Ваш скандальный нрав
![Ваш скандальный нрав](/uploads/covers/2023-01-23/vash-skandalnyj-nrav-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Лоретта Чейз
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2009
Читать книгу "Ваш скандальный нрав"
Глава 8
Приятно наслаждаться наслажденьем,
Хотя оно чревато, говорят,
Проклятьем ада. С этим убежденьем
Стараюсь я уж много лет подряд
Исправиться, но с горьким сожаленьем
Я замечаю каждый листопад,
Что грешником я оказался снова,
Но я исправлюсь – я даю вам слово!
– Тебе не следовало приходить ко мне, – снова сказала Франческа графу, выходя из своей гардеробной.
Отойдя от окна, тот уселся на стул в ее будуаре. Руки граф положил на золотой набалдашник своей трости, которую поставил между ног. И сердито уставился в пол.
– До меня дошли слухи, – сказал он. – Из-за них я начинаю думать, что ты лишилась здравого смысла.
– Ты волен думать то, что хочешь, – заметила Франческа.
Она подошла к письменному столу, на котором часто держала всякую всячину вроде драгоценностей, шарфиков, перчаток, кремов и лосьонов. Усевшись за стол, Франческа принялась искать папку с бумагой и перо.
– Я никому не позволю управлять собой, – сказала она. – Если бы я этого хотела, то снова вышла бы замуж.
– Тереза, собери-ка этот жемчуг и убери в более подходящее место, – велел Маньи. – Господи, Франческа, позволь служанке позаботиться о твоих драгоценностях. Что с тобой случилось, почему ты такая беспечная?
«Взгляни хотя бы на то, как ты обращаешься с этим жемчугом, а ведь он великолепен
Мужчины используют женщин, но только тогда, когда все карты оказываются открытыми… Хотя нет, это совсем другая история. Тут – настоящее преступление.
– Убери жемчуг, – приказала Франческа горничной. И отодвинула в сторону баночку с пудрой. – А вот и перо, – сказала она.
Взяв его, Франческа разыскала бутылочку чернил среди остальных флаконов и пузырьков и освободила место для письма. Затем под одним из шарфиков она нашла листок бумаги.
Маньи не решался спросить ее, кому она собирается писать, зная, что Франческа скажет, что это не его дело.
– Насколько я понял, они поймали только одного из мужчин, – проговорил он после затянувшейся паузы.
– Из разбойников, – поправила его Франческа. Ее тело невольно содрогнулось. Она нервно засмеялась, чтобы скрыть страх. – Хотя есть ли в Венеции разбойники?
– А чему тут удивляться? – пожал плечами ее собеседник.
Франческа продолжила свою мысль:
– Они узнали о моих драгоценностях – именно их они хотели заполучить. А еще – развлечься, изнасиловав беззащитную женщину.
– И губернатор этому поверил? – спросил Маньи. – И ты этому веришь?
Франческа замолчала, и перо застыло в воздухе. Наконец она повернулась к графу.
– Но этот человек уже в тюрьме, – сказала она. – Его наверняка казнят. К чему ему лгать? Что он потеряет, если скажет правду?
– Не знаю. – Граф Маньи задумчиво покачал головой. – Я не перестаю думать о том, что все это имеет какое-то отношение к тому делу, которое произошло в начале лета.
– Лорд Квентин, – мрачно проговорила Франческа, возвращаясь к своему письму.
Она не знала, как Квентин разнюхал о письмах, которые она забрала из запертого ящика в письменном столе ее бывшего мужа. Не было ей известно и то, как Квентин раздобыл обрывок письма, который он показал ей и который так удивительно напоминал ей те письма, что были у нее. Однако, как Франческе показалось, Квентин сделал свое открытие совсем недавно.
«Это дело уже довольно давно не дает нам покоя, – сказал он ей тогда. – Но лишь совсем недавно мы стали складывать составные части этой мозаики в единое целое».
Однако если речь зашла о составных частях мозаики, то это означало, что Элфик занимается именно тем, в чем она заподозрила его пять лет назад: работает на врагов собственной страны. Однако пять лет назад никто не поверил бы ей. Особенно после тех ужасных обвинений, которые он выдвинул против нее в процессе развода.
Собственные юристы Франчески, которым она показала одно из писем, утверждали, что они принесут ей больше вреда, чем пользы, – либо во время слушания дела, которое Джон Боннард возбудил против нее по поводу ее внебрачной связи с лордом Робертом Медоузом, либо во время бракоразводного процесса. Адвокаты Джона без особого труда смогли бы доказать, что письма – всего лишь плод воображения аморальной и мстительной женщины.
Адвокаты и в самом деле без особого труда выставили ее сущим чудовищем. И все благодаря отцу Франчески.
Конечно, она не без греха, что скрывать. Они с бывшим муженьком были под стать друг другу. Но почему-то о его изменах никто не заикнулся, хотя они и были многочисленными. Однако Джон сумел наговорить людям о ней невесть что, в то время как проступком Франчески была единственная внебрачная связь, на которую она решилась от отчаяния и ярости. В устах Джона эта связь превратилась в череду грязных измен.
Что ж, дочь пошла по стопам отца – в это поверила вся Англия. Даже любовник Франчески, наслушавшись отвратительных сплетен о ней, оставил ее.
Лорд Квентин убеждал Франческу отдать письма ему. Она отлично помнила их разговор.
– Должно быть, до вас уже дошли слухи, – сказал он ей. – Элфик лелеет надежду стать нашим новым премьер-министром.
– Кто-то может сказать, что Англия получит именно такого лидера, которого заслуживает, – ответила Франческа.
– Если человек – изменник, – привел аргумент его светлость, – то разве сейчас неподходящее время для возмездия?
