Феномен пропаганды
![Феномен пропаганды](/uploads/covers/2023-11-13/fenomen-propagandy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Жак Эллюль
- Жанр: Публицистика / Социология / Культурология
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Феномен пропаганды"
Субъективная ситуация
Неукротимая жажда пропаганды, свойственная современному человеку, отчасти объясняется некоторыми свойствами его психики, обусловленными объективными условиями среды его существования. В нашем дальнейшем исследовании мы коснемся только тех психологических особенностей, которые позволят ответить на вопрос: «как пропаганда может использовать психологический феномен человека, чтобы проникнуть в его подсознание». Впрочем, нам кажется, что правильнее будет, если сначала мы рассмотрим такой вопрос: «как так получается, что человек не может обойтись без вмешательства пропаганды?»
Не будем подробно останавливаться на понятиях «человек толпы» или «коллективный человек», так как с этим пока не все ясно и окончательно не определено, но отметим некоторые черты современного человека западного общества, живущего в тесном окружении себе подобных благодаря демографическому подъему последних лет: согласимся с мнением большинства психологов, утверждающих, что он более восприимчив к внушению, более легковерен, более возбудим и раздражителен. Он часто живет как бы с закрытыми глазами, он занят, конечно, какой-то суетой, но это все – внешняя сторона дела, его душа пуста, внутренний мир ничем не занят, но он открыт для любого внушения и хочет лишь одного, чем-то заполнить внутреннюю пустоту. Поэтому он ходит в кино, но это – временная мера. Он ищет чего-то более глубокого, всепроникающего. Он подготовлен для пропаганды, он готов к внушению. Он – человек-одиночка (the lonely crowd) и чем больше народу живет рядом с ним в современном городище, тем более он одинок. Несмотря на видимое блаженство, которое может дать ему одиночество, он несчастен, он из-за этого глубоко страдает. У него возникает страстное желание быть вовлеченным в какое-нибудь сообщество, найти близких ему идеологически или по духу людей, среди которых он мог бы чувствовать себя спокойно. Одиночество, тем более одиночество в толпе – это испытание, возможно еще более тяжкое именно для современного человека. Не с кем по-настоящему поговорить, не с кем разделить заботы, не на кого понадеяться! Это ужасно! Это чувство может породить у индивидуума самые серьезные нарушения психики. Хорошо, что пропаганда (возьмем шире – human relations) – прекрасное терапевтическое средство: она поддержит, избавит от одиночества, удовлетворит потребность в общении, поможет влиться в группу единомышленников. Но в то же время она излечит и более глубокие и постоянно гнетущие переживания, свойственные в большей степени нашему времени, чем раньше, а именно: потребность во что-то верить, подойдет любая выдумка, можно даже сказка, приверженность мифам и склонность к фантазиям, инстинкт самосохранения, выражающийся в необходимости чувствовать себя в безопасности, но при этом ментальная лень, т. е. нежелание самостоятельно искать решение проблем, а отсюда – готовность подчиняться чужой воле: все эти представления, свойственные человеку, когда мы представляем его себе не просто человека в экзистенциальном смысле (чисто теоретически), а настоящего живого человека, существующего рядом с нами. Все это восстанавливает его против информации, не облегчающей его боль, не приносящей удовлетворения, но приводит к пропаганде, дающей успокоение и отвечающей всем этим вышеперечисленным потребностям.
