Мой первый роман про…
![Мой первый роман про…](/uploads/covers/2022-11-15/moj-pervyj-roman-pro8230-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Чинара
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Мой первый роман про…"
Глава 18
Смысл моего существования забрали у меня очень давно. Несколько поколений сменяли друг друга, солнце уступало ночами луне, весна перетекала в лето, люди одинаково любили и ненавидели друг друга, копили во вшивых матрасах золото, что не могли утащить с собой в могилы, а я наблюдал за всем этим бесконечным днем сурка и проклинал всех никчемных охотников, так и не сумевших превратить мое холодное тело в прах. Что сложного в том, чтобы засадить кол в сердце? Если вампир сам дает вам не один шанс.
Кровопийца, ставший раритетной шкатулкой воспоминаний о той, которая на короткий срок затмила весь остальной мир. И, по сути, стала для монстра целым миром.
Белокурые локоны змейками спускались по плечам, искренняя улыбка лучилась на губах, а в глазах всегда царили тепло и неугомонное любопытство. Она смеялась радостно, открыто, заливаясь звонкой трелью и не замечала, как привлекала чужие заинтересованные и восторженные взгляды. Я же замечал. Каждый шорох в её сторону попадал в поле моего зрения. Одно неверное постороннее, порочащее деву движение со стороны чужака, могло стоить глупцу жизни.
Я мог часами смотреть на нее, следовать изгибам тела, наслаждаться гладкостью кожи, целовать родинку около правого бедра. Проходили часы, дни, годы, но огонь во мне не переставал полыхать. Она умело подбрасывала дрова, и по странности продолжала это делать, даже после того, как покинула меня.
В ту ночь я гулял и искал себе обед. Узкие улочки, объятые теменью, наполненные вонью мусора и испражнений не сулили шелковую шею и голубую кровь, но служили пристанищем массы бедного и пьяного люда.
Три разнотипных стука сердца зазвучали в моей голове. Два пожилых отбивали жадность и похоть, а третье билось загнанным оленем, к голове которого приставлено ружье. Приглушенные голоса, всхлипывания и тонкое, брошенное без единой надежды: «Папа, пожалуйста, не надо».
Отец продавал свою дочь. То ли за долги, то ли решив, что золотые ему ценнее родной крови. Но, получив мешочек в руки, его вторая рука, крепко держащая грязные девичьи волосы, протянула их второму участнику сделки. Купец покупал девчушку вполне для определенных целей. Его кровь сообщала мне обо всех грязных мыслях, копошившихся в его штанах.
Я бы прошел мимо, но обреченный шепот влил в мое ухо неуместную и глупую фразу: «Я понимаю тебя, папа.»
Что за дура, подумал я, и отец разделял мои взгляды, решив на прощание наградить дочь пощечиной. Его глаза были широко открыты, а ладонь так и не достигла цели.
Купец лишь крякнул, удивившись исчезновению отца, а затем он крякнул снова, выпустил из рук волосы девочки и точно так же исчез в зловонной тьме.
Я был сыт. А у моих ног, дрожа всем телом и обнимая себя за колени, сидела девочка.
— Уходи. — коротко произнес. — Ты свободна.
Она, не переставая ни на секунду трястись, подняла на меня глаза и потрясла головой.
— Заберите меня с собой.
Присев и взяв ее подбородок в руку, поднял голову и всмотрелся в лицо. Пройдоха купец, платил не зря. Она была хороша. Несмотря грязь и худобу.
Еще пара лет и бутон раскроется в прекрасный цветок.
— Я выпиваю таких девочек, как ты. — сжав ее челюсти проговорил я.
Она судорожно сглотнула.
— Тогда выпейте меня, пожалуйста, до дна. И я смогу встретиться с мамой…
Закутал ее в плащ, взял на руки и привел к себе.
Мне думалось, что через пару дней я избавлюсь от неё или устрою себе небольшой пир, как она сама того хотела. Но мне не удалось ни то, ни другое.
Прошли пара дней, затем недель. Флоранс отмыла с себя все нечистоты улиц и теперь пахла луговыми цветами. Выпирающие кости постепенно исчезали, и страх в ее глазах незаметно уступал место любопытству.
