Подавляй и властвуй. Как люди теряют человечность?
![Подавляй и властвуй. Как люди теряют человечность?](/uploads/covers/2023-02-11/podavlyaj-i-vlastvuj-kak-lyudi-teryayut-chelovechnost-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Филип Зимбардо
- Жанр: Психология / Психотерапия и консультирование
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Подавляй и властвуй. Как люди теряют человечность?"
Введение
В 1974 году сербская художница-акционистка Марина Абрамович решила устроить перформанс. По большому счету, именно с этого эксперимента и начался современный этап акционизма, но тогда никто настолько серьезно к готовящемуся действу не относился. День клонился к вечеру, а небольшая галерея современного искусства в Неаполе наполнялась людьми. Марина стояла в зале у большого окна и наблюдала за присутствующими. В просторной комнате с абстракционистскими картинами на стенах сейчас было только стайка модных фотографов, пара зевак и несколько светских львов и львиц из числа ценителей искусства. Все они с интересом поглядывали на художницу, но подойти к ней почему-то не решались. Девушка была сейчас так сосредоточена, что к ней побаивались приближаться, хотя многие пришли сюда именно ради нее.
Вдруг двое ее приятелей, которые всё это время ошивались неподалеку, молча вытащили из подсобки небольшой стол, наподобие школьной парты, на котором громоздились самые разные предметы: цветы, какие-то перышки, краски, ножи, веревки, пистолет… По какому принципу соединены эти предметы, понять было невозможно, но пара светских львов тут же начали с интересом рассматривать инсталляцию, пытаясь найти смысл там, где его не было.
В этот момент Марина взяла со стола небольшую плашку и вышла вместе с ней в центр комнаты. Взгляд ее застыл, в зале стало тихо, а стрелки часов начали обратный отсчет. Кое-кто попытался подойти к ней и заговорить, но художница никак на это не отреагировала, только руки, держащие табличку, чуть дрогнули, что и заставило посетителя прочитать наконец небольшой текст на листе картона:
«Инструкции: на столе лежат 72 предмета, которые можно применять ко мне как хочется. Перформанс. Я – объект. В этот промежуток времени я несу полную ответственность. Длительность: 6 часов (8 часов вечера – 2 часа ночи)».
Фотографы поняли, что эксперимент начался, и стали неохотно делать снимки, но стоящая рядом со столом девушка выглядела в кадре не очень-то интересно. Пара человек опустили свои объективы, в ожидании чего-то интересного, а один журналист вдруг подошел к столу, взял перышко и поднес его к щеке девушки. Та моргнула от легкого прикосновения пера к щеке, и эта реакция неимоверно воодушевила посетителя.
Еще минут тридцать люди по очереди подходили к художнице, чтобы нарисовать ей что-то на руке, пощекотать или просто ткнуть пальцем, а потом кому-то пришла в голову написать ей на лбу непристойное слово. Эта выходка взбудоражила толпу куда сильнее, чем все предыдущие щекотания перышком. И вот уже кто-то взял со стола нож, с преувеличенным вниманием перечитал текст на табличке, и поднес нож к шее девушки. Организаторы выставки бросились было остановить остроумца, но тот управился быстрее. Несколько смущенно давая понять охране, что он не собирался никого убивать, а просто хотел сделать небольшой надрез на коже в районе шеи, парень отложил нож в сторону и, подняв руки на головой, попятился назад, желая смешаться с толпой несколько ошарашенных зрителей. Тем временем из раны начала сочиться кровь, небольшими каплями пропитывая бурым блеском футболку художницы. Быстро отошедший от первоначального шока следующий гость выставки решил избавить девушку от запачкавшейся одежды и при помощи всё того же ножа разорвал футболку. Окровавленные лохмотья остались лежать на полу.
За какой-то совсем небольшой промежуток времени посетители выставки сажали девушку на колени, связывали ее и пинали, затем поднимали с колен, чтобы оставить на белоснежной коже художницы непристойные надписи и содрать остатки одежды, а затем вновь поставить на колени. Через пару часов девушка стояла практически нагая перед своими истязателями, а гости теперь даже не смотрели на легкомысленные перья с фломастерами на столе. Они брали лишь острые предметы и веревки, связывали художнице руки и вспарывали ей кожу.