Другой важный аспект: в современном обществе человек все больше и больше привыкает к бездействию. Он инкорпорирован в огромный механизм, функционирующий на основе коллективного взаимодействия, где у каждого есть свой инструмент для игры и своя партитура. Но он не может делать что-то по своему усмотрению, проявлять инициативу или принимать самостоятельные решения. Общество приучает человека к совместным действиям, он должен дождаться сигнала и поступить так, как его научили, выдрессировали, т. е. согласно инструкции. Дрессура существует по большим и малым вопросам. Дрессура в рамках профессиональной деятельности, дрессура для автомобилиста и пешехода, дрессура для потребителя, дрессура для публики в кино или в театре, дрессура по правилам поведения жителя многоквартирного дома и т. д. Каждый приучен действовать только по сигналу, информирующего о том, что можно или необходимо срочно начинать действие. Потребитель получает сигнал от рекламы, которая сообщает ему, что желательна покупка именно этого предмета. Автомобилист замечает зеленый сигнал светофора и понимает, что можно двигаться дальше. Все меньше остается для индивидуума ситуаций свободного выбора, все больше он вовлекается в совместное действие глобальной коллективной общности. Современная жизнь приучила нас ждать, пока нас не подтолкнут к действию. Для пропаганды – это еще один подходящий момент вмешаться. По мере того, как государство вовлекает массы в политическую деятельность (мы об этом писали выше) и уже не может без нее обходиться, пропаганда становится тем сигналом, по которому общество приходит в движение, своего рода становится мостиком, по которому индивид переходит от стороннего интереса к политике к участию в политике. Она, пропаганда, представляет собой средство для преодоления пассивности масс. Она подключается к глобальному движению общества, формирующему условные рефлексы своих членов, и порождает во множестве количество сигналов, которые каждый ждет, чтобы начать исполнять свою партию в общем ансамбле.
Но в то же время индивид начинает ощущать свою незначительность. С одной стороны он испытывает желание постоянно находиться под опекой, в тени, у него и в мыслях нет заявить о самостоятельности или проявить инициативу, с другой – это состояние его угнетает. Он понимает, что от его воли ничего не зависит. Мы здесь рассуждаем, разумеется, о середнячке, а не о директоре завода, топ-менеджере или управленце высокого уровня, но это ничего не меняет в общем смысле. Чувство незначительности, неполноценности в отношении исполнения служебных обязанностей (бесконечные технические обновления, и правила внутреннего распорядка), условий жизни (шум, соседи, теснота), семейных отношений (потеря авторитета перед детьми, например), постоянной зависимости от административных барьеров (конторы, бюро, правила и регламенты, коих становится все больше, но никто пока не изучил их разрушающую роль на психику человека), короче все то, чему мы обязаны жизнью в массовом обществе. Всем знакомо чувство потери собственной значимости, когда человек ощущает себя мелкой частицей внутри общества масс. Он постепенно утрачивает чувство собственного достоинства, не видит возможностей исполнить свои честолюбивые замыслы. Множество таких же, как он, окружает его, давит, заставляет признать свою незначительность и смириться, он «утонул» в массе, он в конце концов пришел к убеждению, что он – винтик среди огромного количества ему подобных и не может уже рассматриваться вне этого гигантского организма. Жизнь в городе вызывает у человека чувство беспомощности в то же время полной зависимости: он зависим от всего – от общественного транспорта, от школьного учителя, от полицейского, от работодателя, от распределения электричества и газа и пр.
Возможно, каждая зависимость сама по себе и не оказала бы влияние на человека, но действуя вместе и постоянно, пересекаясь и умножаясь, они порождают у него чувство неполноценности, так часто встречающееся у современного человека. Бывает, что человек не желает смириться и чувствовать себя ничтожеством, он не хочет быть винтиком, стремится к самоутверждению и ощущает в себе силы стать героем, суперменом. Или просто в нем возрождается чувство собственного достоинства, и он хочет, чтобы и другие видели в нем личность. Ему хочется продемонстрировать свою власть, удовлетворить стремление к доминированию, живущее в каждом. В определенных условиях это стремление специально подавляется, но есть способы уклониться. Кино, например, позволяет зрителю увидеть героя на экране и идентифицировать себя с ним. Но это – ненадолго и этого недостаточно. Зато пропаганда в широком смысле позволяет ему удовлетворить его глубоко скрытые потребности.
