Меняю колоду!
![Меняю колоду!](/uploads/covers/2024-02-23/menyayu-kolodu-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Сухов
- Жанр: Попаданцы / Самиздат, сетевая литература / Магическое фэнтези
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Меняю колоду!"
Глава 7
Оформление документов много времени не заняло. Нам выдали студенческие билеты и ордера на заселение в общежитие с указанием соответствующего корпуса, а там, как договоримся с комендантом. Но для начала наша троица отправилась в хозчасть, где местный каптенармус в звании обычного армейского прапора без ленточного метра и циркуля на глазок (способность у них такая что ли?) определил наши параметры и выдал каждому по огромному баулу шмоток. Штатное оружие огнестрельное и холодное у нас забрали. Сказали, что выдадут, когда начальство даст на то указания. Отдавая кобуру с пистолетом и нож, Колян горько вздохнул, мол, какой он теперь воин без оружия. Я тоже вздохнул, но с облегчением, поскольку таскать на поясном ремне без портупеи бесполезные железяки не очень и хотелось.
Затем, по устоявшейся традиции, нас направили в баню. Тут мы с Екатериной, к моему глубокому удовлетворению, и расстались, поскольку мальчики — налево, девочки — направо, ну это так, условно выражаясь. Слез при расставании никто из нас не проронил, лишь сердобольный Колька выразил пожелание держаться вместе «бо земляки». На что мы с Катей скептически хмыкнули. Хоть она объективно и красивая девка, но не лежит к ней душа, хоть ты убейся ап стену. А когда человек неприятен, так и встречаться с ним желания нет никакого. Катюша, вроде бы, того же мнения. Колян, конечно, идеалист наивный, но это должно со временем пройти.
— Непривычно как-то, Володь, — выдал приятель после того, как мы остались одни.
— Что непривычно?
— Ну идем просто так без строя.
— Ну и что?
— Привык я, брат, за два месяца КМБ строем ходить, даже не по себе, — Колька грустно посмотрел на меня своими серыми глазами и изобразил вселенскую печаль на своей крестьянской…
Так, стоп! А где наша простоватая рязанско-ярославская физиономия? Мой простодушный друг кардинально поменялся не только фигурой, но и лицом. Оно, вроде бы, все тот же Колька, но что-то в его чертах неуловимо изменилось и волосы, вроде бы, потемнели. Теперь он мне кого-то напоминает…
— Коль, что с твоей физиономией стало?
— Что, заметно?
— Только что рассмотрел, ты будто на артиста Жана Русселя из «Призраков Нотр-Дам» стал немного похож. — Признаться, сам Руссель практически копия Алена Делона — вот такая интересная загогулина, как сказал бы мой друг и наставник Илья Борисович Ананьев.
— Погоди, Володь, то ли еще будет, — гордо выпятив грудь, ответствовал товарищ. — Я фотку Жана каждый вечер перед сном внимательно разглядываю, представляю, как моя физия постепенно трансформируется в его. Жаль цвет глаз пока не получается поменять на темно синий.
М-да, вот так живешь с человеком практически бок о бок привыкаешь к нему, а потом бах, а вместо Кольки Жан Руссель.
— Ты, Николай, со своей внешностью особо не усердствуй, — с ухмылкой сказал я, — иначе в следующий раз когда дома появишься, родная мать не узнает. — И заголосил, копируя голос его матушки Марины Кондратьевны: — Ой, чо деется, ратуйте громадяне! Вместо мово Кольки какого-то Русселя подкинули!
Поржали изрядно и в приподнятом настроении вошли в двери здешней бани.
Благо перед помывочными процедурами стричься не пришлось, ибо в учебном центре обрастать волосами парням, в отличие от девчонок, было непозволительно, так что стригли нас там под ноль раз в неделю. Здешних студентов вообще не стригут наголо в принудительном порядке — это я успел заметить. Некоторые парни с такими патлами ходят, иная девка от зависти на своих куцых косах повесится. Университетский помывочный комплекс отличался от того, что был в учебке как небо и земля. Традиционные тазики и краны с горячей и холодной водой, разумеется, имели место, как кадушка с раствором хлорной извести, на этом сходство заканчивалось. Здесь помимо мыла и мочалки всем желающим выдавали березовый веник, дабы по исконно русской традиции хорошенько прогреть и отхлестать от всей души свой организм в парилке. А потом под душ, воду здесь не экономили холодную и горячую. Помимо нас с Жомом в помывочной и парной было прилично народу. Знакомых по учебному центру мы не приметили, да и вряд ли бы кого узнали если бы встретили, поди-ка за два месяца перезнакомься с кучей народа, что проходила обучение в учебном центре под Малоярославцем, когда большую часть времени ты вообще не предоставлен самому себе.
В парилке хорошенько прогрелись на верхнем полоке, изрядно отхлестали друг друга. По времени нас никто не ограничивал, так что три захода в парную мы себе с Коляном позволили. В промежутках между ходками перекусывали домашними харчами. Еду запивали кислыми щами. Пенный напиток в бутылках можно было приобрести в буфете при бане.
Тут я совершенно согласен со своим корешем — удивительно и непривычно, когда тебя не подгоняют и вообще строем не заставляют ходить. Оно, хоть только из дома, но оказавшись в стенах учебного заведения, мы подспудно ожидали некое подобие казарменного режима с хождением строем, коллективным отбоем и прочими военными штучками. Ан нет. Как нам объяснили в приемной комиссии, ничего такого не будет. Студенты сами регламентируют свое времяпрепровождение. А вот посещение занятий обязательно, за этим строго следят и нарушителя запросто могут отчислить магом-недоучкой в какую-нибудь действующую войсковую часть.