– Повесить его, утопить или четвертовать? Вы об этом говорите? – спросила Франческа. – Но разве это достаточное наказание? Почему бы вам не доверить это дело мне?
Она не стала добавлять: «А почему я должна доверять вам?..»
Насколько Франческе было известно, Квентин был одной из пешек в игре Элфика. И она прекрасно понимала: каждое слово, произнесенное лордом Элфиком, было частью хитроумной лжи, придуманной ее бывшим мужем, отличным лгуном.
Квентин возвращался несколько раз. В конце концов она приказала слугам не пускать его в дом.
Спустя несколько недель ее виллу обыскали. Сделано все было очень аккуратно. Следов обыска не осталось. Но Маньи все же нашел следы и указал на них Франческе. После этого она и сама стала замечать их.
Маньи также предупредил ее, что ее банковские счета и содержимое ее банковских сейфов будут тщательно изучены. Правительственные агенты могли получить доступ к чему угодно, а Элфик завел себе целую сеть союзников в правительстве. Маньи дал ей много полезных советов. Слишком много. Из-за всей этой истории с письмами он стал слишком придирчивым и настойчивым, часто вмешивался в ее дела. А поскольку много лет назад Франческа решила, что никогда больше ни один мужчина не будет контролировать ее, они постоянно ссорились.
А потом она уехала из Миры.
Голос Маньи вернул Франческу из короткого путешествия в недавнее прошлое.
– Ты никогда не позволяешь мне помочь тебе, – посетовал он.
– Принимать за меня решения? – спросила, не поднимая головы, Франческа. – Нет, сэр, спасибо.
– Но это же абсурдно, дорогая! – воскликнул граф. – Позволь мне увезти тебя назад в Париж.
– Мои враги смогут найти меня там с такой же легкостью, как и здесь, – возразила она, – если именно это тебя волнует. Но я не беспокоюсь. Они не осмелятся убить меня, не получив того, что им нужно. Потому что им неизвестно, какие распоряжения я сделала на случай моей внезапной смерти. Они не могут рисковать и допустить, чтобы эти письма были опубликованы.
– Франческа!
– Мне надо написать несколько писем, – сказала она, давая понять, что разговор окончен.
Узнав о том, что Пьеро посадили в тюрьму, а Бруно исчез, Марта Фейзи разбила еще несколько мадонн, пустила слезу по поводу пропавших изумрудов и поклялась отомстить каждому, кто когда-либо испортил ей настроение. А потом, как это обычно с ней бывало, она неожиданно успокоилась. План «А», по которому англичанку следовало запугать и отобрать у нее письма, провалился, поэтому Марта быстро разработала план «Б». Потом она занялась поисками нужных людей, которые могли бы занять место парочки, которую она потеряла. В Венеции это, правда, было нелегко, но возможно. Марта давно поняла: женщина с сильной волей всегда найдет бесхребетных мужчин, которые станут игрушками в ее руках.
Венеция действительно была не самым привлекательным местом для преступников, однако это вовсе не означало, что их здесь нет. Как и в тех городах, где законы соблюдались не слишком строго, в Венеции были свои нищие и существовали районы, где они жили. В таких местах преступность процветала.
Так что главная сложность для Марты была не в том, чтобы найти головорезов, а в том, чтобы выбрать таких, язык которых она бы понимала. Венецианцы ей не подходили. Потому что она говорила по-итальянски настолько плохо, что они могли бы с таким же успехом говорить и по-китайски.
К счастью для Марты Фейзи, люди приезжали в Венецию со всех концов света, поэтому в городе были албанские, армянские, греческие, турецкие и еврейские общины. Манил город на каналах и изгоев из тех частей Италии, в которых Марта когда-то жила. Среди вечных неудачников, отвечающих ее требованиям, нашлось несколько, кто за определенную плату согласился выйти из своей общины и не испугался привлечь к себе внимание австрийских солдат. Кстати, плата, которую она была готова предложить нищим и отчаявшимся, была весьма низкой. Но несмотря на это, Марте не составило труда найти того, кто был ей нужен.
В этот час в залах кафе было мало посетителей. Завсегдатаи расходились – кто по домам, а кто в поисках других развлечений.
Однако Франческа и Джульетта оставались там. Они сидели за одним столиком с Лоренцо, и впервые больше никто не составлял им компанию. Принцу удалось избавиться от докучливых дипломатов и от большей части своей свиты, за исключением нескольких охранников, которые ненавязчиво распределились вокруг троицы – кто-то из них находился в кафе, кто-то расхаживал возле него, а кто-то стоял у входа.
В другом конце того же зала большинство оставшихся посетителей собралось вокруг графини Бенцони. Дона Карло среди них не было. Франческа спросила себя, не решил ли он, что в Венеции недостаточное количество «старух – пусть уродливых, но с туго набитым кошельком», как он говорил, и не ушел ли еще куда-нибудь.
Франческа тоже решила пойти куда-нибудь еще и теперь раздумывала над тем, как бы убедить принца Лоренцо не следовать за ней, но тут атмосфера в зале изменилась. Подняв глаза, Франческа увидела Кордера, вошедшего в дверь кафе.
Одет он был в черный фрак, расстегнутый на груди. Поверх белой рубашки с оборками на нем было два жилета – нижний, черный, и верхний, вышитый, на котором поблескивала цепочка для часов. Его безукоризненно чистый шейный платок был завязан простым узлом. Узкие светлые панталоны обтягивали мускулистые ноги. Черные туфли, черная шляпа, которую он прижимал к боку локтем, и белые перчатки довершали картину – Джеймс являл собой образец безупречного английского джентльмена. Но исходящая от него сила, его грациозные, как у пантеры, движения напоминали о том, что внешность бывает обманчива.