Пропаганда чутко улавливает, когда объективные обстоятельства требуют сплочения общества, так как именно в этот момент отдельному его индивидууму надо дать почувствовать, что субъективно, в личном плане, он остается свободным. Именно пропаганда, давая ему ощущение свободы, тем самым вовлекает его в коллективное действие. Она повышает самооценку личности на фоне коллектива.[194] Инструмент массового воздействия, она тем не менее адресована к каждому индивидууму в отдельности. Она взывает к моему Я. Она обращается к моему здравому смыслу, взывает к моим страстям, провоцирует мой гнев, вызывает негодование. Они пробуждает во мне чувство справедливости и любовь к свободе. Она заставляет меня испытать страстные чувства, поднимающие меня над серостью повседневной жизни. Стоит пропаганде приобщить меня к политике, я начинаю смотреть свысока на скучную обыденность. Мой начальник, не разделяющий мои убеждения, представляется мне теперь простым идиотом, находящимся в плену заблуждений низменного мира, в то время как я, гордый сам собою, воспаряю над ним, просвещенный и раскрепощенный, так как я разобрался в ситуации и теперь знаю, как надо действовать, я понял суть вещей, меня взяли в игру, подключили к делу опасному, но захватывающему. Эти чувства крепнут во мне по мере того, как пропаганда придает больше значимости моей персоне, обращается к моей решимости, возлагает на меня особые надежды: «Весь мир во власти зла. Я покажу тебе путь, как от него освободиться. Но нужно, чтобы каждый принял в этом участие. Нужно, чтобы ты тоже участвовал. Если ты откажешься, все пропадет, все пойдет прахом из-за тебя, из-за твоей нерешительности!» Вот какие чувства должна внушать пропаганда. Мое мнение, коим общество до сих пор пренебрегало, становится главным, решающим. Оно теперь важно не только для меня, но для всей политики, для всего общества в целом. Когда я как избиратель прихожу на выборы, меня гнетет подспудная мысль, что мой бюллетень останется без внимания, что мой анонимный голос никто не услышит. Но пропаганда мне внушает, что действо, в котором я принимаю участие, очень важное и все зависит от меня. Это меня возвышает в собственных глазах, я осознаю свою личную ответственность и оттого прихожу к ощущению, что я властвую над своим окружением и начинаю сам принимать всерьез то, что делаю, более того, по мере того, как, благодаря пропаганде, это чувство крепнет во мне, оно наполняется смыслом и становится моим убеждением. Вот так человек, наполненный чувством неполноценности, получает от пропаганды уверенность в себе и удовлетворение от участия в общем деле, в котором так нуждается.
Именно в ситуации необходимости подтверждения собственной значимости в ситуации, когда все вокруг тебя не замечают, играет пропаганда в колонизированных странах. Какой-нибудь африканец очень чувствителен к любой пропаганде, причем степень его восприимчивости находится в прямой зависимости от того, насколько сильна была опека со стороны колонизатора и как глубоко он был унижен. Но не стоит думать, что чувство униженности характерна только для угнетенных народов, в массовом обществе практически каждый испытывает нечто подобное. Иначе говоря (а точнее именно вследствие этого) современный человек постоянно живет, чувствуя себя ущемленным, отвергнутым. Большинство его естественных привычек ущемлены социальными условностями.[195] Наше общество чем дальше движется по пути социального прогресса, тем больше вводит правил и ограничений для своих членов, оставляя им все меньше места для свободного самовыражения, для поведения под действием свойственных каждому человеку стихийных порывов, из которых некоторые, это надо признать, антисоциальны в высшем своем проявлении. Человек современного общества постоянно находится под гнетом регламентов, предписаний, правил внутреннего распорядка, он не может поступить так, как ему самому хочется в данный момент, он должен без конца обращать внимание, что происходит вокруг (уличное движение, соседи), он не может шуметь, кричать и делать то, что хочется, ему приходится подчиняться всем этим правилам, инструкциям, нормам, и их на всех уровнях становится все больше и больше. Он не может свободно проявлять свои сексуальные инстинкты и удовлетворить жажду насилия. Со всех сторон ему могут указать на аморальность, если он делает что-то не так, он скован условностями общества гораздо больше, чем человек XVI или XVII века. В мире политики он также постоянно натыкается на препятствия, ограничивающие его волю и желания. Но трудно надолго удержать человека в таком состоянии.