После помывки обмундировались в выданную интендантом форму. Старую сдали в каптерку при бане. Армейские баулы у нас не отобрали. Самим ничего пришивать не пришлось — погоны, шевроны, петлицы и прочие нашивки уже имелись на своих местах. Далее нам предстояло заселиться в общежитие, при желании посетить столовую, затем в обязательном порядке явиться в главную учебную часть университета.
Двухэтажное кирпичное здание внешне казарменного типа оказалось вовсе не казармой, а вполне себе нормальной студенческой общагой. Дама в возрасте Аглая Никандровна Птица комендант тридцать шестого корпуса забрала у нас ордера, записала наши фамилии в журнал учета и выдала каждому по ключу от двухместных апартаментов за номером двести десять, расположенных на втором этаже. Обстановка нас удивила и порадовала. Получить отдельную комнату с персональными туалетом и душем, это после казарменного быта, воспринималось как сказка.
— Сюда и девчонок водить можно, — озвучил мою мысль Жом.
— Отличная идея, Колян. Только вряд ли у нас поначалу появится такая возможность. Не забыл, что нам в приемной комиссии сказали? Мы сюда попали в самой середине учебного процесса. Нам еще прочих сокурсников нагонять и в конце учебного года сдавать экзамены за два семестра.
— Жуть берет, как представлю, — выдал Жомов.
— Так чего не остался в учебке, коль жуть берет. Прослужил бы там еще семь месяцев, в августе направили бы по распределению в какой ВУЗ попроще. Жил бы в казарме, горя не зная. Ходил бы строем, как все умные люди.
— Не, брат, — не поддался на мою провокацию Николай. — только за эти хоромы я готов зубами грызть гранит науки, даже от общества девчонок отказаться… на время.
На обед мы не пошли — налопались в бане. Решили побыстрее утрясти все формальности с дальнейшим нашим пребыванием в стенах университета и направились в учебную часть. Шинели оставили в раздевалке у входа, после чего протопали в указанном гардеробщицей направлении.
Как оказалось, не мы одни были такими хитрыми, многие неофиты также пожелали как можно быстрее узнать, что их ожидает в стенах самого престижного ВУЗа страны. Предварительно зарегистрировались у секретаря в приемной, после чего около часа дожидались вызова. Первым позвали Жома., минут через семь и меня.
В приличном по площади помещении за столом у окна сидел довольно молодой мужчина, одетый в цивильный костюм, черноволос, кучеряв с характерным семитским профилем. Рядом за отдельным столом молодая девушка с цифрой IV и буквами МУМ и Ц на погонах и шевронах. По всей видимости, мобилизованная в помощь куратору в качестве помощницы на время наплыва новой волны народа из военизированных учебных центров студентка четвертого курса целительского факультета.
Подошел к столу начальника едва не строевым шагом и громко по-военному отчеканил:
— Курсант Зубов для дальнейшего обучения в Московском Университете Магических наук прибыл!
— Грандмаг от алхимии Розенфельд Иосиф Михайлович, куратор вашего потока. Присаживайтесь, Владимир Прохорович, — мужчина рукой указал на стул, напротив своего стола. Затем открыл папку с доставленными из приемной комиссии моими документами. На ознакомление у него ушло не более двух минут. Наконец он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел внимательно на меня своими черными как безлунная ночь глубоко посаженными глазами. — Итак, уважаемый, теперь вы студент первого курса нашего славного ВУЗа. По решению ректората вновь прибывшее из различных центров начальной подготовки пополнение одаренных в этом году не будет распределяться по уже существующим учебным группам, как это было в прошлые годы. Вас выделят в отдельный поток из одиннадцати групп. Поскольку все вы в своих воинских частях успешно прошли экспресс-метод обучения, среднее образование вами получено в полной мере. Вот только экспресс-методики по университетскому курсу покамест не готовы, так что вам придется серьезно поднапрячься, чтобы догнать прочих ваших сокурсников. Пожелания, жалобы имеете?
— Иосиф Михайлович, жалоб нет, есть просьба оказаться в одной группе с Жомовым Николаем.
— Ну да, ну да, кто бы сомневался. Только что ваш земляк выразил точно такое же пожелание. С моей стороны возражений не имеется, запишем вас в одну группу. Списки учебных групп и расписание занятий будут вывешены завтра на доске объявлений. Так что искренне желаю вам, Владимир Прохорович, успехов в учебе!
— Премного благодарен, Иосиф Михайлович! И вам многая лета! — Не остался я в долгу
— А сейчас прошу пройти вон в то помещение, — он указал на одну из дверей, коих помимо выхода здесь было целых шесть.
Направился куда было велено. Оказался в комнате с белыми стенами, у дальней от окна стены кушетка, в центре стол, за столом усатый мужчина с круглой физиономией среднестатистического русака одет в белый халат на голове белая же медицинская шапочка.
— Курсант Зубов… хотел представиться по полной форме, но был остановлен легким взмахом руки хозяина кабинета.
— Полноте, батенька, мы тут с вами не в армии. Проходите, присаживайтесь. — Дождавшись, когда моя пятая точка окажется на довольно жестком стуле, кои в моей былой реальности именовались венскими, назвался: — Я Геннадий Васильевич Бывалов магистр от медицины. А теперь можете представиться, молодой человек, только маршировать и горланить будете на плацу, здесь у нас сугубо мирная обстановка.
— Зубов Владимир Прохорович.
— Вот так-то оно будет лучше, — записывая в журнал мои данные улыбнулся доктор. — Годков вам сколько полных?
— Пятнадцать.. в июле шестнадцать стукнет.
Целитель оторвал взгляд от бумаг и с подозрением посмотрел на мою вполне себе взрослую физиономию и оценив ширину отнюдь не детских плеч, скептически выдал: