Черный Город. Родом из ада
![Черный Город. Родом из ада](/uploads/covers/2023-12-29/chernyj-gorod-rodom-iz-ada-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сумеречный Эльф
- Жанр: Криминальный детектив / Триллер
Читать книгу "Черный Город. Родом из ада"
3. Способна ли ты полюбить монстра?
Способна ли ты полюбить монстра?
Могла бы ты понять красоту чудища?
© Lordi «Would You Love a Monsterman?»
Цепной пес Алекса — вот кто он. Брат… «Брат»? Это даже звучало неискренне, в этой семейке никто не помнил о родстве. Не звери, вроде люди, а все же не до конца. С раннего детства он — сын старой проститутки — ошивался на улицах, учился быть карманником. Уже один раз сидел по малолетке, но тогда как раз Алекс вытащил, сделал полноценной частью своей банды. У старшего брата шла война с группировкой паршивых рэперов из соседнего гетто. И там Хайделл вымещал по полной программе весь свой невыразимый гнев на человечество.
Запугать банду? Хайделл в первых рядах! Выбить кому-то глаз? Хайделл зубами вырвет. Свернуть челюсть? Кастет Хайделла первым полетит к цели вместе с ударом кулака. Пристрелить кого-нибудь из любимого крупнокалиберного револьвера? Да не вопрос! Лишь бы потом улики скрыли.
Вот разве только убивать массово все еще не приходилось, тогда с полицией неизбежно возникли бы проблемы. Уж скрывать стычки банд купленные копы могли, а если бы в руки Хайделла как-нибудь попал автомат или «Миниган», то тут бы пришлось срочно топить в реке Детройт множество тел.
— Сдохни, сука ***ая! — восклицал, скалясь и высовывая язык, Хайделл, с размаху опуская на спину здоровенного афроамериканца кусок арматуры. До этого тот же кусок металлического прута щедро прошелся по уродливой роже противника, делая его еще более омерзительным на вид.
Враг был повержен, отхаркивался кровью, отползая по разбитому асфальту. Дейтройт был хорош для банд тем, что в нем оставалось множество брошенных заводов, огромных пустых территорий, на которых выясняли отношения группировки. Никакого надзора, минимум случайных свидетелей.
Человек в своем уме туда и не совался, разве только какой-нибудь фотограф-экстремал, но это уж его проблемы, если он напарывался на Хайделла. Одному так зубы-то пересчитали, едва жив остался. Но тогда вновь остановил Алекс, и его нервный жестокий братец с откровенным пренебрежением закатывал глаза, когда его каждый раз вот так одергивали на самом интересном моменте ради какой-то там будущей выгоды. Он просто наслаждался разрушением! А ему мешали, каждый раз этот доставучий старший братец. Сам же пострелять любил! Но нет, у него все было ради какой-то цели. Доставало!
Пару раз он словно отваливал, уходил, предоставлял самому себе… Но каждый раз спустя какое-то время неизменно возвращался. Да и Хайделл тоже почему-то никуда не девался. Казалось бы, никто не держал, цепями не приковывал, а он не бежал сразу в другой город или штат. Торчал почти на том же месте, где его и оставили. Дожидался возвращения и снова выполнял нехитрые приказы.
После того, как Алекс наладил контакт с наркобароном Хойтом Волкером с тихоокеанского архипелага, дела их не особо крупной банды заметно пошли в гору. Оставалось только разобраться с бандой «рэперов», оттеснить их и захватить побольше территории для сбыта.
Он пришел сюда по своей воле, со своей яростью, но действовал по приказу Алекса. Точно как барбос на незримом коротком поводке, который то спускали, то укорачивали. Свобода — она не для всех. Для них — только хаос. Зато Алекс всегда возвращался, хотя, возможно, это-то и ненавидел младший, эту треклятую типа заботу. Или жалость? Он ненавидел жалость! Ненависть лучше, ярче, осязаемее, он упрямо заставлял всех себя ненавидеть. И ему нравилось, он буквально подпитывался чужой неприязнью. Мир никогда не хотел его принимать? Ну, так он плевал ему в лицо! Пусть подавится! Пусть захлебнется в своих же стоках! А кровью их наполнят такие, как Хайделл, правители и властители черных городов. На лице застыл навечно оскал.
Противник после удара арматурой как ни странно встал. Хайделл поморщился, зашипев:
— Да когда ж ты сдохнешь!
Но тут враг вскочил и с размаху ударил снизу-вверх. Хайделл пошатнулся, в глазах потемнело. Но он потряс головой, и все пришло в норму, адреналин перекатывался электрическими искрами. Зимний холод, приправленный серым небом, не ощущался. Промокший мусор разлетался под ногами, когда Хайделл, точно бык на корриде, ударил головой в живот противника, сминая его, опрокидывая. А дальше в руки снова попала арматура, и уж ей нашлось применение. Лом щедро охаживал лицо главаря «рэперов». Хайделл драл глотку от восторга, выкрикивая что-то нечленораздельное окровавленным ртом. Потом «рэпер» обмяк и сдался.
Скорее всего, не помер, просто потерял сознание. Остатки его банды, которые столкнулись с другими молодцами Алекса, скоро расползлись по подворотням, признав свое поражение. Территория была отобрана, отрезана, как сочный кусок пирога или бифштекса.
Хайделл только спустя какое-то время ощутил последствия удара, проверил языком кровоточащую десну, оставшуюся от выбитого зуба. Красавчик, ничего не скажешь: вся морда в мелких шрамах, уже второй зуб выбили. Да все лучше, когда шрамы в бою получены, а не когда так называемая «мать» кухонным ножом пытается вспороть черепную коробку. Все лучше ощущать себя хоть и немного подбитым, но победителем.
Город расплескался чернильной кляксой вечера, накрыл свинцовым одеялом улицы. Хайделл не спешил возвращаться к Алексу.
Он снова пошел в тот злополучный бар, где братец последний раз прилюдно избил его, унизил — зараза — перед девушкой. Проклятый Алекс!
Хайделл порой представлял, как убивает его, протыкает ножом, забывая все его увещевания: «Это для твоего же блага!», «Уходим, не привлекай внимания!», «Так будет лучше для тебя же!».
Все-то он знал, как кому будет лучше. Хайделл и сам мог подумать, как ему лучше, правда, на свой манер. И вот после жаркой потасовки в гетто лучшим вариантом оказались косячок и пиво. А Алекс даже наркоманию его не одобрял, говорил, мол, продавать можно, а самим не стоит употреблять. Какой тогда в этом смысл? Какая выгода заколачивать деньги на чужом побеге от реальности, а самим не пользоваться? Слишком многие хотят все забыть, а ему, в целом, нечего оказывалось и помнить. Так что наркотики и алкоголь шли просто как награда самому себе за успех в разборках с конкурентами. Да еще какая-нибудь горячая штучка.
И надо ж было такому случиться, что в тот вечер в баре снова разносила увесистые стаканы та самая Рози. А с ней еще болтала другая худосочная красотка. Кажется, Салли — дочь одного забулдыги, который считал, что работает на Алекса. Ох, и зажег бы Хайделл, да сразу с обеими! Хотя на Рози тянуло больше. Салли эта — чистый заморыш с впалыми зелеными глазами и темно-русыми лохматыми прядями, ничего привлекательного. Была бы поумнее, так тоже стала бы лучше кошельки дергать, как он в свое время. Так нет же, корячилась в этом забытом всеми заведении. Ни фигуры, ни блеска в глазах.
Зато Рози на ее фоне становилась еще более желанной, правда, по-прежнему раздражала, как и все, кто хоть каким-то боком производил впечатление удовлетворенности жизнью.
Да она вся буквально искрилась! Глаза сверкали, волосы развевались, бедрами как будто непроизвольно покачивала, а при каждом шаге вздымались тяжелые налитые груди. Хайделл рассматривал формы девицы и облизывался. Он высматривал ее, как хищник добычу. Он привык получать все и сразу. Не отдавать, не делиться, а только захватывать и очень скоро ломать. Даже сохранять не умел и не испытывал к этому ни малейшей потребности.
Он дождался, пока Рози принесет ему заказанное пиво, отхлебнул немного, а когда девушка собиралась отходить к другому столику, то стукнул ее несильно по ногам, точно подрубил деревце. Ойкнув, официантка упала прямо на колени Хайделла, чего он и добивался.
Тут же потянул свои руки к ее груди, залезая в декольте. Провел под покрытыми мелкими капельками пота полушариями, нащупал под форменной блузкой официантки тугой крупный сосок, втянув воздух от предвкушения.
О да! Пожалуй, стоило разложить ее прямо здесь на столе, хоть даже и при паре посетителей. Все равно всем было друг на друга глубоко наплевать. Тогда Хайделл бесцеремонно полез под короткую юбку Рози. Дешевая сине-черная форма официанток как будто была создана для того, чтобы их хотелось тискать. Из сиплых динамиков неожиданно заиграла на полную мощность песня Lordi «Would you love a monsterman», подогревая и без того горячую кровь бандита. О да, он тот самый человек-монстр из песни!
— Джон! — бессильно в панике позвала девушка, обламывая весь кайф. И чего ей стоило провести пару ночей с ним, с таким крутым? Но нет же…
Как это называлось? Гордость? Принцип? Хайделл не задумывался, но начинал злиться на эту упрямую Рози. Да они все здесь находились в одинаковой яме, а она из себя королеву строила с телохранителями! К слову, охранник у нее был такая же пьянь, как и все вокруг. Только он не отделывал двухметровых бугаев арматурой. Очевидно же, что Рози была дурой, просто еще одной тупой телкой.
— Джон! — исчезла в дверях тупица-Салли. Похоже, доморощенного телохранителя не было поблизости. Работал он вроде охранником-вышибалой в этом местечке.
— ***! Рози! Чем я хуже этого твоего ***ря? — воскликнул Хайделл, развернув девушку к себе лицом. — Ну, посмотри на меня, детка!
Панический ужас — вот и все, что читалось в светлых глазах девицы. И так каждый раз. Все на него глядели со страхом и отвращением. Что ж, «добрый мир равных возможностей», радуйся своему пришельцу из ада! Зачем пугаться? Сам породил! Сам придумал! Получай тумаки и укусы!
— Ах ты скотина ***! — Увесистый кулак летел в челюсть. Но атака была предсказуемой, и парень легко увернулся. Появившийся слишком скоро Джон ударил о столешницу, пролетев неуклюже вперед. Когда он попытался ударить во второй раз, Хайделл буквально кинул ему опешившую Рози:
— Лови! Забирай свою ***!
Джон едва поймал, но устоял на ногах. Официантка немедленно прижалась к своей «каменной стене». Вот уж этому имени Джон соответствовал полностью: такой же непробиваемо тупой и неповоротливый.
— Уходи, Хайделл! — не желая дальнейших потасовок, заявила девушка. — Все! Бар уже закрыт!
Хайделл насмехался над придурками, которые решили, будто так легко победили:
— Да ну? А я думал, к пиву бесплатно прилагаются горячие телочки! Эй, Джон! Почему к твоему пиву она бесплатно идет?
— Сгинь, мразь! — прорычал мрачно Джон, махнув кулаками, но Рози остановила его, на что Хайделл откровенно рассмеялся:
— О! Детка! Так я все-таки нравлюсь тебе! Может, ты боишься не меня, а эту гориллу? — Он кивнул на Джона. — Эй, ***! Ты ее совсем ревностью замучил?
— Уходи, Хайделл! — еще раз заявила Рози, колко и пронизывающе глядя на обидчика. Как же, недотрога нашлась. Хотелось сломать ее гордость, растоптать за этот балаган. Но чуть позднее, более изощренно что ли.
— Уходи, Хайделл, отстань от моей девушки! — пророкотал взъерошенный Джон.
— Хе, твоей? Ты ее купил? — фыркнул Хайделл. — Жди, куколка! Я вернусь, когда гориллы-м***лы не будет рядом! — отсалютовал девице, решив, что на сегодня хватит с него драк. Впрочем, возможно, он хотел дождаться, когда Рози поймет, какое тупое ничтожество избрала себе в качестве защиты. Парень развернулся и пошел к дверям с частично выбитыми стеклами.
— Вот видишь, я же говорила, что он вернется, — вскинула голову Рози, обращаясь к топчущейся на месте Салли. Ох, вот ее хотелось отделать, даже не разложить, а просто прибить за то, что предательски привела тупорылого дружка.
— Похоже, ты ему нравишься… — хохотнул не к месту какой-то поздний посетитель, ставший зевакой при короткой разборке. Простые здесь были у всех развлечения, зато интерактивные. Из свидетелей драки часто становились ее участниками, кто посильнее, кому не хватало иных способов выплеснуть гнев. Не персональный, а так, на всех и все.
— Кому? Этому чудовищу? Да он полоумный урод, — кивнула в сторону Хайделла неприлично осмелевшая официантка, а потом полушепотом обратилась к своей подружке: — Говорят, свою мать убил.
Хайделл почти уговорил себя уходить, решив, что если не повезло в этот раз, то в следующий он своего добьется. Но такие слова и пересуды окончательно выбесили. Больше он даже не пытался себя контролировать, резко развернувшись, без подготовки твердя невпопад, что первое в голову выкинула ярость:
— Ни*** это не правда! Она… Она, ***, угрожала мне ножом в пять лет! А Алекс…
Хайделл не договорил, захлебнувшись непривычным возмущением. В миг перед глазами снова пролетел тот злополучный день. Или счастливый, потому что избавление. Или… Хрен разберешь какой! Все, что он четко помнил: на полу тогда было очень много крови, а брат увел из квартиры. Больше они туда никогда не возвращались. «Пойдем! Я устал это терпеть всю жизнь!» — сказал тогда совершенно спокойно еще молодой Алекс, как будто речь шла о чем-то обыденном. Убивал он так же, без эмоций и особой агрессии, точно из необходимости. И так каждый раз. И так в тот день. Но это все не важно. Обсуждать или стоить догадки не имели права какие-то жалкие создания из дешевой забегаловки.
