружу, гадая, смогу ли я увидеть то, что видел Стерлинг.
Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что я не видела того, что видел он или что видел любой другой человек в организации Спарроу. Я увидела только то, что они хотели, чтобы видели жители и туристы. Я видела красоту города, его потенциал и бодрящую энергию. Я не только видела это. Я чувствовала это, когда выходила на тротуар или смотрела бейсбольный матч.
Я видела то, что видела Голди, когда мы водили ее в Миллениум — парк, и она корчила рожи гигантскому бобу. Я видела удивление в ее глазах, когда мы были в театре и смотрели, как оживает ее любимое шоу.
Обхватив себя руками, я поняла, что стресс и усталость на красивом лице Стерлинга были всего лишь побочным продуктом его успеха. Я не видела ужасных опасностей, потому что они должны были оставаться скрытыми.
Я была рядом со Стерлингом достаточно долго, чтобы знать, что, скорее всего, к тому времени, когда я смогу разделить его бремя, это бремя исчезнет. Из-за двери ванной я услышала звук струи душа.
Расстегнув спереди пижамную рубашку, я позволила ей соскользнуть с плеч, спустила трусики и открыла дверь в ванную. Возможно, он не позволил бы мне разделить с ним это бремя, но я могла помочь ему другими способами.
Когда я проскользнула в ванную, меня встретил пар.
Глава 2
Стерлинг
Подставив лицо горячим брызгам, я закрыл глаза. За моими веками не было покоя, только воспоминания о бойне, которую обнаружили наши люди. Кислота пузырилась в желудке. Фотографии, которые я видел, были недостаточно ужасными. Я настоял на том, чтобы отправиться на место раскопок и увидеть находку своими глазами. В конце концов, это мой город. Я чертовски ответственен, и не собирался сидеть сложа руки в какой-то гребаной стеклянной башне, пока мои люди разбирались с последствиями.
Вонь.
Я все еще чувствовал спертый гнилостный запах разлагающейся плоти.
Лето в Чикаго было жестоким. Взаперти в транспортном контейнере без еды и воды могли выжить только мухи и их личинки.
Новостные бригады были бы в восторге от того, что мы нашли.
Им было недостаточно сообщать о количестве убийств или статистике бездомных. Как будто даже местные СМИ были одержимы идеей превратить Чикаго в какую-то мрачную пустошь. Находки множества тел становились личными… как будто они были оставлены для меня, как сообщение или предупреждение.
Средства массовой информации никогда не найдут тела.
Мои руки сжались в кулаки.
Это было гребаное прикрытие; я заказал его, и ненавидел то, что это было правильно.
Эти молодые девочки и мальчики никогда не будут опознаны. Их семьи никогда не узнают об их ужасной кончине. Мы скрыли это не для того, чтобы спасти виновных. Черт возьми, нет. Они заплатят. От похитителей до распространителей и секс-торговцев, я хотел, чтобы их кровь была на моих руках.
Не кровь невинных детей.
Рубио МакФадден, заклятый враг моего отца и соучастник слишком многих преступлений, уже арестован и осужден. Теперь, восемь лет спустя, он вышел на условно-досрочное. После улик против него я был уверен, что он никогда больше не выйдет на свободу. Похоже, у системы правосудия другие планы.
Человек с таким богатством, связями и ресурсами, как у МакФаддена, мог бы разработать систему, предназначенную для того, чтобы соорудить подушку безопасности с достаточным количеством наличных или обещаний, так сказать, смазать скрипучие замки.