Мелкий принц
![Мелкий принц](/uploads/covers/2023-12-18/melkij-princ-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Борис Лейбов
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Мелкий принц"
«Бауманская»
– Товарищ, вы уронили…
Старик что-то выронил из рук. Мужчина в мохеровом шарфе тянется к полу за этим предметом. Вагон трамвая резко трогается. Люди качнулись, и я уже не вижу, что там упало. А это очень важно.
– Миша, вставай!
Мама трясет меня за плечо.
– Вставай, опаздываем!
Темно. За окном ночь. Нет. Это такое у нас утро. Жить хочется только под байковым одеялом.
– Миша, вставай!
Присел на кровати. Очень нужно узнать, что уронил тот дедушка. В рамах поет ветер. Вернее, стонет. Жить можно, не выходя из дома.
– Миша! Не спи! Завтрак!
Умываюсь. Чищу зубы. Чищу зубы. Чищу…
– Миша! Мы уже все опаздываем!
Ковыряюсь ложкой в твороге. Вот если бы сейчас прилетел тетерев. Сел бы на край тарелки и рассказал, что старик уронил в трамвае.
– Миша! Мы уже совсем опаздываем!
За окном чернота. Подозреваю, что там метель. С Яузы, наверное, дует самый холодный ветер из всех холодных ветров. Надо будет пройти, немного, до остановки, вдоль этой ледяной реки.
– Миш! Ну ты даже стоя спишь.
Мама надевает на меня веревочку с ключом. Вытягивает горло водолазки почти до моего носа. Крест-накрест надевает шарф. Завязывает на подбородке веревочки от шапки.
– Миша, тебе не стыдно? Тебе скоро тринадцать. А я тебя одеваю. Ты думаешь, я спать не хочу?
Я думаю, что хочешь. Ты ведь очень молодая. Ты красивая. У тебя тонкие пальцы и белая, почти прозрачная кожа. Ты заслуживаешь сон. Почему мы оба должны одеваться и выходить туда, где даже смерти страшно.
– Миш!
– А?
– Б! Кнопку нажми.
Лифт едет с шестнадцатого до первого десять тысяч лет. И все это время мы под снегом. А где-то наверху стоит ложка творога и звонит трамвай.
Дверь подъезда открывается, и нас вытягивает в неизбежность. Воздух стонет так, что полуслышно, и метет так, что полувидно.
– Все. Я тебя целую. Постарайся на английском сегодня, хорошо?
– Хорошо, мам.
– Все. Я на автобусную, а ты беги на трамвай.
Нас разлучает стужа. До вечера и на десять тысяч лет.
У Яузы совести нет. С ее стального покрывала поднимается воздух и входит в куртку, проходит через красно-зеленый шарф, обходит водолазку, находит железный ключик и леденит его. Уже видны желтые, выпученные глаза трамвая. Они удивлены тем, что днем ночь и что людей немало. Шаг за шагом, медленно, не нервничая, приближаюсь к двери. Еще чуть-чуть, и будет тепло.
Трамвай дернулся, где-то проскрипело железо, и я поехал. Надышано. Вот мимо проплыла красная «М» «Бауманской». На ней, съежившись, сидит большая птица. Ее очертания еле видны в темноте. Если не моргать и прислониться лбом к стеклу, кажется, что мы стоим, а фасады проносят мимо нас. Вот прошло мимо любимое строение, похожее на немецкий замок, и хотя еще не видно, но я точно знаю, где именно висит мраморная плакета с надписью: «Здесь, такого-то тысячу лет назад черносотенец убил Николая Эрнестовича».
Что-то падает. Я оборачиваюсь. Старик уронил книгу. Тяжелую. В коричневом переплете. Что-то из прошлого. Остановка. Я выхожу, оборачиваясь назад. Впереди Пушкинская школа. На меня из темноты глядят белые Пушкин, Маркс и Гоголь, а мне очень нужно знать, что это была за книга.
Какой-то мужчина сказал:
– Товарищ, вы уронили.
И дверь закрылась. На десять тысяч лет, и пучеглазый вагон уволок в сторону Краснопрудной бог знает какую книгу.
А как я разделся? И зашел в класс? Не могу вспомнить. Надо перестать думать о книге. Ирина Игоревна все равно выберет меня. Она как коршун – выхватит самого сонного зверька. Надо сосредоточиться.
– Миша!
Иду к доске. Обещал же маме постараться. Чудовищный свет. Неестественный. За окном все еще темно. Кружится снег, кружится и кружится, и будет кружиться, и так десять тысяч лет.
– Миша! Ты у доски спишь?
Волна смеха. Хохота. Звериного лая.
Я вздрагиваю.
– Нет, Ирина Игоревна. Извините!
– Тогда начинай. Громко и четко.
– Лондон из зе кэпитал оф грейт Британ. Волк даун зе пикадили сёркус терн лефт он зе риджент стрит, волк стрейт энд ин лэс зен тэн минутс ю вил би эт трафэлгар сквэр.
– Миша!
Кто-то меня тряхнул.
– Миша! Вставай!
Пошатнулась школа.
– Миша!
Треснул лед Яузы. С красной буквы «М» слетел коршун.
– Миш, ты что, заснул?
Первые две мысли – почему я бородат и почему жарко? Я на скамье. Снега нет. Лестницы в шашечном узоре спускаются в сторону залива. Господи! Надо же, как провалился.
– Миш, ты уснул, пока меня ждал? Жарко же, напечет.
Жена трогает мою голову. У нее тонкие, почти прозрачные белые пальцы. И проступает одинокая голубая вена. Яуза…
– Все хорошо, Миш? Ну что, домой?
Каштановый бульвар замечателен зимой. Он безлюден. И зима здесь такая, какие предки наши ее помнили тысячи лет назад – теплая.
– Мне надо еще кое-что сделать.
– Что?
– Зайти в книжный и позвонить матери.