«Я чувствовала себя изнасилованной, они срезали одежду, они втыкали мне в живот шипы роз, приставляли пистолет к моей голове, другой бы сломался». Марина Абрамович
Когда пошел последний час эксперимента кто-то все же взял со стола тот единственный предмет, к которому до сих пор ни один из участников действа не решался прикоснуться. Это был заряженный пистолет. Посетитель сначала направил его на Марину. Художница моргнула, но не прервала эксперимент. Гость выставки передал пистолет еще кому-то, а тот, в свою очередь, со смехом передал его следующему гостю. Людям нравилось наставлять на девушку пистолет и делать вид, что нажимают на курок. Распорядитель выставки несколько раз преувеличенно громко предупреждал, что пистолет заряжен, но это лишь подзадоривало людей. И вот кому-то – кажется, это был тот фотограф, который первым взял в руки нож – пришло в голову вложить в ладонь обнаженной, истерзанной, стоящей на коленях девушки, пистолет.
– Стреляй, я говорю, стреляй! – закричал кто-то из посетителей.
– Все, время вышло. Марина, время вышло! – закричал распорядитель.
На часах, которые все это время висели прямо напротив девушки, было два часа ночи. Художница начала медленно вставать, превозмогая боль в затекших от постоянного сидения на коленях ногах. В зале, который секунду назад буквально громыхал от возгласов, улюлюканья и криков, воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Кое-кто бросился к выходу, чтобы поскорее покинуть галерею, а большинство людей с преувеличенным интересом стали изучать картины, висящие на стенах этого зала. Никто не решался посмотреть в глаза акционистки, над которой все они издевались на протяжении долгих шести часов.
Шесть часов потребовалось для того, чтобы люди утратили всякое подобие человечности. Не слишком ли быстро? Быть может, это были какие-то особенные, склонные к агрессии люди? Навряд ли такие придут в художественную галерею поздним вечером. Возможно, у нас просто неверное представление о том, что именно делает нас человеком?
Ильза Кох, супруга коменданта концлагеря «Бухенвальд» предпочитала носить перчатки из человеческой кожи, считая их модным аксессуаром. Это воспринималось как нечто пусть и немного эксцентричное, но не сказать, что из ряда вон выходящее. Вероятно, на это можно будет возразить, что Германия произвела в 1930-х и 1940-х годах ХХ века чудовищный эксперимент над людьми, превратив их в монстров. Никто из людей в «нормальных», «приличных» странах, конечно, на такое был бы не способен. Как ни печально это говорить, но это не так. В 1963-м году Стенли Милгрэм провел всемирно известный эксперимент с электрическим током. Он просил испытуемых бить людей током за неверные ответы. От 70 до 90 процентов людей не просто соглашались на условия эксперимента, но и проходили тест до конца. За стеклом перед ними умирал от боли и корчился в судорогах актер, а испытуемые продолжали задавать вопрос, а при неверном ответе послушно увеличивали мощность подаваемого электрического тока. Их не смущали ни цифры на экране, ни отметка: «смертельно опасно» на пульте. Таковы ведь правила эксперимента. В 1971-м году Филипп Зимбардо провел свой знаменитый тюремный эксперимент. Ученый переоборудовал подвал Стэнфордского университета под тюрьму, набрал группу испытуемых и разделил их на «заключенных» и «надзирателей». Через неделю эксперимент пришлось свернуть из-за случаев неконтролируемой жестокости со стороны «надзирателей». Впоследствии, Зимбардо не раз критиковали за пристрастность и ангажированность в эксперименте. Согласно отчетам, психолог был максимально нейтрален и беспристрастен, однако, по воспоминаниям участников эксперимента, он явно подавал невербальные сигналы одобрения на жестокость. Но ведь ровно так выглядит схема любого буллинга, мобинга и других видов травли. Этот процесс всегда проходит с негласного, не вербализованного в приказ одобрения начальства. Травля ученика без невербального одобрения учителя практически невозможна. Впоследствии, эксперимент Зимбардо стали приводить в качестве классического примера жестокости, которая скрыта в каждом человеке, стоит ему только позволить ее проявить, но на деле все не совсем так. Эксперименты Милгрэма и Зимбардо, перформанс Абрамович и ужасы концлагерей в середине ХХ века весьма ярко иллюстрируют вовсе не человеческую жестокость, но ровно то, из-за чего человек смог победить в естественном отборе и взять в свои бразды правления планету. Все это свидетельство патологической покорности и конформности человека как биологического вида. Мы всегда принимаем правила игры, какими бы они ни были. Для любого человека важно одобрение его стаи. Понимая, что вне стаи он не выживет, человек стремится соответствовать требованиям своего окружения.