Хайделл кинулся стремительнее бешеного пса, автоматически вышло на Рози, но ее тут же заслонил Джон. С ним теперь завязалась настоящая драка.
Джон пер как танк, сметая на своем пути столы и стулья, по которым скакал верткий Хайделл, поражаясь неуклюжести гориллы с дубинкой охранника. Хайделл же вывернулся в очередной раз из-под руки громилы, и дикой рысью прыгнул ему на шею со спины, повиснув и сцепив руки. Так он душил наиболее крупных и мускулистых врагов. Он научился отлично использовать и свой вес, и свой рост без особого наращивания мышц. Жизнь заставила. А за каждую победу наносил на тело по татуировке. И их уже хватало! Урод Джон обещал стать одной из таковых. Вот уже меньше пытался лягнуть или ударить о стену, только руками размахивал. Пристрелить бы его сразу. Но куда-то продевался револьвер, да и стрельба в баре привлекла бы копов, а видеонаблюдение все же велось — верный способ снова выбесить Алекса. Он твердил, что только с Хойтом Волкером договорился, что какое-то время надо устранять только указанные цели.
— Алекс! Алекс! Помоги Джону! — внезапно взвизгнула проклятая Салли.
При имени «Алекс», Хайделл едва ль не испугался, считая, что это брат заявился. Но нет, со стороны кухни влетел другой остолоп, наподобие первого. Тут же схватил с ближайшего стола кружку с недопитым пивом, размахнулся. Хайделл дернулся вместе с полузадушенным Джоном в сторону. Кружка стукнулась о стену и раскололась. Но в руках у нападавшего оставался приличный осколок с ручкой.
Хайделл хотел потянуться к ножу, но тогда пришлось бы отпустить второго противника. Драка получалась совсем уж нечестной! Хотя кого это когда интересовало?
Алекс-номер-два атаковал второй раз, Хайделл расцепил руки, отбрасывая Джона. Но кусок кружки уже отчасти достиг цели. Похоже, этот самый Алекс пытался сразу пропороть голову осколком. Но только полоснул по лицу сверху вниз…
Боль пришла сразу, даже несмотря на наркотики. Обычно они затуманивали разум, уводили от ощущений и мыслей. Но не в этот раз!
Издав нечеловечески вопль и обложив всех трехэтажным матом, Хайделл выбежал из бара. Несясь по пустым улицам, он все тер и тер правый глаз, а на ладони оставалось много крови. Подступала противным комком тошнота. И, наверное, страх. Остаться беспомощным, слепым или искалеченным — это неосознанный ужас всех «господ» черного города.
— Кто это сделал? — тут же спрашивал Алекс, когда Хайделл сам к нему приполз в их «штаб» на заброшенном складе. Отличное местечко, просторное и одновременно незаметное.
— По***! Не твое ***ое дело! — огрызнулся молодой бандит.
Хайделл попытался замахнуться на брата, чтобы стереть с его щетинистого широкого лица это выражение обеспокоенности. Да кто ж о цепных псах волнуется? Но главарь как всегда оказывался сильнее, поймал руку, скрутил. Но бить не стал.
Все тот же Алекс потом долго смывал с лица и глаза кровь, думал, что можно сделать, чтобы не перекинулось воспаление на оба глаза. А Хайделл уже не пытался сопротивляться, он копил злость, уже не на брата, а на паршивцев Джона и другого Алекса, которые решили, будто круче, будто у них больше прав на фигуристую шалаву Рози и дохлячку-Салли.
Вскоре Хайделл понял, что окосел на один глаз. Вроде на лице осталось их два, но правый затянуло белесой пленкой, это в дополнение к длинному шраму вдоль лба до середины щеки. Рожа с каждым разом становилась все более «неприметной», уродливой — самое оно для отрыжки ада на земле, под стать душе.
С тех пор бандит сделался в два раза злее, а с правой стороны — где он лишился обзора — к нему вообще с тех пор опасались подходить, а то он бил первым. На всякий случай. Ведь всегда существовала вероятность, что это враг. Даже большая, чем союзник. А понятия «друг» он никогда не ведал. Только враги, только месть.