Мне нравилось, заботиться о ней. Хотелось казаться рядом с ней лучше, чем я был на самом деле. Я выпивал ей подобных ночами, но теперь старался чаще оставлять свои клыки на тех, кто был завязан грехами.
И боялся. Боялся, того дня, когда она узнает и поймёт, кто я. В моих кошмарах, она вскрикивала, пугалась, отталкивала меня и бежала, крича, что не хочет иметь ничего общего с монстром. Она оставляла меня одного, а я вскакивал и боялся задохнуться. Смешно, дыхание давно перестало быть для меня необходимым.
Флоранс узнала раньше, чем я ожидал. И вместо бегства, обняла меня и обещала, трогательно и страстно, всегда быть рядом.
Если во мне была душа, в тот день она познала счастье.
Прошло три года, и шаг за шагом нежный бутон распустился в прекрасный цветок. Которым я любовался, восхищался и баловал, как только мог.
Сходил с ума от мысли, что ее сердце забьется иначе при виде какого-нибудь сына булочника или идиота мясника, и в мыслях отрывал всем поклонникам головы. В минуты ревности, идея запереть ее в глухом лесу, куда никто не сможет добраться, казалась прекрасной.
Она ни капли мне не помогала. Отвергала все просьбы одеваться дома скромнее и все чаще встречала меня в полупрозрачных нарядах, ластилась, садилась на колени и заставляла быть строже, чем мне бы хотелось. А я завороженно смотрел на вену на ее шее и ненавидел себя за то, как сильно хотел провести по ней языком.
А затем сон предал меня. Показав меня настоящим блудливым чудовищем.
Я лежал на спине в своей кровати, а сверху на мне сидела дева, чьи упругие бёдра находились в моих руках, а член неистово бился в её теле. На грани конца, мои глаза сквозь пелену наслаждения скользили от живота к упругой груди, покачивающейся в такт моим действиям. Подняв взгляд выше, я замер и встретился с самым прекрасным лицом. С лицом моей Флоранс. Выкрикнув ее имя, открыл глаза и снова закрыл их, выругавшись про себя. Да, это был всего лишь сон. Но я также лежал на спине, а между ног возвышался кол, скрываемый под одеялом.
— Брендан. — тихо произнёс нежный голос, и я с ужасом посмотрел в сторону двери. — Ты звал меня?
Она стояла, широко открыв глаза и смотрела на выставленное мной достоинство.
— Выйди! — крикнул так зло, что она вздрогнула. — И не смей входить без стука!
— Но ты же всегда заранее знаешь, когда я приду…
— Я спал!
— И видел меня?
— Не говори ерунды! Выйди я сказал!
В тот день я привёл домой девушку.
Флоранс начинала хандрить после появления женщин в нашем доме, поэтому чаще дамы принимали меня у себя. Но в тот раз мне следовало доказать себе и ей, что сон был ошибкой. Моей похотливой ошибкой.
Почти час я истязал тело гостьи, яростно вколачиваясь в нее. Понимал необходимость остановки, но продолжал пытаться…
Я слышал ее шаги, ее бешено колотящееся сердце и робкое открывание двери. Мой взгляд обратился к ней сразу, как только фигура появилась в двери. Нежное лицо встало перед глазами, затмило ту, в чью плоть я врезался и удовольствие, наконец, выстрелило молниеносным зарядом. Только вот в ее глазах стояли слезы, когда она убегала.
Проводив, доведенную до потери сознания, гостью и, приведя себя в порядок, я направился в комнату Флоранс. Она лежала на кровати и плакала. Просила выйти, оставить одну и никогда более не подходить к ней. Заклинала не сметь ложиться рядом и именовала бесчувственным предателем. Грозилась собрать все вещи и уйти в ту же секунду, если я посмею хотя бы пальцем к ней притронуться. Но, когда я все же лег и привлёк девушку к себе, просьбы сменили своё содержание.
— Ты не любишь меня совсем. Не любишь. — хныкала она, стараясь отстраниться. — Зачем так мучаешь? Лучше убей… Выпей меня и покончи с этим!