Спросите себя: что будет, если вы на какой-то длительный срок окажетесь в обществе людей, где принято ужинать младенцами? Это непреложный закон, который ни в коем случае нельзя обсуждать, а то случится страшное (что именно страшное, лучше не уточнять, так даже лучше). В первый же вечер вы сядете за обеденный стол, а вот то, через какое время вы научитесь за ужином обсуждать особенности кулинарного искусства, и будет говорить о вашем уровне гуманизма. Это и позволило человеку победить в игре под названием «эволюция». Ни один другой вид не имеет такой острой зависимости от своей стаи, не способен так беспрекословно подчиняться. Впрочем, если «Общество любителей младенцев» разрастется, то это же качество сможет человечество и погубить. Как же этому противостоять? Как распадается это единство мнений? Достаточно просто одного человека в этом обществе, который сможет сказать, что не будет придерживаться этого правила и не будет ужинать младенцами. Какое бы наказание по отношению к нему не было применено, оно будет менее ужасным, чем нечто невыразимо страшное, о чем даже говорить было в этом обществе нельзя. Причем здесь важна вербализация намерения. Намного эффективнее будет, если этот человек скажет, что не будет придерживаться этого непреложного правила из-за аллергии, а вовсе не потому, что он как-то против этого закона. Тут же появятся люди, у которых тоже как-то неожиданно аллергия образовалась. Если же человек молча саботирует закон, то на авторитет власти это никак не влияет. Авторитет власти снижается в геометрической прогрессии от каждого несогласного голоса. Если правила игры в том или ином обществе не соответствуют принципам выживания вида, то рано или поздно появляются «люди с аллергией», которые меняют правила игры до приемлемого уровня. Спустя какое-то время кто-то снова предлагает ввести традицию нездоровых ужинов, но рано или поздно общество и с этим справляется.
Кто же этот «человек с аллергией»? Далеко не всегда это пассионарное меньшинство, которое ведет общество к светлому будущему. Вовсе не обязательно, чтобы этот человек был Данко, вырвавшим сердце из груди, чтобы осветить путь будущим поколениям. Хорошо, если бы среди нас жили герои, но надеяться на появление таких статистических выбросов с точки зрения природы было бы не вполне разумно. Слишком уж это ненадежно. Это люди, чей бэкграунд, ситуация и обстоятельства жизни не позволяют следовать заданным инструкциям. Допустим, и правда, аллергия. Вероятно, человек утром видел симпатичного младенца, а сейчас вот узнал об этом правиле. Остальные ведь не видели утром младенца и для них это безликий образ, а для одного – настоящий человек. Таких обстоятельств можно придумать достаточно много, чтобы природа была спокойна: в более или менее крупном сообществе всегда будет появляться достаточно людей, которые будут против противоречащих законам выживания правил игры. К сожалению, природа иногда ошибается, а возможно, условия жизни человека в ХХ веке слишком сильно изменились, здесь у биологов и социологов нет единого мнения. В свободном мире человек стал куда более конформным и управляемым. Или же он всегда был таким, а появление новых технологий – это лишь повод, чтобы мы еще раз задумались о себе и о том мире, в котором мы живём.