— Что за вздор? — спросил я. — Ты для меня важнее жизни и любая твоя прихоть исполняется. К чему ложные обвинения? К чему сейчас вся эта истерика?
— Не любишь. — упрямо повторяла она, перестав сопротивляться объятиям.
— Люблю моя девочка. Ты прекрасно это знаешь.
Тогда она проявила коварство истинной женщины. Прижалась ко мне всем своим телом и прошептала сладко в ухо:
— Тогда зачем привёл другую женщину, если есть я?
Я чувствовал жар ее тела, зов ее плоти. Она поцеловала мое ухо, затем чуть лизнула его своим языком и начала робко и нежно целовать мое лицо.
— Флоранс, — армии в моем теле вели ожесточенные бои. Желание разрубало совесть на жалкие незначительные клочья, а чувство вины трещало под опьяняющей любовью. — Остановись, девочка
— Почему… — поцелуи от глаз опускались к щекам. — Я не нравлюсь тебе, как женщина? Но я давно уже ею стала. Посмотри на меня. Посмотри! Я хожу по дому почти голая, а ты даже не смотришь. Не замечаешь свою Флоранс… — ее губы целовали уголки моего рта. — Люби меня, как тех женщин. Прошу. Сделай меня своей. Мое тело горит в мыслях о тебе, но ты совсем мне не помогаешь…За что я заслужила твою бесчувственность? Ведь я так сильно люблю тебя… — туман пеленал мои глаза. Каждое слово срывало с петель доски, которые я так умело изо дня в день, заколачивал.
Нежные губы трепетно коснулись моего рта. Тело предательски дернулось, ощутив ее сладость. Но я держался. Держался стойко, как мог, пока язычок не скользнул мне в рот. Вся воля схлынула с меня и преобразовалась в твердость между ног. Одним резким движением я перевернул ее на спину и ворвался в медовые губки. Она вдохнула в меня свой райский стон и окончательно свела с ума.
Я целовал ее с таким вожделением, словно это могло спасти мою жизнь или вернуть душу, ушедшую некогда в тень. Сминал, покусывал и толкался языком, исследуя жадно и страстно. Для моих рук это были новые, запретные и столь желанные прикосновения к ее шелковому телу, округлым изгибам. Тонкая ткань платья разорвалась в моих ладонях и дикое желание выпить из нее глоток предательски ударило в голову. Опьянило, заставило лизнуть вену на шее и отправило руки в еще более требовательные путешествия. Других женщин в порыве страсти я мог практически полностью осушить. Но подо мной была не другая, не чужая женщина на одну ночь, а моя, моя любимая Флоранс. Желание немедленно войти в неё гудело в каждой клетке, но страх отпустить в себе монстра держал похоть в железной руке.
А она окликалась на каждое касание, дарила стоны, вздохи и толкалась мне на встречу.
Хотелось подарить ей исключительное блаженство и свести боль к минимуму.
К рукам, изучающим ее тело, присоединились губы, а вместе с ними и язык. Ее грудь познала прикосновения пальцев, нежные и властные, ощутила поцелуи губ, оказалась пленницей языка, а я следил за каждой ее реакцией за ритмом сердца и слушал мелодию крови, чтобы понимать, как именно доставлять ей удовольствие.
Когда мой язык спустился от ее живота к нежным складочкам между ног, я ощутил, как сильно возбуждена моя дева. Она попыталась отстранится, но я лишь сильнее притянул ее за бёдра и стал сладко вылизывать. Готовый кончить от одного того, как именно она произносила мое имя. И как она звала меня из моей тьмы, когда судорога наслаждения первый раз прошла по ее телу.
Дав ей пару секунд, лег сверху, освободив себя от всякой одежды и вошёл в неё, получив полустон-полувсхлип. Не ведаю, что за силы помогали мне сдерживаться, но первые толчки в ней я совершал медленно и плавно, следя за реакцией и лишь многим позже позволял себе большее. Но и тогда, всё то время, что она была человеком, я всегда старался сдерживать себя.